Карма

Возницын метнул быстрый взгляд на дочь и по выражению ее лица понял, что ею владеют схожие чувства. Он постарался взять себя в руки.

Возницын сел на стоявший рядом с кроватью стул.

— Катенька, как ты себя чувствуешь? — спросил он.

-Бывало и лучше, — ответила жена тихим и каким-то надломленным голосом, но при этом попыталась улыбнуться. Но вышло плохо, сил на улыбку у нее явно не хватало.

— Мама! Мы так волнуемся за тебя! — вдруг воскликнула Кристина. Она опустилась на колени возле кровати и положила свою голову матери на грудь. Екатерина Ярославна провела рукой по волосам дочери.

— Кирилл Юрьевич сказал, что заболевание серьезное, но прогноз благоприятный, — произнесла Екатерина. — Поэтому спокойно занимайся своими делами, а я выкарабкаюсь. И ты Альберт — тоже, — посмотрела она на мужа.— Не надо ходить ко мне очень часто, я знаю, у тебя много дел. За мной же тут прекрасно ухаживают.

— Будут ухаживать еще лучше, Катенька, — пообещал Возницын. — Мы наймем для тебя специальную медсестру. Она не будет отходить от тебя ни на минуту.

— Этого не надо, я еще не при смерти, могу заботиться о себе сама, — отказалась Екатерина. — А если что-то не сумею сделать, мне помогут. И не нужно со мной спорить, Альберт, я так решила.

Слова жены удивили Возницына, она редко возражала ему, почти соглашалась со всем, что он предлагал. А сейчас в таком плохом, слабом состоянии возражает, да еще так решительно.

— Хорошо, если ты так хочешь, — согласился он. — Но питаться будешь из ресторана, я организую ежедневную доставку. И не возражай.

— Хорошо, не буду. Хотя мне сообщили, что тут нормально кормят.

— Даже если это и так, еда из ресторана лучше. И вообще, подумай, что тебе надо. Самое необходимое мы принесли, Кристи сегодня утром собрала.

— Ты ночевала в нашем доме? — удивилась Екатерина.

— Да, мама.

— Ты не станешь противиться, если я тебя попрошу пока я в больнице, пожить с отцом?

— Я поживу, мама — после короткой паузы согласилась Кристина.

— Только очень прошу вас — не ссорьтесь.

— Не беспокойся, Катенька, будем жить мирно, — пообещал

Возницын.

— А сейчас Екатерине Ярославне пора отдыхать, — вмешался в семейный разговор Кулаков. — Приходите завтра, к тому времени мы уже разработаем методику лечения.

Возницын наклонился к жене и поцеловал ее в губы. Она всегда живо отзывалась на его поцелуи, но сейчас они показались ему сухими и мертвыми.

Они вышли из палаты. Возницын посмотрел на дочь, она выглядела поникшей.

— Кристи, мне надо на работу, там много дел, — произнес он.

— Хорошо, я поеду домой одна, — безжизненным голосом ответила дочь.

— Тогда встретимся вечером.

— Да, папа, — тем же тоном произнесла Кристина.

Возницыну хотелось, как можно поскорей покинуть больницу; атмосфера в ней действовала на него угнетающе. Он быстро направился к лифту.

7.

На работе Возницын первым делом вызвал Белугина.

— Как самочувствие, Екатерины Ярославны? — с сочувствием в голосе спросил помощник Возницына.

Возницын посмотрел на него; ни в какое сочувствие со стороны Белугина он не верил. Не первый год работает с этим человеком, чтобы не знать, что кроме него самого его по-настоящему больше никто не интересует. Но при этом работник он превосходный, повезло, что Антон прибился к нему. Ему можно поручать любое задание, в том числе и щекотливое. И нет сомнений, что он его выполнит. Возницын даже размышлял о том, чтобы сделать его своим зятем, но во время заморозил этот матримониальный проект, так как в какой-то момент ясно понял, что Кристина никогда не согласится выйти замуж за такого человека. А если и выйдет, быстро разведется. А жаль, Белугин уж точно лучше ее Андрея, из-за которого между ним и дочерью начался раздрай. Но что теперь об этом говорить.

