Герой Кандагара. Устав

Пацаны закурили, оживились, разглядывали всё вокруг. А смотреть тут было на что. Мы почти на плацу, дальше с правой стороны много зданий, слева будто площадь. Места много, бродят неприкаянные призывники. В самом конце этого огромного плаца здание. Похоже, туалет, потому что к нему не зарастала народная тропа.

— Ого! Тут народу! — Славик оглядывался, впрочем, как и остальные.

Появился капитан с красной повязкой дежурного на рукаве. В руке нёс список. Лет тридцати пяти, подтянутый, выбритый. Настоящий облик офицера.

— Товарищи призывники! Строиться!

Мы построились не по росту, а как попало, положив вещи перед собой.

Зачитал фамилии, затем вещи к осмотру. Проверял, нет ли алкоголя.

— Так... Хорошо... — заглянув в последний вещмешок, подытожил он. — Команда ваша сто восемнадцатая. Как будут вызывать, сразу вон там строиться... — Он показал рукой на плац, недалеко от одного из зданий. — Столовая работает в восемь, двенадцать и шестнадцать часов. А теперь следуйте за мной...

Мы нестройной компанией пошли следом.

Встреченные пацаны на нас смотрели уже с уверенностью старожилов, хотя приехали, может быть, на день-два раньше.

Туалет там... — он указал на здание в конце плаца. Логика не ошиблась, ведь так и подумал.

Видок что у зданий, что у туалета — унылый.

На входе в здание уже донеслась песня под гитару:

Теперь расплачиваться поздно

Посмотри на звёзды

Посмотри на это небо

Взглядом пля тверёзым

Видишь это всё в последний раз...

Когда мы вошли, песня стихла. Все взгляды устремились на нас. В нос сразу ударил запах человеческого бытия, согнанного в кучу в одном помещении, причём надолго. Кисловатый запах, который слегка перебивали ароматы пищи.

Можно было тут всё описать одним словом — грязно. Керамика на полу была затёртая множеством подошв. Побелка старая, стены чем-то заляпаны, наверное, тут дрались и швырнули банку с вареньем. Вверху длинные плафоны освещения, а на окнах за стёклами решётки.

И мы поняли, где будем спать. Кругом располагались рядами дощатые настилы.

Народу было немало. Кто лежал, кто сидел, а кто-то ел. Ели прямо на этих длинных нарах, кто на газете, а кто и на сумке.

Слева в дальнем углу сидела компания. Она мне сразу не понравилась. Оттуда и пели до нас, гитара в руках одного почти блондина. Взгляды наглые. Замерли и изучали нас. Один из них выделялся особо. Детина, вот как его можно было назвать. Я по сравнению с ним выглядел просто мальчишкой. Голова его торчала над остальными. Плечистый, руки как ковши. Уши помятые, видно борец. Если так, то ему равных нет тут на призывном.

— Располагайтесь в казарме вместе, не занимайте много места! — он огляделся и показал на крайний справа ряд. — Команду свою вы знаете, вас вызовут.

После этих слов дежурный пошёл по своим делам.

— Какая казарма? — Славик фыркнул. — Это клоповник!

Не сговариваясь, мы двинулись к настилам, куда указал капитан. Там было немало места.

— Пацаны... — сказал я. — Скидываем вещи в кучу, идём на толчок, кого-то оставляем дежурить... Но сначала кажись, сейчас будет драка...

— Слушай! — уверенно сказал Жека, кидая свой вещмешок рядом с другими, повернулся ко мне. — Мы в одной команде! Хули нам делить? Вместе держаться надо! Или тебе так припёрло подраться?

— А ты боишься? — я усмехнулся.

— А давай со мной! — раздался басок из угла, где сидела не понравившаяся мне компания. — Или зассышь?

Детина смотрел на меня уверенно, с чувством превосходства. Показал, кто тут хозяин. Его компания замерла и уставилась на меня.

— Мне с тобой делить нечего! Я тебя даже не знаю! — ответил я. — Но есть у меня чуйка, что мы с тобой схлестнёмся.

— Правильно мыслишь! — детина усмехнулся. — Скоро у тебя будет что со мной делить, если потянешь, конечно. Его компашка захихикала, будто гиены.

