Карибский прорыв (Мв-24)

— Спрашиваю.

— Есть.

— Работа с подлодкой?

— Есть.

Смоленцев снова поставил отметку.

— Сколько времени нужно, чтобы они собрались?

— Они и так на базе.

— Полностью?

— Почти.

— "Почти" не существует.

— Двое в Севастополе. Вернут за час.

— Хорошо.

— Куда?

— Пока никуда.

Чернов помолчал.

— Значит, куда-то далеко.

— Почему?

— Потому что если бы рядом, ты бы не спрашивал, как быстро собрать.

Смоленцев усмехнулся. Старый волк.

— Допустим, потребуется отправить группу самолётом. За пределы Союза.

— С оружием?

— Снаряжение дадут по задаче.

— Тогда проще.

— Насколько быстро?

Чернов подумал.

— Если самолёт будет ждать — утром могут быть в воздухе.

— Утром поздно.

— Тогда через несколько часов.

— Вот это уже ответ.

— Юра.

— Что?

— У тебя голос как в сорок третьем.

Смоленцев замолчал.

— Это плохо?

— Нет. Просто значит, что ты уже знаешь, куда нас опять понесло.

— Пока не вас.

— А кого?

— Я выбираю.

Чернов хмыкнул.

— Тогда зачем звонишь мне первому?

Смоленцев посмотрел на список четырёх бригад.

— Потому что вы ближе всего к нужному аэродрому.

— Врёшь.

— Немного.

— Вот теперь узнаю.

Несколько секунд оба молчали. Потом Смоленцев сказал:

— Алексей, мне нужна не бригада.

— Понял.

— И не рота.

— Понял.

— Группа, которая может работать автономно. Море. Ночь. Чужая территория. Задача короткая.

— Забрать кого-то?

Смоленцев нахмурился.

— С чего решил?

— Если бы надо было что-то уничтожить, ты бы сказал иначе.

Пауза.

— Возможно.

— Живыми?

— Обязательно.

Теперь Чернов не шутил.

— Тогда я знаю, кого дать.

— Я тоже хочу сначала посмотреть.

— Посмотри.

— Медик в группе есть?

— Санинструктор.

— Хороший?

— После Норвегии вытянул двоих, которых уже списали.

— Это не то.

— А что тебе нужно?

Смоленцев посмотрел на папку. Лоботомия. Препараты. Электрошок. Заключённые могут быть в любом состоянии.

— Нужен человек, который поймёт, кого можно везти сразу, а кого нельзя тащить как мешок.

— Тогда врач. В штате группы его нет. Придётся придать.

— Будем решать.

Смоленцев сделал ещё одну запись. Вот первая проблема. Не стрелки. Не оружие. Врач. Не хирург для боя. А спец, способный быстро оценить состояние освобождённых. И желательно тот, кто умеет работать в тесноте, на корабле, без нормальной палаты. На флоте такие врачи были — как тот, который на А-7 в походе у матроса аппендицит вырезал. Главное — не превращать группу в санитарный поезд.

— Алексей. Если понадобится выделить не одну, а несколько малых групп из одного подразделения, не ломая слаженность?

— Можно. Но лучше взять одну целиком.

— Согласен.

— Иначе сам знаешь.

— Знаю.

Чернов помолчал.

— Специя?

— Что?

— Ты спросил про самолёт за границу. Из наших точек Средиземноморья ближе всего к серьёзной морской работе — Специя.

Смоленцев невольно улыбнулся.

— Слишком умный.

— Ты меня таким сделал.

— Не льсти себе.

— Так Специя?

— Считай, что не слышал.

— Уже забыл.

— Вот и хорошо.

Он отключился. Смоленцев снова посмотрел на лист. Черноморцы — первый вариант. Вообще-то выбор был уже почти очевиден.

Тихоокеанский флот можно было отбрасывать сразу. Не потому, что "бобры иркутские" хуже. Наоборот — по некоторым видам работы они были едва ли не сильнейшими из всех четырёх бригад. Да и обмен людьми между флотами давно стал обычным делом: северяне ездили учиться к тихоокеанцам, черноморцы — к балтийцам, инструкторов гоняли через весь Союз.