— К сожалению, хуже, чем я надеялся, — ответил Возницын.

— Будем надеяться, что все завершится благополучно.

— Надеяться — это занятие для дураков, — раздраженно буркнул Возницын. Ему не понравилось это стандартное утешение. — Давай о делах. Есть что-то важное?

— Все идет своим чередом, Альберт Яковлевич.

— Что с тендером? Ты знаешь, что меня он интересует в первую очередь.

— Знаю. Сожалею, но тут как раз не все так хорошо, как бы нам хотелось.

— В чем дело? — мгновенно насторожился Возницын.

— Вчера весь вечер я внимательно изучал предложения Гладких.

— И что?

— В некоторых аспектах оно лучше нашего проекта.

— Давай говори, все как есть. Ты же знаешь, мне нужна только правда.

— Его проект ненамного, но дешевле. И с точки зрения функциональности лучше. На той же площади располагается больше объектов. И все они не мешают друг другу.

— Черт! — стукнул по столу кулаком Возницын. — Куда смотрел наш проектный отдел? Да и ты — тоже.

— Понимаете, Альберт Яковлевич, я думаю, что его проектанты лучше наших. Он набрал молодых, только что окончивших институт специалистов. Вот они пытаются искать новые подходы. А мы все делаем традиционно. Полагаю, надо было еще два года назад обновлять отдел. А мы это дело отложили.

Возницын понимал, что Белугин прав. Два года назад у них действительно были подобные намерения, но он от них отказался, так как был уверен, что с его связями справится и без таких новаций. А вот сейчас тот его косяк и выплыл.

— Сейчас не время что-то менять, Антон. Но после того, как выиграем тендер, непременно начнем обновление. Еще что-то есть?

— Да, — не совсем уверенно подтвердил Белугин.

— Что там?

— С вами очень хочет встретиться Гладких.

— Кто? — даже не поверил своим ушам Возницын.

— Он мне вчера звонил несколько раз и просил организовать встречу, как можно скорей.

— Что же ты ответил?

— Сказал, что вас нет и до самого вечера, не будет в офисе. А дальше, как вы решите.

— И о чем он хочет говорить?

— Мне он не сказал, хотя я пытался это выяснить. Он будет звонить и сегодня. Что ответить?

Возницын задумался.

— Нам действительно пора лучше познакомиться, — произнес он. — Только одно условие — на моей территории. Чего тянуть, пусть приезжает сегодня.

— Я передам.

8.

Возницын разглядывал Гладких, этот парень ему нравился, но именно это обстоятельство вызывало самое большое опасение и отторжение. Только не хватало еще попасть под его обаяние, такого никак нельзя допустить. Гладких очень опасен; если его в самое ближайшее время не остановить, то он его, Возницына, уничтожит. У Гладких есть одно неоспоримое преимущество и ресурс, которого уже нет у него, — он ровно в два раза моложе. А значит, имеет больше времени, сил, более гибкое мышление. Это он, Возницын, хорошо знает по себе; когда был в его возрасте, то с большим удовольствием бросал вызов тем, кто старше. И в большинстве случаев сокрушал их. И в этом человеке чувствуется такая же закваска, он тоже уверен в себе, в своей непобедимости и неотразимости. Что ж, посмотрим, кто в конечном итоге окажется на коне.

— Альберт Яковлевич, я хотел с вами встретиться с целью договориться о честных правилах игры.

— А они не честные? — нарочито удивился Возницын.

— Нет. И вы это знаете не хуже меня.

— И в чем же они не честные?

— Мне звонили из налоговой инспекции, готовится масштабная проверка всей деятельности нашей компании. Хотя полгода назад она уже проводилась. И нет никаких оснований делать ее повторно.

