Ветви одного дерева

— Да.

— Ну вот и все. А то вздумала то же. Ладно я пойду. Валькирию еще найти надо. Да еще и уболтать.

— Ой. А ты сможешь?

— Габи? Обижаешь.

— Ну она же злится на тебя.

— Перед этой улыбкой не устоит ни одна дочь Одина. — и он скорчил ужасно героическую гримасу.

— Хихи. — не удержалась она.

Он чмокнул ее в щеку и ушел. А на ее еще долго горели следы от его губ.

Марк (Хам)

К отходу основной группы он не успел. Минут на десять опоздал. Мало того, что проспал (ну не совсем проспал, просто Валька не захотела его сразу отпустить), так еще и заявившийся с утра в Башню, по каким-то своим делам, Фельдман, устроил скандал на тему не планового расхода энергии. Пришлось метнуться туда, и успокоить Соломоныча, пообещав ему сдать всю добычу на склады Института.

Глухо заскрежетал механизм убирая тридцати метровый надвижной пролет.

— Привет мужчины. — махнул он рукой, встречавшим бойцам. Те молча, закивали в ответ.

— Вы чего такие хмурые?

— Да недавно, стрельба была. Со стороны Цирка.

— Туда Ведьмедь ушел?

— Да. Минут пять стреляли. Теперь тишина. На связь не выходит.

— Тогда я побежал.

Он легко вскочил на трех метровую, бетонную стену, отделявшую первый пролет моста, превращенный в форт, от заброшенного правого берега. Спрыгнул, с переворотом, и побежал.

— Габи ты можешь посмотреть?

— Нет, "марево" сегодня густое, метров триста не достаю.

Он стремительно, бежал по растрескавшемуся асфальту проспекта, разрезая застывший холодным киселем воздух. Злые, голодные взгляды, из полуразрушенных домов, преследовали его. Мертвяки, правый берег был их вотчиной. Они были не опасны сами по себе. Патрули регулярно зачищали дом — другой. Но они были питательной средой для других, гораздо более опасных порождений некромантии. И чем дальше на северо-восток, чем ближе к Железногорску, тем опасней становилось. В самом же Железногорске был настоящий некрополис. Хорошо, что река была практически не преодолимой преградой для нежити.

Он продолжал бежать на автомате, и вспоминал.

-Тогда, в самом конце шестнадцатого, Китай и США начали войну. Ну точнее США встали на сторону Японии и Тайваня. И жахнули американцы по Китаю тактическими боеголовкам, по базам армии и стратегическим объектам промышленности. Китайцы запустили ответку. Но поздно. Изменение произошло практически сразу после пуска их ракет. — сказал отец, и отхлебнул чая.

— Ты же помнишь, что такое Изменение?

— Да, пап. Это изменение констант и законов физики мира, в следствии падения Великого Барьера и последовавшего за ним прихода магической энергии на Землю и околоземное пространство. — заученно от тарабанил Марк.

— Правильно. Так вот, из за Изменения не только появилась магия, и стали автоматически затухать все электромагнитные колебания с частотой превышающей 36,46 МГц, но и радиоактивное излучение превратилось в излучение смерти. Как говорит Алик — некротическую часть магофизического спектра. В общем попасть в цель, некоторые из ракет попали, но ни каких взрывов не было. Повезло японцам и американцам. А вот китайца нет. Именно к ним, в эпицентры ядерных взрывов, пришли Некролорды. Говорят, что последний живой человек, в Китае умер, через 3 месяца после Изменения. А жило их там почти полтора миллиарда. А ведь еще и Корея и монголия и почти весь юг российского дальнего востока, все это теперь царство смерти — Великий Некрополис.

Вот и площадь перед Цирком. Два БТРа прижавшиеся к стене торгового центра. Передних колес почти нет, как и асфальта перед ними. Явные следы "кислотки". Четыре кучи костей — остатки гончих, и сотни две разорванных тел зомбаков.

— Хам, там уже даже не "марево", там "некрополог". Будь осторожней, я с трудом тебя держу. — едва слышно прошелестел голос Габи.

— Буду маленькая. Конечно буду. Но по своему. — прошептал он. "Антиполицай", "малый кокон", "зерцало жизни", "чистый взгляд".

— Вот теперь и не рискую совсем, — хмыкнул он, и спокойно, почти трусцой побежал к БТРам, крутя головой по сторонам.