Но сейчас Дальний Восток был забит работой. Вьетнам. Китайское побережье, где после последних событий спокойствием и не пахло. Индонезия. Малайя. Ещё несколько дел, о которых в обычной переписке предпочитали вообще не упоминать. Выдёргивать оттуда готовую группу, потом тащить её через весь Союз в Средиземное море — бессмысленно. Пока доберутся до Специи, кубинцев могут уже начать резать.

Смоленцев поставил возле ТОФ короткую черту.

Далее, важным было второе обстоятельство. Язык. На бумаге это выглядело мелочью. На деле — нет. Группа должна была войти на объект, разобраться, где заключённые, отличить нужных людей от персонала, поговорить с освобождёнными, понять, что говорят местные, при необходимости допросить кого-то на месте, связаться с агентурой. Одного переводчика недостаточно — случись с ним что-нибудь, и вся группа становится глухонемой. Значит, испанский должны знать хотя бы несколько человек. И не "читаю со словарём" — а понимать быструю речь, разбирать команды, крики, местный говор.

И вот здесь география флотов начинала работать почти так же жёстко, как расстояние. У "песцов" Северного флота языковая подготовка строилась вокруг совсем другого мира. Английский — обязательный. Еще могли быть — норвежский, немецкий, датский. Испанец тоже мог найтись — страна большая, люди разные, — но искать его пришлось бы специально.

А Смоленцеву нужен был не один испанец. И не пять случайно собранных людей с разных рот — а готовая группа.

Балтика выглядела лучше. У "ладожских нерп" испанский тоже встречался — через людей, работавших по Южной Европе, через старые испанские связи, через командировки. Но именно встречался — профильными оставались немецкий, английский, скандинавские языки, польский. Можно было собрать несколько человек. Но тогда снова возникал тот же вопрос — они умеют вместе воевать?

Смоленцев ненавидел подобные сборные команды. На учениях это красиво называлось "группа специалистов". В настоящем деле очень быстро выяснялось, что каждый специалист привык работать со своими людьми, своими жестами, своими паузами, своей манерой понимать приказ ещё до того, как командир закончил фразу. А здесь времени на притирку не будет.

Он перевёл взгляд на Черноморский флот. Здесь всё складывалось. Средиземноморье было их естественным направлением. И языки — итальянский, французский, испанский. Не каждый боец владел всеми тремя. Но в каждой подготовленной группе всегда были люди, знавшие хотя бы один из романских языков сверх обязательного английского. А значит, подобрать группу, где командир говорит по-испански, заместитель говорит по-испански, и ещё двое-трое способны нормально объясняться, можно было без разрушения уже сложенного подразделения. Не собрать лучших людей — а выбрать лучших из тех, кто уже привык работать вместе.

Смоленцев поднял трубку.

— Дайте Черноморский флот.

Потом подумал и добавил:

— И Балтийский. Северный тоже.

Проверить всё равно следовало. Не по прошлогодней инспекции. Не по красивым цифрам боевой подготовки. Сегодня. Кто сейчас здоров. Кто не в отпуске. Кто не разбросан по курсам. Какая группа полностью в сборе. Когда последний раз работали с подводной лодки. Кто знает испанский. Кто итальянский. Кто способен вести разговор без переводчика. И только потом — фамилии.

Через два часа на столе лежали три карточки.

Северяне были великолепны. Слаженная группа, свежая морская подготовка, сильный командир. Но испанский — один человек уверенно, второй на уровне, который сам командир охарактеризовал словами: "Если собеседник будет говорить разборчиво, медленно и не ругаться". Мало!

Балтийцы выглядели интереснее. Два человека с хорошим испанским, один с приличным французским. Но именно нужная группа была сейчас неполной: двое на курсах, один после травмы. Можно заменить. Можно собрать. Но нет — не для этого дела.