— Пошли на улицу, там побазарим по-своему... — тихо предложил Жека, но как-то миролюбиво. И махнул, зовя за собой.

Оставив лысого пацана, которого звали редким именем Тимур, присматривать за вещами, через минуту мы уже шли к туалету. Всё-таки дорога была сюда долгая. В дороге времени провели немало, остановок не делали. Жека шёл впереди, их четвёрка держалась вместе. Но я знал, что драться буду один против Жеки с подпевалой. Хотя... поведение Жеки уже отбило охоту мстить. Да и понимал уже, что в автобусе был первый, необдуманный порыв.

— Новик... — Жека вдруг резко остановился, развернувшись. — Слушай! Там всё по-честному было. Толпа на толпу. И ещё скажу тебе, что Пыря запретил тебя пинать, когда тебя под забор свалили. Так что мы по-людски поступили! Сказал: не трогайте Вовку!

Я остановился и смотрел на него, а пацаны уже пошли к туалету. Молчал, сверлив взглядом. Понимал, что будет глупо, если устрою с ним драку. Но я как бы предъявил уже, нужно не давать заднюю. Хотя, можно выкрутить по-своему...

— Нам нужно держаться вместе сейчас. Тем более, видел тех уродов? — он кивнул на казарму. Но страха в глазах не было.

— Да я сам не понял, какие-то отморозки... Наверное, стройбатовская команда... — я смотрел на него, но уже всё решил. — Добро, сегодня вечером с подпевалой проставите четыре бутылки водки... и мировая!

— Тогда держи краба! Всё равно... бухать будем! — он протянул ладонь, я пожал.

Мы пошли вслед за пацанами к туалету.

— А откуда ты Пырю знаешь? — спросил он на ходу.

— Он у вас самый козырный? — спросил я.

— Ну да... И он тебя по имени знает.

— Да работали мы с ним, правда недолго. Я на подмене на машинах был, часто в ремонте. Сделаю машину, а тут хозяин с больничного вышел. Мне другую дают... А он слесарем работал. Ну и там дурачились. Мы вдвоём, а против нас человек шесть. Просто дурачились. Но мы их всё равно гоняли. А потом сделали им ледяной душ.

— Это как? — спросил Жека на подходе к туалету.

Они мыться пошли в баню. А там холодный душ. В предбаннике толстый шланг подключен под холодную воду, чтобы баню мыть. Вот они моются, а я вваливаюсь с этим шлангом. Из него напор, как из брандспойта. А Пыря меня шваброй прикрывает. Пацаны под стенку, деваться некуда, не убежишь. В общем, повеселились от души.

Пацаны уже выходили из туалета, некоторые только заходили. В нашу сторону подул ветер и в нос ударил туалетный запах. Не хуже, чем на каком-нибудь общественном рынке. Там при входе даже слезятся глаза.

— Я фигею в этом зоопарке! — встретил нас Славик. — Сейчас зайдёте, обалдеете! — кивнул на туалет. А он не такой и маленький, как показалось издалека.

Да, на входе реально ударил мощный спёртый запах.

— Как же всё запущено! — Жека шёл впереди. — Тут даже присесть противно!

— Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся! — подытожил я.

Да, картина шокирующая... Всё было загажено, стены оплёваны.

Два ряда напольных унитазов, назывались красиво: чаша Генуя, а в простонародье — очко. Три штуки забиты почти под завязку дерьмом и бычками. Другие жили, но загажены, как и стены. Плевки, а выше надписи. ДМБ 88...

Вышли и, чуть отойдя, вдохнули свежий воздух. Многие наши уже вернулись в казарму, но подпевала и Славик нас ждали.

— А тебя как зовут? — спросил подпевалу. Протянул руку, что означало примирение.

— Денис, лучше Дэнька... — он робко пожал руку.

— А это не ты там с дубиной бегал? — спросил я с иронией, потому что он не похож был по телосложению. Тот парнишка был чуть тучнее.

— Не... Я не тех правил...

