Он нажал на спуск. Очередь ярко-красных импульсов прошила голограмму, не причинив ей вреда. В ответ он почувствовал в своем разуме не гнев, а легкую, почти отеческую досаду, словно взрослый укорял непослушного ребенка.

"Жаль. Ты выбрал путь боли. И она не замедлит явится".

И тут земля содрогнулась. Не от взрывов снарядов, а от чего-то более мощного, более разрушительного. С неба, с одной из трёх "Ахат", ударил ослепительный луч чистой энергии. Он не целился в окопы. Он бил куда-то далеко в тыл, в сторону командного пункта и позиций ПКО. Там, где стояли стационарные лазеры и бозонный генератор "Смерч-I", которые пока не принимали участие в этом бою.

Свет был настолько ярок, что на несколько секунд весь мир превратился в залитое белым полотно. Даже сквозь затемненный визор Громова резало глаза. Грохот, последовавший за вспышкой, был не звуком, а физическим ударом, от которого заложило уши и заныли кости.

Когда зрение постепенно вернулось, Громов увидел, как на месте командного пункта вздымается к небу грибовидное облако, пронизанное электрическими разрядами. Связь в коме за мгновение умерла, заполнившись оглушительным шипением помех.

Аниу били по стратегическим целям. Игра в солдатики было окончена.

— Все... КП... — в наушниках, сквозь треск и шум, пробился обрывочный, искаженный голос. — Команду принимаю на себя! Все подразделения! Отход на вторую линию обороны! Прикрывать отход огнем! "Тараны", прикройте нас!

Громов окинул взглядом поле боя. Его батальон таял на глазах. "Зонты" молчали, их расчеты были уничтожены Хищниками. Строй Аниу снова двинулся вперед, неспешно и неумолимо, как прилив. Их зеркальные плащи и золотая кожа казались теперь не символом красоты, а синонимом безжалостной, бессмертной силы.

— Слышали приказ! — крикнул он своим уцелевшим легионерам. — Отходим перекатами! Первое отделение — прикрытие! Остальные — назад!

Он вскочил во весь рост, давая последнюю очередь по приближающимся силуэтам. Они были уже близко. Очень близко. Он видел выражение их лиц — не злобы, а спокойной уверенности и легкого раздражения, как у взрослых, вынужденных возиться с непослушными детьми.

Бой был для Рутении проигран. Но битва — только начиналась. И где-то там, в космической бездне, должны были уже входить в атмосферу десантные капсулы с теми, для кого эта бойня была лишь разминкой. С Космодесантом.

Но до их прибытия ещё нужно было дожить. И Громов, отступая и отстреливаясь, поклялся себе, что сделает всё, чтобы купить это время самой дорогой ценой. Ценой своей жизни и жизней своих солдат.

............................................................................................

Отход под огнем — это не маневр, это ад. Ад, в котором каждый шаг назад оплачивается жизнями тех, кто остался прикрывать. Первое отделение, оставшееся на позициях, уже не стреляло короткими очередями. Они вели огонь до последнего — до последнего вздоха. Громов, отбегая к следующему укрытию, видел, как зеркальные фигуры Аниу вплотную подошли к их окопам. Вспышки выстрелов на мгновение освещали схватку, и он видел, как его легионеры, выбрасываемые из траншей силовыми потоками Мини-гетов, замирали в неестественных позах, прежде чем упасть.

— Сидоров! Тащи "Ваджру"! Не отставай! — крикнул Громов, видя, как наводчик, споткнувшись, чуть не уронил массивное оружие.

Они отступали, прижимаясь к корпусам "Таранов", которые пятились задом, их орудия и пулеметы поливали свинцом и энергией наступающего врага. Тяжелые БМП были единственным, что хоть как-то сдерживало этот натиск. Броня "Тарана-2" держала удары плазмометов Миротворцев, а его мощные автопушки разрывали их личные поля и броню, как бумагу.

Но "Ахата" продолжала свою методичную работу. Ещё один ослепительный луч, тоньше первого, но не менее смертоносный, прошел по касательной над их головами и ударил в группу отступающих легионеров. Вспышка — и на месте двадцати человек осталась лишь оплавленная воронка. Воздух наполнился запахом озона и гари. Все рассуждения про "детей" были отброшены. Аниу били насмерть, не стесняясь средствами.

— Черт возьми, они бьют нас как на полигоне! — просипел кто-то рядом.

Громов почувствовал, как почва уходит из-под ног. Его отбросило взрывной волной, и он тяжело рухнул на спину, ударившись шлемом о камень. В ушах зазвенело. Он попытался вдохнуть, но в легкие ворвалась едкая пыль. Перед глазами плыло.

Чей-то сильный рывок поднял его. Это был Сидоров, одной рукой тащивший его за ремень, другой — не выпускавший свою "Ваджру".

— Держись, старший! Не время отключаться!

