Настоящий Извращенец

Пилы и Ножа.

Его привязали к железному щиту вверх ногами. Сверху медленно опускалась огромная зубчатая пила, распиливая его вдоль. Он слышал хруст собственных костей и сходил с ума от адской боли. Но сдохнуть не мог. Когда пила доходила до конца, тело снова срасталось, и всё начиналось по новой.

— Помогите... Я... я всё понял... А-а-а-а!..

Из темноты спокойно прозвучал голос Лисицына:

— Тысяча лет здесь — лишь миг снаружи. У вас есть целый год, чтобы натешиться.

Тысяча лет в одно мгновение. Вот это — настоящее наказание.

* * *

В реальности...

Лисицын стоял на крыше главного корпуса. Его духовное чутьё накрыло всю округу. Один импульс мысли.

Все, за кем тянулся кровавый след, замерли одновременно. И не только бандиты на территории комплекса. В ту же секунду свалились с ног "боссы", просаживающие деньги в заграничных казино, теневые покровители и подельники, сбежавшие в Европу и США.

Не важно где. Не важно, как далеко.

Каждый, у кого руки были по локоть в крови, каждый, кто наживался на чужой боли, просто упал на землю.

Их тела начали медленно гнить заживо. Но при этом они оставались в полном сознании. С открытыми глазами они смотрели, как их руки и ноги превращаются в зловонную труху. Рот открывался в немом крике, но наружу не вылетало ни звука. Они слышали только хрип таких же заживо гниющих подельников вокруг и чувствовали тошнотворный смрад собственной плоти.

Если повезёт, тело сгниёт не до конца. Через год они очнутся: без рук, без ног, лишенные всех чувств, с одним лишь работающим разумом. Превратятся в живые обрубки. Будут вечно существовать в абсолютной темноте, не в силах ни умереть, ни забыться.

В этом заключалась милость Лисицына. И его высшая жестокость. Убивать людей — это слишком просто. Ему нравилось наказывать. Философ, что с него взять.

* * *

Его чутьё скользнуло по стихийным захоронениям. По тем, кто не дожил.

Кому-то перебили ноги и бросили доходить в железной клетке. Кому-то по пальцу отрубали за отказ. Кого-то просто забили до смерти и закопали в безымянной яме.

А одного парня он только что видел в памяти "господина". Совсем молодой пацан, ровесник Лисицына. Его заманили сюда обманом, он попытался сбежать, но его поймали и трое суток подряд пытали током на глазах у всех. В конце концов, не выдержав мук, парень дождался, пока охранник отвернется, и с разбегу разбил себе голову о бетонную стену.

В сжатом кулаке мертвеца осталась мятая фотография: улыбающиеся отец с матерью на фоне старого деревенского дома.

Лисицын долго стоял молча.

Потом просто вскинул руку. И из безымянных ям, из подвалов и канав под завалами мусора тела всех замученных и убитых плавно поднялись в воздух на волне философского духа и мягко опустились на чистую траву.

Еще до рассвета Лисицын стоял перед въездом на последний кол центр. В руках он сжимал ворох флешек.

На этих мелких пластиковых пластинках покоились данные обо всех украденных деньгах — сотни счетов, разбросанных по полутора десяткам стран. Там же хранился полный список обманутых людей: больше тридцати семи тысяч человек, у которых выманили в общей сложности четыре и два миллиарда. И, конечно, контакты всех "покровителей" — от местных бандитов и отечественных решал до международных банд, отмывающих нал.

Лисицын достал Болтуна и качнул в него духовную силу. Из динамика раздался заискивающий голос Минцева, в котором отчетливо проступала дрожь:

— Ваше... Ваше Превосходительство?

— Завтра, — коротко сказал Лисицын. — Переведешь с тех счетов двадцать миллионов назад моему отцу.

Жека замолчал. Пауза затянулась.

— ...Сделаю, — наконец выдохнул он.

— И разошли по копии каждому из того списка с флешек, — добавил Лисицын. — Неважно, если сумм не хватит тютелька в тютельку. Переводи столько, сколько сможешь выгрести.