Когда вернулись в казарму, тут ещё добавилась партия людей. Мы видели, как их вели. С дежурным капитаном столкнулись в проходе. Когда зашли в казарму, они уже размещались, пытливо озираясь. Вид у них немного смущённый, впрочем, как и у нас был двадцать минут назад. А им ещё предстоит знакомство с туалетом. В основном все с вещмешками, но кое-кто и с сумками.

Есть пока не хотелось. Чем ещё заняться, мы не знали.

Амбал уже улёгся на топчан, закинув руки за голову. Вместо подушки вещмешок. От нечего делать наблюдал за нами. Остальная его компашка тихо болтала, посмеиваясь. Один тихо играл на гитаре перебором. Частенько зыркали в нашу сторону и на вновь прибывших. Те уселись на топчаны и о чём-то болтали, озираясь вокруг.

Все занимались своими делами. Кто просто валялся на топчане, кто тихо болтал. Или уходили-приходили. Ели, рассказывали анекдоты и похохатывали.

Всё смешалось в этом забытом генералами месте. Вот сюда бы с проверочкой нагрянуть. Да нет, генерала бы инфаркт хватил от увиденного. Ну, удивительного нет ничего. Тут нет исполнительных солдат, а есть только необузданные призывники, которых и палкой что-то делать не заставишь. Заняты потому, что... ждут команду.

Я облюбовал свободное место у окна. Закинув вещмешок под голову, лёг на спину. Уставился на побелку и пыльные плафоны.

Рядом устроился Дэнька в своей белой куртке. Держался ещё настороженно. Я не обращал на него внимания. Просто валялся и смотрел в потолок.

Многие пацаны попадали рядом. Но некоторых не угомонить.

Постепенно приходило понимание.

Я больше себе не принадлежу. Что скажут, то и буду делать. Куда пошлют, туда и пойду. Когда поднимут, тогда и встану. И никто не спросит: Вовка, как лучше? Всем до лампочки. Есть интересы армии — исполняй. Ты просто единица в бесконечном списке.

Раньше казалась армия приключением. Форма, оружие. Побегал и пострелял. На дембель придёшь — уважаемый человек, уже мужчина, честно отдавший долг Родине. Это так и есть. Но этот призывной не красил ни армию, ни самих людей, которых согнали сюда.

Вокруг всё постепенно стихло. Утром было шумно и бодро. А сейчас немного приуныли. Все. Даже Жека. Он сидел в углу с пацанами, о чём-то рассказывал вполголоса.

Я лежал и невольно слушал. Кто-то вспоминал дом. Кто-то — девушку или первый секс. Кто-то — как провожали.

А романтика в душе всё равно играла. Армия. Форма. Оружие. Пострелять можно. Придёшь домой дембелем. Все обнимают. И это грело. Даже на этих досках.

И тут снаружи раздались странные звуки. Что-то стукнуло. Потом шум и крики в коридоре...

— Отставить! — донёсся командирский голос. — Я сказал, отставить!

Все оживились, повернули головы к выходу.

— Дерутся, что ли? — спросил Дэнька.

— Похоже, — ответил я

— Со мной! Пойдём со мной! — раздался тот же требовательный голос. Офицер, прапорщики так не командуют...

— Да не хватайте! — уже из-за хлопнувшей двери долетел голос призывника, возмущённый.

В казарму зашёл парнишка. В лёгком бушлате, нараспашку. Рыжий. Шёл мимо, к своей компании.

— Эй, слышишь! — окликнул его. — Что там?

— Да ничего, — он отмахнулся. — Пацан один другого ударил, а летёха увидел. Тот бежать, да куда там, в коридоре догнал.

— Его сейчас в морфлот будут записывать! — донёсся голос Славика. — У них тут одна пугалка!

Продолжая смотреть в потолок, сам не заметил, как задремал.

— Команды номер сто восемнадцать... — из дрёмы меня вырвал чеканный приказной голос. Дежурный капитан стоял на входе: — Семьдесят А и десятая! Всем строиться на плацу без вещей!

— Странно... куда это без вещей, — пробормотал сонный Дэнька.

— Пошли, что ли? — Жека встал с топчана.

