При этом структура была несимметрична. Современные многоцелевые АПЛ были сосредоточены прежде всего на Камчатке; крупная дальняя авиация находилась на материке; на Сахалине и Курилах важную роль играли СКР, МПК, Ми-14 и передовые базы; крупные БПК оставались общим резервом ТОФ. Стационарная гидроакустика могла защищать отдельные районы и давать ценную информацию, но не образовывала подтверждённого сплошного барьера через Курильские проливы.

Именно поэтому реальный «бастион» был не столько линией на карте, сколько системой концентрации мобильных сил вокруг нескольких ключевых районов и маршрутов. Как эта система работала на практике — как строились КПУГ, как передавался контакт между кораблями, авиацией и подводными лодками и как прикрывался выход РПКСН, — уже предмет следующей части.

Источники

Состав, организационная структура и инфраструктура

— Michael Holm, Soviet Armed Forces 1945—1991, Red Banner Pacific Fleet: https://www.ww2.dk/new/navy/TOF.htm

— Н. С. Митичкин, В. В. Кулагин, В. Н. Муратов. Тихоокеанский флот России. 1731—2006 гг. Владивосток: Дальнаука, 2006.

— В. Н. Семёнов. «Совершенствование инфраструктуры Тихоокеанского флота СССР (1960—1980-е гг.)»: https://www.noo-journal.ru/nauka-obsestvo-oborona/tikhookeanskiy-flot-infrastruktura/

Стационарная гидроакустика

— В. П. Кузин, В. И. Никольский. Военно-Морской Флот СССР 1945—1991. Раздел о стационарных ГАС: https://militera.org/books/pdf/h/kuzin_nikolsky01.pdf

— Российский государственный архив научно-технической документации. Историческая справка НИИ «Атолл»: https://rgantd.altsoft.spb.ru/object/2464892382

— НИИ «Атолл». МГК-608Э: https://niiatoll.ru/index.php?Itemid=481&id=80&option=com_content&view=article

— «НИИ “Атолл”: Создание. Становление. Развитие»: https://www.dubnapress.ru/social/6942—qq—

— Материалы по истории Сухумского филиала и системе «Посейдон—Вятка»: https://akademra.org/wp-content/uploads/2023/04/vestnik_ana_9-est_2019-1.pdf

— Проект 10221 «Камчатка»: https://russianships.info/eng/intelligence/project_10221.htm

— Материалы по истории ОКР «Днестр»: https://otvaga2004.mybb.ru/viewtopic.php?id=458&p=5

— Публикации разработчиков «Дельты» об испытаниях с антенной «Агам»: https://vpk.name/news/109348_est_li_v_rossii_sovremennoe_gidroakusticheskoe_vooruzhenie.html и https://vpk.name/news/109649_est_li_v_rossii_sovremennoe_gidroakusticheskoe_vooruzhenie_chast_3.html

Американские

системы

подводного

наблюдения

— Naval History and Heritage Command, история SOSUS/IUSS: https://www.history.navy.mil/content/history/museums/seabee/explore/ocean-facilities-program/HistoryofOFP.html

— Naval History and Heritage Command, From the Sea to the Stars — SURTASS: https://www.history.navy.mil/research/library/online-reading-room/title-list-alphabetically/f/from-sea-stars.html

Охотский Бастион. Часть III. Советская тактика

В предыдущих частях мы попытались разобраться, что представлял собой советский «бастион» в Охотском море и какими силами располагал для его защиты Тихоокеанский флот. Но перечень кораблей, самолётов и гидроакустических станций сам по себе ещё мало говорит о том, как эта система должна была работать.

Можно взять дальность ГАС, скорость корабля, количество Ил-38 и нарисовать красивую сеть перекрывающихся окружностей. Проблема в том, что реальная противолодочная война так не работает. Дальность обнаружения меняется вместе с гидрологией, собственный шум корабля мешает его ГАС, контакт теряется и восстанавливается, подводная лодка активно уклоняется, а обнаруживший цель корабль совсем не обязательно остаётся тем, кто будет сопровождать или атаковать её.

Поэтому эта часть — не попытка написать краткий учебник по советской противолодочной тактике. Гораздо интереснее посмотреть на реальные эпизоды и понять, что именно делали советские противолодочные силы, когда подводная лодка противника действительно оказывалась рядом.

При таком подходе постепенно возникает довольно цельная картина. И она заметно отличается от образа неподвижного «противолодочного забора» вокруг Охотского моря.

Бастион, который приходилось каждый раз собирать заново

Хороший пример — операция у Камчатки 18—21 августа 1987 года.

В ней участвовали две корабельные поисково-ударные группы. В первую входили СКР «Резкий» пр. 1135М, СКР «Разумный» пр. 1135 и ПСКР «Решительный» пр. П1124; во вторую — МПК-122, МПК-170 и МПК-178 пр. 1124. Дополнительно были привлечены ДПЛ Б-229 и Б-404 пр. 877, ПЛАТ К-251 пр. 671РТМ, РПКСН К-252 пр. 667АУ, самолёты Бе-12 и Ил-38 [4, стр. 20].