Голос Жеки окончательно дал трещину:

— Ваше Превосходительство, так все же деньги на офшорах! Чтобы их вытащить, нужно время, да и суммы такие... Это же поднимет такой шум!

— Ну и пусть, — перебил его Лисицын. — Столько лет пробыл философским извращенцем, а с такой мелочью разобраться не можешь?

Минцев мгновенно заткнулся. Через три секунды он уже чеканил с истовой преданностью:

— Не извольте сомневаться, Ваше Превосходительство! Всё исполню в лучшем виде!

Лисицын убрал прибор. На востоке край неба едва заметно посветлел, разгоняя ночную тьму. Пора домой. Родители, небось, с ума сходят.

Он сделал шаг и растворился в утреннем тумане.

* * *

Утро. Лисицын сидел за столом и молча уплетал мамину стряпню.

Мать крутилась рядом, суетливо переставляя тарелки. Глаза у неё были опухшие и красные, но она изо всех сил старалась держать фасон:

— Ты как, сынок, поспал нормально? Ты про эти домашние дела не думай, учись спокойно, не бери в голову. Двадцать миллионов — эка невидаль! У меня ещё кое-какие заначки остались, протянем как-нибудь...

Она тараторила без остановки, пытаясь успокоить то ли сына, то ли себя. Лисицын кивнул:

— Хорошо, мам.

Дверь в кухню отворилась, и на пороге появился отец. Вид у него был ошарашенный.

— Ты чего? — нахмурилась мать.

Отец перевёл растерянный взгляд с сына на экран телефона, открыл рот, но так и не вытолкнул ни звука.

— Да что стряслось-то, говори! — перепугалась мать.

Отец молча ткнул ей под нос телефон. Мать вгляделась в экран и замерла, будто её обухом по голове оглушили.

SMS-уведомление от банка: Пополнение счёта на сумму 20 000 000,00 руб.

— Это... — Мать медленно подняла глаза на мужа. — Вернулись?..

Отец кивнул с таким видом, словно перед ним только что материализовался инопланетянин:

— Как... как эти жулики могли сами деньги вернуть?

Лисицын, даже не подняв головы, допил какао из кружки. Закинул рюкзак на одно плечо и пошагал к выходу:

— Я в универ.

У самой двери он притормозил и бросил через плечо:

— Да, и на будущее. Не лезьте больше в интернет за лёгкими деньгами.

Дверь хлопнула. Родители так и остались стоять посреди прихожей, хлопая глазами.

Телефон в кармане Лисицына звякнул. Жека Минцев выкатил сообщение в общий чат:

"Народ! Лада Вех передала, чтобы сегодня все без исключения были в универе! Прогулы не принимаются!"

Чат тут же вспыхнул и забурлил:

"В универ?! Вы с дуба рухнули? Я вообще-то уже в аэропорту, в Сочи лечу!"

"А меня предки за стол усадили, завтракать заставляют!"

"Мы только вчера из другого мира вернулись, с какой стати нам кто-то указывать будет?!"

Сообщения сыпались одно за другим, одногрупники наперебой выражали своё возмущение. Наконец в диалог вошла сама Лада Вех:

"К нам едут государственные чины. Кто не хочет себе проблем — к девяти утра быть в аудитории."

Чат замер на пару секунд.

"ФСБешники???"

"Офигеть, так быстро?!"

"Ну так после вчерашнего шума глупо было думать, что никто не заметит!"

"Колитесь, кто на мечах перед камерами летал?!"

"Кто перед ментами выпендривался?!"

Лисицын глянул в экран, и губ его коснулась легкая ухмылка. Власти среагировали даже быстрее, чем он рассчитывал.

Тем временем Минцев скинул новую новость:

"Кстати, вы новости видели? На Украине ночью какая-то дичь творилась!"

Чеслав Лейкин ответил мгновенно: "Ага, я читал! Какой-то псих в одиночку разнёс столько кол центров! Офигеть, кто это так лютует?"

Елена Ненашева: "Точно не я."

Светлана Власова: "Я тоже дома сидела."