На выходе из казармы, я обернулся. Не все идут... Компания детины оставалась на месте. Амбал так и лежал, закинув руки за голову. Провожал нас взглядом. А ещё немало народу не рвалось к выходу. Старожилов не тронули, выдернули только тех, кто приехал сегодня.

Поёжившись на улице от холодного ветра спросонок, я пошёл за всеми на плац.

Сегодня было холодно. Ветер гонял по плацу редкие листья. А нас тут уже ждали. Молодой лейтенант и седой усатый прапорщик.

Они сразу регулировали движение, показывая, что нужно строиться всем в две шеренги и по росту. Когда все три команды построили, лейтенант стал перед строем. За ним, словно тень, прапорщик.

Лейтенант вышел перед строем:

— Товарищи призывники! Здесь никто не допустит драк! И пьянства! — он сделал паузу, оценивая своё вступление. Но всем было плевать. И он продолжил: — Два года назад, вот так по дурости, здесь убили призывника! Зарезали во сне!

Строй удивлённо прогудел. Никто из нас об этом не слышал.

Он пошёл вдоль строя, разглядывая призывников. Продолжил на ходу:

— Вы находитесь в армии! В рядах Вооружённых Сил, а не в пивнушке! Здесь действует устав! За нарушение залетите в морфлот! За особые нарушения — за полярный круг! К белым медведям! Понятно всем?

Мы молчали. За чужой залёт нас песочат. Но скорее всего хотят поднять планку дисциплины, о которой тут давно позабыли. Да и как ещё поднять, если все тут с гражданки и временно.

Лейтенант повернулся к прапорщику.

— Товарищ прапорщик... Занимайтесь с призывниками строевой подготовкой!

— Есть! — прапорщик выступил вперёд. — Слушай мою команду! Нале...во!

Мы повернулись. Большинство повернулось налево, но треть направо. Некоторые остались на месте, дёргаясь, растерялись. Это вызвало смешки. Всем стало весело.

— Вы что, не знаете, где левая рука? — недовольно выругался прапорщик. Когда уже все встали как надо, он скомандовал:

— Напра...во!

Все опять повернулись кто-куда. Эта ситуация забавляла и подняла настроение. Опять смешки.

Выровнялись...

— Кру...гом!

Вот тут уже настоящий смех. Половина повернулась на одну сторону, а вторая — на другую.

Офицер не стал смотреть этот цирк, уже скрылся в здании.

— Нале...во! Прапорщик смотрел на корявые повороты под смешки самих же призывников. Похоже, некоторые стали путать специально.

— Кто так поворачивает? Идиоты! — вырвалось у прапорщика в сердцах.

— А мы не в курсе! Не местные! — брякнул весёлый круглолицый парнишка.

— Вы стадо неповоротливых слонов! — прапора понесло.

— А командует всеми один баран... — раздалось тихо в строю. Смех раздался знатный.

— Чего ржёте, придурки? Вам учиться маршировать надо, а не ржать! Я вас сегодня загоняю! Равняйсь... Смирно! Напра...во!

— С себя смеётесь, придурки! Нале...во! Шагом... марш!

Мы пошли. Но уже все поняли игру и пошли как пленные немцы по Красной площади.

Увидев это, прапорщик махнул рукой, будто уже отработал свою смену:

— Разойдись!

Сразу оживление, и мы направились в казарму.

— А про полярных медведей мне не рассказывали! — Славик улыбнулся. — А прикиньте, там же кто-то служит!

Когда вернулись в казарму, в нос сразу ударил запах тушёнки, преобладая над другими запахами еды. Компания детины кушала прямо на топчанах, разложив снедь на газеты...

— Что-то я уже есть захотел, — Дэнька зацепил свою сумку. — Кто со мной на перекус?

— Да уже пора бы закинуть чего! — взбодрился Славик. Тоже зацепил свой вещмешок.

Не сговариваясь, мы постепенно разбились на две компании. Поэтому нас человек девять стали готовить шведский стол на расстеленных газетах.

Я достал банку тушёнки. Как только выставил её на стол, пацаны засмеялись.

— Дембель восемьдесят восемь! — Славик не удержался от сарказма. — Салабон, тебе до него тарахтеть и тарахтеть!