Молодец мэр, держит слово, мысленно похвалил Возницын Лещова. Хотя с другой стороны это намек, что пора в очередной раз заносить.

— Сочувствую. По себе знаю, какая это канитель. Вся работа почти останавливается на время проверки. Не понимаю одного — я тут причем?

— Это сделано по вашей просьбе.

— И у вас есть тому доказательства?

— Доказательств нет и, скорее всего, не будет. Но я не сомневаюсь, что устроить проверку попросили вы.

Какое-то время Возницын молчал, размышляя о том, как ему реагировать на слова оппонента.

— Вам не кажется, Виталий Александрович, что с вашей стороны это, как минимум, не корректное замечание. Тем более сами признались, что у вас нет никаких доказательств.

— Одно есть, правда оно косвенное, зато очень убедительное.

Возницын подался всем телом в сторону Гладких.

— Жажду его услышать.

— Я очень детально изучил ваш проект застройки. Он по всем параметрам хуже моего. При честном тендере, у меня все шансы на победу.

— Хочу вас разочаровать, мой многолетний опыт однозначно свидетельствует о том, что каждый думает, что его проект лучший. Вот и вы пребываете в таком же заблуждении.

— Пусть даже так, поэтому я предлагаю вам, Альберт Яковлевич, честное соревнование. Пусть победит не административный ресурс, а качество проекта. У кого он лучше, тот пусть и получит подряд. Разве это не справедливо. К тому же у вас есть тут свой интерес.

— И какой же? — удивился Возницын.

— Возможно, вы этого не знаете, но в разработке моего проекта принимала участие ваша дочь Кристина. Ее вклад достаточно весомый. Я считаю ее талантливым архитектором.

Для Возницына эта новость стала большой неожиданностью, до этой минуты он ничего об этом не знал. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, что в последнее время он почти не общался с дочерью.

Но для него это обстоятельство ничего не меняет, решил Возницын. Он все равно выиграет тендер при любых раскладах. Так он решил, а он не привык отступать от своих решений. А вот воспользоваться этим фактом будет даже очень полезно.

— Вы сами только что опровергли свое утверждение о моих, якобы незаконных методах для победы в тендере. Не стану же я действовать против родной дочери.

— Возможно, что и не стали, если бы знали об участии Кристины. Но она мне сказала, что вам об этом ничего неизвестно. Кстати, у вас замечательная дочь; пока шла работа над проектом, мы немало с ней общались. У нее очень интересные идеи.

В Возницыне проснулась злость к Кристине; нет сомнений, что она сознательно делает все, чтобы ему навредить.

— Я рад, что вы подружились, — выдавил на лицо улыбку Возницын. — Но это не меняет суть вопроса, мы остаемся соперниками.

— Но именно этого я и хочу. Мне только претят те методы, которые вы используете.

— Виталий Александрович, вам не кажется, что вы переходите границу и злоупотребляете моим терпением. Я вам уже сказал: никаких незаконных методов я не использую. Что же касается ваших домыслов, на чем бы они не основывались, мне до них нет дела. Было приятно с вами побеседовать.

Гладких встал со своего места

— Очень жаль, Альберт Яковлевич. Я все же надеялся, что мы с вами договоримся. Особенно после того, как я познакомился с Кристиной. Но вижу, не судьба.

После того, как Гладких покинул кабинет, некоторое время Возницын сидел молча. Затем стал звонить своему помощнику.

Белугин вошел в его кабинет.

— Не договорились, Альберт Яковлевич?

— И не договоримся. Вот что, Антон, мы должны уничтожить его бизнес. Включайся в эту работу по полной. И пригласи нашего детектива, возможно, от него тоже будет польза.

9.