Была обнаружена иностранная ПЛ. Муратов приводит конкретный итог:

«Общее время слежения за обнаруженной ИПЛ составило 39 часов 33 минуты» [4, стр. 20].

Уже сам состав сил заслуживает внимания. Наряду со специализированными противолодочными кораблями и ПЛАТ в поиске участвовала стратегическая лодка старого проекта, а в составе надводной группы — корабль морских частей пограничных войск.

Это хороший первый сигнал того, что реальная система ПЛО не совпадала с аккуратным перечнем «штатных противолодочных сил».

Ещё более масштабная операция состоялась 18—21 мая 1988 года восточнее Камчатки.

КПУГ № 1 состояла из СКР «Ретивый» и «Разумный» пр. 1135. В КПУГ № 2 входили МПК-145 и МПК-178 пр. 1124 и ПСКР «Решительный» пр. П1124. Третью группу составляли ещё два пограничных корабля — ПСКР «Смелый» и «Зоркий» пр. П1124.

Подводный компонент включал ДПЛ Б-404, Б-470 и Б-229 пр. 877, ПЛАТ К-412 и К-492 пр. 671РТМ и РПКСН К-258 пр. 667АУ. Кроме них участвовали Ту-142, Бе-12, Ми-14 и Ил-38. Управление осуществлялось с СКР «Резкий» пр. 1135М [4, стр. 20].

Результат сформулирован предельно сухо:

«Достигнуто 7 обнаружений 2-х ИПЛ» [4, стр. 20].

Суммарное время слежения составило 126 часов [4, стр. 20].

Эти числа интересны именно в сочетании. Две подводные лодки дали семь обнаружений. Значит, речь явно не шла о двух идеальных непрерывных контактах по 63 часа каждый. Цели теряли, искали снова, возможно передавали от одного носителя другому, после чего контакт восстанавливали. Причём видно, сколько сил приходилось задействовать.

В июле того же года состав был снова очень разнотипным: СКР «Резкий» пр. 1135М, «Разумный» пр. 1135, МПК-145, МПК-170 и МПК-178 пр. 1124, СКР-23 пр. 159 и СКР-78 пр. 159А, ДПЛ Б-404, Б-405 и Б-229 пр. 877, ПЛАТ К-492, К-360 и К-412 пр. 671РТМ и К-355 пр. 671РТМ (в источнике — К-335) [4, стр. 20].

В ходе операции были обнаружены две иностранные ПЛ, суммарное время слежения составило 16 часов [4, стр. 20].

В октябре 1988 года группировка стала ещё интереснее. В неё входили РКР «Севастополь» пр. 1134, СКР «Разумный» пр. 1135, СКР-23 пр. 159, СКР-78 пр. 159А, МПК-145, МПК-170 и МПК-178 пр. 1124, ДПЛ Б-404, Б-405 и Б-229 пр. 877, ПЛАТ К-412, К-305 и К-251 пр. 671РТМ, ПЛАРК К-201 пр. 670, ПСКР «Бдительный» пр. П1124, а также Ту-95РЦ и Бе-12 [4, стр. 20].

Иностранную ПЛ сопровождали 17 часов [4, стр. 20].

Зачем в противолодочном поиске ПЛАРК проекта 670?

Участие К-201 особенно интересно.

Проект 670 создавался прежде всего как носитель противокорабельных крылатых ракет, то есть это совсем не специализированная противолодочная ПЛАТ. Тем не менее лодки этого проекта на ТОФ привлекались и к поиску иностранных атомных подводных лодок.

Причина в источнике сформулирована прямо: из-за недостаточного количества на ТОФ противолодочных сил ПЛАРК пр. 670 привлекались к поиску американских ПЛ в районах боевого патрулирования советских РПКСН [8].

Причём это было не только общее назначение. В августе 1979 года К-201 пр. 670 контролировала отсутствие слежения за советским ракетоносцем, который специально для этого проходил проливом Буссоль [8].

Получается, что участие К-201 в противолодочном поиске октября 1988 года было не случайной импровизацией, а продолжением уже известного способа применения лодок этого проекта.

Работа «телохранителя»

Очень показателен и опыт ПЛАТ К-492 пр. 671РТМ в начале 1980-х годов. В. Я. Дудко описывает боевую службу в составе тактической группы с собственным РПКСН в Охотском море. Советский ракетоносец здесь становился не только охраняемым объектом, но и вполне реальной учебной целью: экипаж К-492 отрабатывал его опознавание, классификацию и скрытое слежение только пассивными средствами, изучая характерные дискретные составляющие его гидроакустического поля [10].

Практический смысл такой тренировки проявился почти сразу. В первых походах К-492 неоднократно обнаруживала иностранные подводные лодки у Камчатки, а в одном из эпизодов, по словам Дудко, экипаж «снял с хвоста» собственного РПКСН иностранную АПЛ, уже установившую за ним слежение [10; 11].