Черноморцы. Он прочитал карточку ещё раз. Группа в полном составе. Последняя отработка высадки с подводной лодки — совсем недавно. Командир и заместитель знают испанский. Ещё трое способны говорить и понимать без переводчика. Итальянский — у половины группы. Французский — у двоих. Морская подготовка свежая. Люди вместе не первый год. И главное — Севастополь. До Специи их можно перебросить быстро.

Смоленцев отложил остальные карточки. Черноморцы — теперь уже без оговорок. Не потому, что Чернов старый товарищ. Смоленцев специально заставил себя проверить это дважды. Если бы лучше подходили северяне — полетели бы северяне. Если балтийцы — балтийцы. Но задача сама выбрала Черноморский флот.

Теперь транспорт. Он вызвал офицера оперативного отдела.

— Черноморцев надо перебросить из Бельбека в Специю. Быстро. Люди и имущество.

— Сколько?

— Одна группа. Не бригада. Но считать с запасом — снаряжение, оружие, врач, всё, что потребуется для автономной работы.

Офицер кивнул.

— Ил-14 можем дать почти сразу.

Смоленцев посмотрел на него.

— А что-то побыстрее? Не почту везем. Группа должна быть в Специи — уже позавчера!

Тот понял.

— Тогда Ан-8.

— Сколько до Италии?

Офицер начал считать в уме — подготовка машины, маршрут, посадки, согласование пролёта. Смоленцев покачал головой.

— Медленно.

— Товарищ генерал, быстрее из штатных транспортников...

— Я сказал — из штатных?

Офицер замолчал. Смоленцев откинулся на спинку кресла.

— В пятьдесят третьем, во время ливийской истории, чем людей в Средиземноморье перебрасывали?

Теперь тот понял окончательно.

— Ту-104.

— Вот.

— Но они не ВВС флота. И даже не ВТА. Курьерские машины особого назначения. Их без Главного штаба...

— Я знаю.

Офицер осторожно уточнил:

— Вам один?

Смоленцев прикинул.

Тогда, в пятьдесят третьем, для большой сводной группы понадобилось три машины. Пятьдесят семь человек, три взвода, еще взвод обеспечения, и гора имущества — всё летело сразу, потому что операция могла потребовать почти чего угодно. Здесь задача другая, группа меньше, тяжёлой техники нет. До Специи надо доставить людей, личное вооружение, водолазное имущество, средства связи, медицинский комплект и то немногое специальное снаряжение, которое нельзя получить на месте.

— Одного хватит.

Офицер помедлил.

— Если дадут.

Смоленцев усмехнулся.

— Дадут.

— Особое требование?

— Именно.

Военные Ту-104 пока были редкостью. В гражданской авиации их ещё почти не видели. Машина выросла из Ту-16 и сохраняла родство с бомбардировщиком куда сильнее, чем будущий пассажирский лайнер: минимум комфорта, жёсткие скамьи вдоль бортов, грузовой отсек, широкая дверь, рассчитанная не на чемоданы туристов. Зато летала очень быстро. Ан-8 был хорошей рабочей лошадью. Но сейчас Смоленцеву нужен был курьерский галоп через половину Европы.

— Какая машина ближе всего?

— Надо запросить.

— Запрашивайте.

— Через ВВС флота?

— Сначала через них. Если начнут считать часы согласований — сразу Главный штаб.

Офицер записал.

— Формулировка основания?

Смоленцев посмотрел на него.

— "Особая задача Главного штаба ВМФ. Высший приоритет".

— Этого хватит?

— Если не хватит, добавите фамилию Лазарева.

Офицер усмехнулся.

— Тогда хватит.

— И никаких объяснений, куда и зачем. Экипажу знать только маршрут: Бельбек — Специя.

— Через Балканы?

— Маршрут пусть авиация считает. Мне важно одно: чтобы люди оказались в Италии как можно раньше.

Офицер перелистнул блокнот.