Возницын ехал домой. Он сидел на заднем сиденье, закрыв глаза, пока водитель кружился по переполненным в эти часы машинами улицам. Он ощущал себя уставшим; день выдался напряженным, все время возникали новые срочные дела. Но особенно сильно доконал разговор с Гладких, он отнял у него даже больше сил, чем в начале предполагал. А после того, как тот сообщил, что он чуть ли не дружит с Кристиной, то это заявление так подействовало на Возницына, что даже почувствовал себя неважно. Правда, нормальное состояние быстро восстановилось, однако, как говорится, осадок от плохого самочувствия остался. Причем, сильный.

Возницын подумал о том, что в последнее время он как-то стал больше утомляться. Раньше мог работать по двенадцать часов подряд — и сохранять свежесть, а сейчас уже так не получается. Хочется отдохнуть, расслабиться, иногда даже прилечь. Из кабинета вела дверь в небольшую, но уютную каморку с мягким кожаным диваном. В последнее время он все чаще прямо посреди рабочего дня использовал его по назначению. И подчас пребывал в таком положении больше часа.

Такое состояние очень не нравилось Возницыну, он понимал, что оно — предвестник старости. А он не хотел, как в холодную реку, входить в нее. У него еще столько планов, ему всегда нравилось их намечать, а затем осуществлять. Любыми методами и способами, главное, чтобы они оказались выполненными. Вот от этого он больше всего кайфовал.

Были, разумеется, в жизни и другие приятные вещи, без которых она просто немыслима, теряет всякий смысл. Он всегда пользовался всей палитрой удовольствий, не пренебрегал ни одним из них. Просто одни любил больше других. Но при этом считал, что уж коли ему выпала удача появиться на свет, надо максимально пользоваться такой возможностью. И не понимал тех, кто не поступал так, как он. А среди таких людей, по его мнению, его дочь.

Мысли о Кристине ухудшили настроение. Он не понимает, почему она стала именно такой. Откуда взялись эти вредные гены; уж точно не он их передал. К Возницыну вдруг пришла мысль: а действительно ли она его ребенок, а если жена его нагуляла? Может, стоит сделать генетический анализ? Но тут же решительно отверг подобную мысль. Что он Катю свою не знает, чтобы допускать такой вариант.

Возницын вдруг поймал себя на том, что как только он приехал к себе в офис, то почти перестал вспоминать о жене, о том, в каком она пребывает состоянии. Его целиком поглотили другие заботы. И сейчас неловко за себя; Катя борется с тяжелым недугом, а он поглощен текущими делами, своим бизнесом.

Хотя с другой стороны в этом есть и положительная сторона; он меньше переживает из-за болезни Кати. Что хорошего в том, если бы он был целиком поглощен только этим; так и самому недолго заболеть. А вот завтра утром он непременно поедет ее навещать. Разумеется, с Кристиной.

Возницын снова стал, в какой уже раз за последнее время думать о дочери. Впервые за много лет им предстоит провести вместе вечер, да еще без жены, которая хотя бы отчасти смягчала напряженность между ними. А сейчас ее нет, и ему придется соприкасаться с Кристиной напрямую, без посредников. Он предчувствует, насколько это окажется нелегким делом.

— Приехали, — сообщил шофер. И повернулся к Возницыну. — Альберт Яковлевич, вы проспали всю поездку, такого я еще не припомню. Вы хорошо себя, чувствуете?

— Все нормально, Артем, — ответил Возницын. — Я не спал, а сидел с закрытыми глазами. Немного устал больше, чем всегда. Завтра все как обычно. Только сначала поедем не в офис, а в больницу.

— Я понимаю, Альберт Яковлевич. Это такое несчастье, что случилось с Екатериной Ярославной.

— С ней все будет хорошо, — довольно резко проговорил Возницын. Разговорчивость водителя ему пришлось не по душе. Плохо, когда холопы вмешиваются в дела господ. — До завтра, — сухо распрощался он и вышел из автомобиля.

Дома его встретила Полина Васильевна.

— Альберт Яковлевич, будете ужинать? -спросила она.