Иван Шум: "Да ладно вам, это точно кто-то не из наших. Мы только вчера вечером вернулись, когда бы мы успели?"

Жека Минцев: "Выходит, кроме нас были и другие попаданцы?.."

Группа снова взорвалась теориями и спорами.

Лисицын затормозил перед университетской площадью. Вся прилегающая улица была перекрыта: натянута сигнальная лента, вдоль бордюров выстроились две шеренги вооруженных бойцов, на обочине урчали броневики, а над крышей школы со свистом кружил вертолёт.

За оцеплением толпились зеваки, родители и прохожие, наперебой снимавшие происходящее на телефоны.

— Говорят, в ТАП-31 что-то стряслось!

— Да ладно? И что там?

— Не знаю, военные с самого утра приехали и полностью блокировали главный корпус!

Лисицын спокойно пошагал сквозь толпу прямо к ленте.

Полицейский тут же выставил руку:

— Парень, куда? Территория перекрыта, проход воспрещён.

Лисицын смерил его коротким взглядом:

— Я из ТАП-31.

Силовик на секунду замялся, но тут же из его рации гаркнул сухой голос:

— Пропустить.

Ленту приподняли. Лисицын прошёл на территорию школы под сотнями завистливых и недоумённых взглядов.

За спиной шептались:

— Из ТАП-31 Да что с этой группой не так?

— Перешли дорогу кому-то из верхов?

— Да не, бред какой-то...

Не обращая внимания на шумиху, Лисицын поднялся по крыльцу.

Коридоры школы были забиты народом. Мужики в форме, типы в строгих костюмах и несколько суровых стариков, от которых так и разило выучкой профессиональных костоломов. Впрочем, по меркам Лисицына, это были обычные крепкие мужики — до первой ступени очистки энергетических каналов им было как до луны.

Завидев Лисицына, они проводили его тяжелыми, цепкими взглядами. Парень лишь скользнул по ним взором и толкнул дверь аудитории.

Внутри собрался весь класс — все сорок два человека.

На кафедре перед доской стоял седой седовласый суровый дед в генеральской форме со звёздами на погонах. За его спиной замерли несколько офицеров с каменными лицами.

Лада Вех сидела на первой парте с абсолютно невозмутимым видом. Остальные одногрупники сгрудились кто где: одни взвинченно перешептывались, другие нервно протирали ладони, третьи пытались изображать полнейший пофигизм.

Стоило Лисицыну переступить порог, как все разговоры стихли и взгляды скрестились на нём.

— О, наш отличник соизволил явиться! — подал голос Чеслав Лейкин с ядовитой ухмылочкой. — А я уж грешным делом подумал, что ты в штаны наложил и дома спрятался.

Лисицын проигнорировал выпад и направился к своему месту на последней парте. Сидевший рядом Жека Минцев при виде Лисицына инстинктивно вжал голову в плечи и отодвинулся к самой стене, глядя на него с нескрываемым священным трепетом.

Лисицын опустился на стул и глянул на соседа. Минцев тут же уткнулся в телефон, делая вид, что страшно занят.

Генерал на кафедре прокашлялся и продолжил:

— ...В общем, общая картина нам понятна. Товарищ Лада Вех дала нам исчерпывающие показания относительно всего, что произошло с вами после возвращения.

В аудитории поднялся шум и гам.

— Показания?!

— Лада, ты серьёзно?!

— Ты нас просто сдала с потрохами?!

— Предательница!

— Кто тебе вообще давал право говорить за всех нас?!

Сразу десяток учеников подскочили со своих мест, их лица перекосило от гнева и обиды.

Лада Вех даже не повернулась. Она продолжала спокойно сидеть на месте, словно её это совершенно не касалось.

Глава 3

И в ту же секунду нахлынула оно. Давление. Тяжёлый, свинцовый гнёт, от которого перехватило дыхание.

Все, кто только что петушился и вскакивал с мест, ощутили, будто им на плечи рухнула бетонная плита. Ноги сами собой подкосились, и они с глухим стуком шмякнулись обратно на стулья.