Его заметили почти сразу. Зерцало, издало мелодичный перезвон и прогнулось под десятками мертвых взглядов. А от БТРов донесся мат Ведьмедя:

— Хамло, ты это, не форси. Тут еще пяток двроняжек и пара т-шек ошивается.

— И все? Полковник, я тебя не узнаю. Ты чего, каши мало ел?

— Хам, сзади! — пищит, в голове, голосок мелкой.

Поворот. Огромня, похожая на гориллу с содранной кожей, туша, прыгнувшая с крыши пятиэтажки, мягко приземляется в паре десятков метров от него. И тут же взлетает в следующем прыжке.

Темп. Темп. Клинки в руки.

Тварь в полете открывает пасть, и выстреливает длинным мясистым языком, полностью покрытым ядом.

Шаг влево, ножницами по пролетающей рядом мерзости.

Перекат.

Два зелено-серых луча Смерти, со стороны Цирка, скользят по кокону снимая процентов тридцать его энергии.

Прыжок на спину приземляющейся твари. Клинки входят в основание шеи.

"Разряд".

Укрыться парализованной тушей от Цирка. Сбросить темпы. Вздох.

Выстрел пищали Ведьмедя. Ошметки башки т-шки, пачкают одежду.

Встать.

"Метель".

Облако снежной пыли, срывается с его рук, и стремительно увеличиваясь летит в сторону Цирка.

Бег.

Прыжок.

Прыжок.

Прыжок.

— Опа, осторожней, прыгун. Чуть не задавил старика, — улыбаясь басит полковник.

— Да уж, дедушка, в знатную жопу мы с тобой влезли. Как так, полковник? — спрашиваю, повернувшись к Ведьмедю спиной, и вглядываясь в полуразрушенный купол.

— Как, как? Каком к верху. Проворонили пентаграмму, из за этого "марева", одной машине передний мост в ноль. И пушки зацепило. Ну я руками подпорченную оттащил, начал помощь вызывать, а связи нет. И тут налетели, дворняжки и т-эшки. Ели отбились, хорошо что без потерь.

— Понятно.

— Хам, там что то страшное в Цирке. Оно давит. Я с трудом держу тебя. — голос Габи полон страха.

— Ну тогда поиграем в снежки. — говорит сразу и мыслью и словом.

— Габи, давай три-три.

— Принято.

Сила, вливаясь, приятно щекочет его душу. Он садиться на корточки, и лепит из невидимого снега комок. Резко, с выдохом поднимается, и словно штангист толкает небольшой комок льдистого снега в небо. Звеня и сверкая, тот взлетает и исчезает в пелене туч.

— И что это было? — недоуменно спрашивает один из бойцов. На лицах остальных, застыл то же вопрос.

— Сейчас увидим. — ворчит Ведьмедь, и зло зыркает на болтуна.

Секунд через пятнадцать, под оглушительный звон, с неба, прямо на провал в куполе Цирка, падает огромный ком изломанного льда. От удара дрожит земля. Стены разлетаются пыльным крошевом. С десяток осколков льда, со свистом пролетают над головами бойцов и разбиваются об стену.

Напряженный и вытянутый как струна Хам, громко выдыхает и падает на одно колено.

— Трех очковый, дамы и господа. — глухим, но довольным голосом говорит он.

— Ох ни

* * *

себе! — вырывается у обычно невозмутимого Ведьмедя.

— Хам, там лич. И он поднимается. — шепчет в голове голос Габи.

— ХАМ! Это Королевский ЛИЧ! — он впервые слышит, как она визжит.

И в это время, куча льда оставшаяся на месте здания, разлетается в стороны. Медленно, величественно, поднимается десятиметровая фигура. Кости и доспехи, объятые бледно голубым пламенем. Трезубая золотая корона на голове, и абсолютная тьма в глазницах. Пронзительный крик, полный нечеловеческой злобы, возвещает миру о приходе нового Некролорда.

— Габи, общая тревога!

— Ведьмедь, бегом в реку вместе с бойцами! Я приказываю полковник! Бегом!

Темп.

В пыль распадается кристалл большого накопителя.

Эликсиры, четыре флакона, за секунду.

"Метель" ему в голову.

Свитки — "Могущество", "Серебряный огонь", "Аура поглощения", "Абсолютный кокон". Спасибо папа.