— Если Ту-104 окажется не в Крыму, его ещё надо подать в Бельбек.

— Вот это и выясните первым.

— А если ближайший будет далеко?

— Тогда смотрите Ан-8 как резерв.

— Ил-14?

— Только если всё остальное рухнет.

Офицер поднялся.

— Понял.

У двери Смоленцев его остановил:

— И ещё. Не забивайте самолёт людьми по таблице грузоподъёмности. Мне нужна группа после перелёта пригодная к работе, а не сорок человек, которые шесть часов сидели друг у друга на головах.

— Сделаем.

— И имущество так уложите, чтобы в Специи не разгружали полсамолёта ради одной коробки.

— Есть.

Когда дверь закрылась, Смоленцев посмотрел на часы. В пятьдесят третьем они уже однажды гоняли морской спецназ через Средиземноморье именно так — быстро, почти без сна, зато раньше, чем противник успевал понять, что происходит. Тогда три военных Ту-104 перебросили пятьдесят семь человек и всё необходимое для операции.

Теперь людей было гораздо меньше. Но задача требовала ещё большей скорости. Смоленцев снова поднял трубку.

— Соедините с Главным штабом.

Пауза.

— По Ту-104. Да, особое требование.

Специя — прибытие группы до готовности А-6 к выходу. Именно так. Не лодка ждёт спецназ. И не спецназ сидит неделю у итальянцев. Они должны сойтись почти одновременно. Меньше людей знает. Меньше разговоров. Меньше следов.

Смоленцев посмотрел на часы. Сталин хотел принципиальный ответ. Он уже дал. Теперь можно было дать второй — кого послать.

Он снова набрал Чернова.

— Акула.

— Слушаю.

— Подними ту группу.

— Уже поднял.

Смоленцев замолчал.

— Я тебе не приказывал.

— Ты позвонил ночью и спросил, сколько времени нужно. Я решил не терять время.

— Самодеятельность.

— Накажешь после.

Смоленцев усмехнулся.

— Людям что сказал?

— Проверка готовности.

— Хорошо.

— Сам лечу с ними?

Вот теперь Смоленцев нахмурился.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты командир бригады.

— И что?

— А то. У тебя несколько сотен человек и весь Черноморский флот на шее.

— Ты в сорок втором тоже был не рядовой.

— В сорок втором мне было двадцать с небольшим.

— А сейчас?

— А сейчас я генерал-майор и сижу в Москве.

— Вот именно. Плохо устроились.

Смоленцев рассмеялся.

— Нет, Алексей. Пойдёт командир группы.

— Я его подготовлю.

— Подготовишь — громкое слово. Он ещё не знает задачи.

— Когда узнает?

— В Специи.

— Даже я?

Смоленцев помолчал.

— Тебе скажу больше, чем ему сейчас. Но не по телефону.

— Понял.

— И ещё. Подбери врача.

— Из бригады?

— Лучше флотского. Молодого не надо. Нужен человек, который видел тяжёлые состояния и не теряется.

— Найду.

— И пусть умеет молчать.

— Таких у нас больше, чем хороших хирургов.

— Прекрасно.

Он уже собирался положить трубку, когда Чернов сказал:

— Юра.

— Да?

— Кто-то из наших попал?

Смоленцев посмотрел на закрытую папку.

— Нет.

— Тогда почему такая спешка?

— Потому что если не успеем, будет хуже, чем если бы попал наш.

На том конце воцарилась тишина.

— Понял.

— Вот теперь действительно понял.

Смоленцев положил трубку. Перед ним лежал черновой расчёт. Группа. Врач. Минимум дополнительного имущества. Самолёт. Специя. Дальше — А-6. И никаких попыток сейчас рисовать стрелочки по карте Острова. Для этого сначала нужны сведения. Планировка. Режим охраны. Количество людей. Местонахождение заключённых. Подходы. Время.

Сталин правильно сделал, что не потребовал сегодня готового плана. Сегодня такого плана не существовало. Но существовали люди, способные его выполнить, когда он появится.