Только Лисицын продолжал спокойно сидеть в углу, даже не поведя бровью.

— Тишина, — ровным тоном произнесла Лада Вех.

Аудитория мгновенно вымерла. Девушка поднялась со своего места и не спеша окинула взглядом присутствующих.

— Пятьсот лет практики на всех. Тридцать мастеров уровня Кристалла, трое — уровня Духа, десять — уровня Основы. С той силой, что у вас сейчас есть, вы можете с потрохами сожрать весь этот мир и не подавиться.

Одногрупники молчали, вжав головы в плечи.

— Я связалась с властями ещё ночью, — продолжала она. — Смысла таиться не было. Да и скажите на милость... — Она сделала паузу и горько ухмыльнулась. — Вы правда думали, что после вчерашнего цирка с полётами на мечах и фаерболами кто-то поверит в совпадения? Вы думаете, в правительстве идиоты сидят?

Чеслав Лейкин открыл было рот, чтобы вставить своё веское слово, но так и не нашёл, что ответить, и состряпал обиженную мину.

Лада села обратно и бросила взгляд на седого генерала:

— Товарищ генерал, продолжайте.

Дед в форме удовлетворённо кивнул — расклад ему явно понравился. Он прокашлялся и взял слово:

— Наверху ночью провели экстренное заседание. Наша задача — распределить вас и поставить на учёт. Главный принцип тут один: полный контроль.

— Это как это — контроль? — вскинул бровь Лейкин. — В каком смысле?

— В прямом, — отрезал генерал. — Это значит, что никто из вас больше не будет махать руками, вмешиваться в мирские дела и тем более... — Он пристально посмотрел на Чеслава. — Не станет устраивать здесь свои порядки.

Лейкин фыркнул:

— Товарищ генерал, вы так говорите, будто мы какие-то монстры из сказок.

— А вы и есть стихийное бедствие, — отрезал старик. — Тридцать человек на уровне Кристалла. Каждый из вас одним ударом ладони может сложить панельный дом. А трое уровня Духа, если объединятся, снесут целый мегаполис. И кем мне вас считать, если не опасными элементами?

В кабинете снова повисла звенящая тишина.

— Однако, — тон генерала смягчился. — В правительстве понимают: вы не враги. Вы наши люди, сограждане. Поэтому сверху принято решение оформить вас как специалистов особого назначения.

— Это ещё что за звери? — донеслось с задних рядов.

— Всё просто, — кивнул генерал. — Вам положена персональная государственная выплата, а сами вы переходите под крыло специального ведомства. Живите как раньше, учитесь, ходите по улицам — вашу свободу никто ограничивать не собирается. Но если стране потребуется помощь, вы обязаны встать в строй.

— Типа как супергерои? — усмехнулся кто-то из парней.

Генерал хмыкнул:

— Можно и так сказать. Только под чутким руководством государства.

Обстановка в аудитории немного разрядилась, люди перевели дух.

— А командовать нами кто будет? — подала голос Елена Ненашева.

Генерал посмотрел на Ладу Вех. Та поднялась:

— Я.

Аудитория замерла.

— Слышь, Вех, попридержи коней, — подала голос Светлана Власова. Он стоял у окна, вальяжно скрестив руки на груди, и с ехидной ухмылочкой разглядывал Ладу. — Это с какого перепугу ты тут главной осталась?

Лада подняла на него спокойный взгляд:

— А что тебя не устраивает?

Тут же подхватили и остальные:

— В натуре, с чего это она рулить собралась?!

— Мы все одногрупники, чего ты перед нами пальцы веером крутишь!

— Я тоже на уровне Духа, почему тогда должен слушать тебя?!

— За пятьсот лет в том мире столько философов-извращенцев перевалил, сколько ты в глаза не видела! Подумаешь, парочку правильных слов сказала — и уже главная?!

— Вех, ты, конечно, сильна, но против всех нас не потянешь!

Шум рос с каждой секундой. Власова оттолкнулас от подоконника и встала плечом к плечу с Еленой Ненашевой. Она хищно оскалился, и от него во все стороны ударила волна силы.