Этот эпизод важен сразу по двум причинам. Во-первых, противолодочные ПЛАТ тренировались не на условной цели, а непосредственно на своих стратегических лодках, учась распознавать их акустический портрет и понимать, с каких дистанций тот же РПКСН может быть обнаружен противником. Во-вторых, угроза была не теоретической: американские многоцелевые АПЛ реально действовали на маршрутах развёртывания советских ракетоносцев и проникали в районы их боевого патрулирования. В воспоминаниях Дудко Охотское море прямо рассматривается как «защищённый район», который на практике оставался доступным для скрытого слежения подводных лодок противника [10]. Отдельно в материалах по боевой службе 1983 года зафиксировано обнаружение иностранной АПЛ уже внутри Охотского моря — именно на поиске советских РПКСН [10].

Ещё нагляднее активная тактика такого «телохранителя» проявилась 16 сентября 1985 года в Японском море. ПЛАТ К-264 пр. 671РТМ получила задачу вытеснить американскую АПЛ типа Los Angeles из района, где шли испытания новой советской подводной лодки. Почти три часа К-264 маневрировала на встречных курсах, выполнив 48 «восьмёрок». Маневрирование прекратилось только после того, как американская АПЛ всплыла и покинула район [9].

Этот эпизод хорошо показывает, что «телохранитель» не обязательно должен был скрытно идти рядом с охраняемой лодкой. В определённой ситуации его задача могла быть гораздо активнее — обнаружить преследователя, навязать ему контакт и физически вытеснить его из охраняемого района, лишив возможности продолжать скрытое слежение.

Это важная деталь для оценки реальной структуры советской ПЛО. ПЛАРК, предназначенная прежде всего для борьбы с авианосными соединениями, могла использоваться фактически как подводный «телохранитель»: проверять, не ведётся ли слежение за выходящим на боевое патрулирование РПКСН.

Пограничники — не статисты

Участие пограничных кораблей повторяется слишком часто, чтобы считать его случайностью.

В августе 1987 года в первой КПУГ действовал ПСКР «Решительный» пр. П1124 [4, стр. 20].

В мае 1988 года тот же «Решительный» входил уже во вторую КПУГ, а третья поисковая группа целиком состояла из ПСКР «Смелый» и «Зоркий» пр. П1124 [4, стр. 20].

В октябре 1988 года в крупной поисковой операции участвовал ПСКР «Бдительный» пр. П1124 [4, стр. 20].

Это уже не разовое привлечение ближайшего корабля.

Пограничные корабли фактически включались в общую противолодочную систему флота.

Причём ПСКР семейства 1124 были для этого вполне логичным ресурсом. По сути это близкие родственники флотских МПК проекта 1124, приспособленные к требованиям морских частей пограничных войск, но сохранявшие гидроакустические возможности и способность работать в составе поисковой группы.

Для «бастиона» это имело особый смысл. Пограничники постоянно действовали именно в районах проливов, территориальных вод и подходов к побережью — то есть там, где поиск иностранной ПЛ непосредственно пересекался с задачами охраны государственной границы.

Поэтому реальная оборона Охотского моря была не только межродовой, но отчасти и межведомственной:

ВМФ + морские части пограничных войск + авиация + собственные подводные лодки.

Это полезная поправка и к подсчёту сил. Если считать только списочный состав ВМФ, часть реально доступных для противолодочного поиска кораблей оказывается за пределами таблицы.

Два МПК, один перископ и почти пятнадцать часов охоты

Александр Солдатенков описывает случай, произошедший в северной части Татарского пролива.

СКР «Иркутский комсомолец» пр. 50 визуально обнаружил перископ неизвестной подводной лодки. Находившиеся поблизости МПК-4 и МПК-155 пр. 1124 были сняты с обычной боевой подготовки и направлены в район контакта [2].

Оба корабля имели опускаемые ГАС МГ-339Т «Шелонь».

По воспоминаниям Солдатенкова, МПК обнаружили лодку в режиме шумопеленгования уже через пять минут после начала поиска [2].

Особенно интересна дальнейшая работа группы.

Система групповых атак Р-770 «Гранат» позволяла по двум разнесённым шумопеленгам определять элементы движения цели — прежде всего её курс и скорость — не переходя сразу к активному излучению [2].

То есть два МПК давали не просто удвоение количества гидроакустических станций. Они могли формировать пространственную базу пассивного пеленгования.

Затем лодка начала уходить.

И здесь проявилась главная особенность «Шелони»: опускаемая станция работала на стопе.

Командир группы приказал МПК-4 поднять контейнер ОГАС и максимальным ходом выйти вперёд по движению ПЛ с некоторым упреждением. МПК-155 продолжал удерживать шумопеленг. После постановки «Шелони» в новой точке МПК-4 восстановил контакт, а МПК-155 уже на скорости около 36 узлов пошёл занимать следующую позицию [2].

Получилась настоящая противолодочная «чехарда».

Один корабль слушает.

Второй поднимает антенну и перебегает вперёд.

Снова останавливается.

Опускает ОГАС.

Принимает контакт.

Теперь первый может делать следующую перебежку.

Высокая скорость проекта 1124 в этой схеме приобретает вполне определённый смысл. Его 30 с лишним узлов нужны не столько для того, чтобы долго гоняться по океану за атомной подводной лодкой, сколько для того, чтобы быстро переставлять глубоководный гидроакустический пост с одной позиции на другую.