Громов, откашлявшись, встал на ноги. Его отделение таяло. Из двенадцати человек вокруг него осталось пятеро, считая Сидорова. Но они достигли скалистого выступа — второй линии обороны. Здесь окопы были мельче, подготовлены на скорую руку. Но здесь же стояли уцелевшие "Мсты-14", их самоходные гаубицы. Они уже вели огонь по воздушным целям, посылая тяжелые снаряды в сторону медленно плывущей "Ахаты". Снаряды разрывались в километре от корабля, натыкаясь на невидимый барьер его мощных щитов, но хотя бы заставляли его тратить энергию на них, а не на пушки.

Они ввалились в окоп. Громов прислонился к земляной стенке, пытаясь перевести дух. Его черный доспех покрылся серой пылью и опаленными пятнами. Он посмотрел на поле боя. Первая линия была потеряна. По ней уже шествовали безупречные ряды Аниу, их Мини-геты парили над захваченными позициями, как победные знамена.

И тут он их увидел. Не Миротворцев. Не Хищников.

Из люков "Ахаты", словно серебристый дождь, посыпались десятки маленьких, стремительных челноков. Они неслись к земле, не пытаясь приземлиться, а зависая в метре от поверхности. Из них выскакивали фигуры в ослепительно-белых, с сине-золотой отделкой, туниках. Потерянные. Отбросы своей расы, но смертельно опасные. Но не те, что живут в лесах. Эти шли в бой с холодной решимостью фанатиков. Их плащи-зеркала не просто отражали свет — они казались жидкими, переливающимися, и лучи АК-343, долетавшие до них, отражались, не причиняя им вреда. "Абсолютное зеркало".

— Готовь "Ваджру"! — крикнул Громов Сидорову. — Новые цели! Видишь белых?

— Вижу, — Сидоров уже устанавливал массивный ствол на бруствер. — Босоногие аристократы. Сейчас мы им сапоги из энергии подберем.

Но Потерянные не стали ломиться в лоб. Они рассыпались цепью и... остановились. Один из них, высокий Аниу с лицом, полным холодной печали, поднял руку. В его пальцах поблескивала ласса.

И снова воздух затрепетал. Но на сей раз это была не паника, не апатия и не соблазн. Это была... тишина. Гнетущая, всепоглощающая тишина, которая давила на уши и разум. Она была наполнена чувством невыразимой, тысячелетней тоски, отчуждения, боли за свою расу, за свой выбор. Это была атака не на инстинкты, а на душу.

Громов снова ощутил слабость. Рука, державшая бластер, задрожала. "Что мы делаем? Мы воюем с теми, кто просто ищет свой путь. Мы такие же упрямые фанатики, как они. Какой в этом смысл?.."

Рядом с ним легионер, парень лет девятнадцати, вдруг опустил оружие и разрыдался, уткнувшись лицом в глинистую стенку окопа. Его воля была сломлена.

— Не... слушай... — снова попытался крикнуть Громов, но его голос был слабым шепотом.

Именно в этот момент, когда воля батальона висела на волоске, небо ответило.

Сначала это был лишь нарастающий гул, заглушавший даже пси-атаку Потерянных. Потом — серия оглушительных хлопков, как будто само небо рвется на части. Сверху, прошивая дымку и силовые поля, неслись десятки стремительных, угловатых силуэтов, оставляя за собой инверсионные следы. Атмосферные скиммеры Рутении!

Они пронеслись над головами отступающих легионеров на предельно малой высоте, и их бортовые лазеры и ракеты обрушились на строй Потерянных. Зеркальные плащи, непробиваемые для ручного оружия, не выдержали мощи корабельных орудий. Яркие взрывы разорвали их безупречный строй. Скиммеры сделали разворот, готовясь для нового захода, и теперь их огонь был направлен на Мини-геты и основную массу Миротворцев.

Гул нарастал, исходя теперь уже откуда-то сзади, со стороны рутенских тылов. Громов обернулся.

По небу, рассекая облака, плыли огромные, похожие на капли, корабли. Десантные транспорты. Они были меньше "Ахаты", но их вид внушал не иллюзии, а суровую уверенность. Броня была покрыта шрамами бесчисленных боев, а с открытых рамп уже сыпались вниз, даже не дожидаясь полной остановки, черные точки.

Космодесант.

Первые десантники приземлились, используя реактивные ранцы, прямо среди окопов второй линии. Они не просто падали — они врезались в землю как молоты, поднимая тучи пыли. Их маскировочные комбинезоны с жидкокристаллическим покрытием мгновенно подстраивались под цвет выжженной почвы, делая их почти невидимыми. Но главное — это было ощущение, которое они принесли с собой. Не панику, не тоску, а леденящую, профессиональную ярость. Волну такого концентрированного боевого духа, что гнетущее воздействие ласс Потерянных попросту развеялось, как дым.

Один из десантников, чьи плечи украшали знаки командира взвода, подошел к Громову. Его шлем был безликим, но голос, прозвучавший из динамика, был спокоен и тверд.

— Сержант? Докладывайте обстановку.

Громов, всё ещё пытаясь прийти в себя, выпрямился.

— Первая линия пала. Основные силы врага — Миротворцы, Хищники и Потерянные. Корабль-мир "Ахата" ведет прицельный огонь тяжелыми лазерами. У нас потери... более шестидесяти процентов.

Десантник кивнул, его шлем повернулся в сторону наступающих Аниу.

— Понял. Отходите с вашими уцелевшими для переформирования. Мы берем бой на себя.

Он сделал едва заметный жест рукой, и его десантники, словно тени, начали занимать позиции. Они двигались с такой выверенной, смертоносной грацией, что даже изощренные Хищники казались рядом с ними неуклюжими котятами.

Громов видел, как один из десантников, не используя оружия, лишь с помощью какого-то компактного устройства, заставил зависший над ним Мини-гет взорваться, осыпав землю искрами. Другой, встретившись лицом к лицу с Хищником в костюме пумы, парировал его удар с выдвижными когтями бронированным предплечьем, а потом в упор выстрелил ему в лицо из неизвестного Громову пистолета. Беззвучная вспышка — и от головы Хищника осталось лишь кровавое облако.

Бой из отчаянной обороны превращался во что-то иное. Это была уже не битва. Это была зачистка.

Космодесант Рутении вступил в бой. И Аниу, впервые за этот день, остановили свое победное шествие.

............................................................................................

Тишина, наступившая после высадки десанта, была оглушительной. Но длилась она всего несколько секунд. Потом началась симфония точечного, профессионального уничтожения.

Космодесантники не кричали, не стреляли длинными очередями. Их действия были похожи на работу хирургов в переполненной операционной. Короткие, точные очереди из пучковых бластеров "Бердыш-1М", против которых личные поля Аниу были почти бесполезны. Нейтронные пучки прошивали их защиту, и золотистые фигуры падали, даже не успев издать звука, с лицами, застывшими в маске недоумения и боли.

Громов, прислонившись к броне "Тарана", с жадностью глотал воздух и наблюдал. Он видел, как группа десантников, используя складки местности, вышла во фланг отряду Потерянных. Те, всё ещё пытались давить пси-атакой, но щиты космодесанта гасили эти атаки, как стена гасит ветер. Вместо ответного психологического удара, десантники применили гранаты. Не плазменные, а старые-добрые осколочно-фугасные. Серия оглушительных взрывов смешала белые туники с грязью и камнями.

— Экономят энергию, — сипло прошептал Сидоров, наблюдая за разворачивающейся бойней. — У них же все эти навороченные штуки... а они воюют, как наши деды.

— Они воюют эффективно, — поправил его Громов. — У них каждая трата энергии оправдана.

С неба, на низкой скорости, опустился один из скиммеров. Его люк открылся, и оттуда спрыгнул десантник в более тяжелых доспехах, с антеннами на шлеме. Командир. Он подошел к своему офицеру, и они обменялись быстрыми, невидимыми с земли сигналами. Потом командир повернул шлем в сторону "Ахаты".

Корабль-мир, поняв, что игра проиграна, начал отход. Он медленно и величаво разворачивался, подставляя под огонь свою широкую корму. Его лазерные орудия открыли беспорядочный огонь по скиммерам, но те, словно стая голодных рыб, уже кружили вокруг него, выискивая слабину в щитах.

— "Зубры" идут, — донесся из комма голос пилота скиммера. — Орбита чистая. Приступаем к операции "Молот".

Громов поднял голову. Высоко-высоко в небе, на границе с космосом, он увидел новые огни. Не яркие, как у скиммеров, а тусклые, красные точки. Они росли с невероятной скоростью. Это были "Зубры" — переоборудованные орбитальные паромы, стратегический резерв Легиона. Бомбардировщики.

"Ахата", видимо, также засекла угрозу. Её маневры стали резче. Корабль начал набирать высоту, пытаясь уйти из атмосферы, где его малая маневренность делала его уязвимым. Щит корабля засветился от частых ударов лазеров скиммеров, но держался.

И тогда по нему ударили "Зубры".

Сначала это были всего лишь крошечные, почти невидимые следы в верхних слоях атмосферы. Сотни их. Ракеты "воздух-воздух". Массой всего в 650 килограммов. Смехотворно мало для корабля такого класса.

Но их было много.

Первые ракеты сгорели в мощном поле "Ахаты". Вспышки были короткими и яркими, как искры. Вторые, третьи... Десятые... Корабль-мир окутался сплошным огненным коконом. Его щиты, рассчитанные на отражение мощных, но одиночных ударов, захлебывались под этим каскадным, точечным градом. Энергосистемы работали на пределе. Даже отсюда это было видно.

Громов видел, как на корпусе "Ахаты", в районе одного из уступов, щит дрогнул, померк на долю секунды. И этой доли хватило. Одна-единственная ракета прорвалась. Маленькая, почти незаметная вспышка на огромном зеркальном боку корабля. Потом — вторая, уже побольше. Внутренний взрыв.

"Ахата" дернулась, как раненый зверь. Из пробоины повалил черный дым, смешанный с вырывающимися струями плазмы. Он перестал набирать высоту и начал медленно, неуклонно крениться набок.