"Щит льда".

"Дыхание зимы".

Темп.

Бегом к Некролодру, ближний бой — единственный шанс. Пусть и призрачный.

Гончие, и т-эшка метнулись на перерез.

Беретты останавливают бег дворняжек.

Дважды глухо ухает, за спиной, пищаль, захотевшего под трибунал Ведьмедя. Два 38-ми миллиметровых снаряда сбивают т-эшку в прыжке.

Близнецы, окутанные серебристым светом, в руках.

Зеленые лучи, из глаз Лича, шарят по асфальту превращая его в кислоту. Но не успевают, задеть Марка.

Прыжок.

2028 год. Красноярск. ЦКБ.

— Ольга Александровна, еще раз говорю, сейчас настал критический момент, ИскИнн утверждает, что ваше присутствие может помочь. Потом подобной ситуации может не возникнуть ни когда. Вы понимаете?

— Вы, или этот ваш ИИ, можете дать гарантию?

— Сто процентную нет, но положительная вероятность оценивается как три четверти. Ольга Александровна, счет идет на минуты. Сейчас пациент в критической ситуации. Вы согласны?

— Да. ДА! Ведите, куда там идти.

— Все рядом, уже готово. Пройдемте.

Габала (Габи)

Ревела серена тревоги. Вокруг бегали маги и техники. А она побелевшими кулачками сжимала посох, и неотрывно смотрела в прозрачный шар — увенчивающий посох.

Он был прекрасен, Окутанный серебристо льдистым пламенем, оставляющий после себя шлейф снежинок. Стремительный и неудерхимый. Серебристым мотыльком порхал он вокруг Некролорда, разя того, и уходя от ударов.

Раз, за разом он взлетал к голове Лича, серия взмахов Близнецами, стремительный бег по вниз спине или груди умертвия. И снова прыжок уже под другим углом. И снов и снова.

Она не могла пробиться сквозь ауру смерти, окружавшую уже начавшую шататься фигуру. И по этому только и могла шептать:

— Хам миленький ну пожалуйста продержись.

— Скажи ему, пусть отойдет метров на двадцать. Я ударю. А ты его покорми. — раздался из за спины спокойный голос ректора.

— Хам, отойди на двадцать метров, ректор просит. — услышал нет?

Серебристый мотылек послушно отпорхнул от умертвия, и она тут же почувствовала его. Бедный да он почти совсем пуст. И она щедро, до конца стала вливать в него силу.

А фигуру Некролорда окутало золотистое облако. Могучая, молния изогнулась от вершины Башни через реку, и ударила в левое плечо Лича. Взрыв оторвал руку умертвия. И ярко засиявший мотылек победно метнулся к голове твари.

Перед глазами поплыло. Она уже не увидела, как на поле битвы открылось три портала, из которых мерно но стремительно выходили Некролорды со свитой.

Она не увидела, как рухнул сраженным первый лич. Не видела, как рядом с упавшим возник золотистый портал, из которого вышла женщина в легком платье. Как Хам, пораженный, застыл глядя на ее лицо. Как прошептал:

— "Мама. Нет. Мама. Сюда нельзя. Выходи из игры. МАМА!". А она ответила:

— "Только с тобой Марик. Только с тобой!" — и протянула ему руку. И он взял ее. И две фигуры упали на землю, под яростный и разочарованный вой Некролордов. После чего нежить развернулась и ушла обратно в порталы.

2028 год. Сибирская республика. Красноярск. ЦКБ.

Слепящий свет ударил ему в глаза. Незнакомые голоса сливавшиеся в непонятный гул, постепенно стали проступать осколками фраз.

— ... давление в норме ...

— ... левого полушария имеет ...

— ... моторные и соматические реакции в ннорме.

— Ну кажется все хорошо.

— Определенно да, коллеги.

Постепенно картинка обрела четкость и резкость. Белы потолок, белые же фигуры людей. Четверо. Он попытался приподняться.

— Нет, нет. Молодой человек, вам пока не стоит двигаться. — тут же обратилась к нему одна из фигур. — Полежите еще минутку.

Хорошо, полежу. Постепенно по телу разлилась приятное тепло. Его глаза закрылись. Последняя мысль промелькнувшая в его голове была о том, что таких людей, в белых халатах, называют врачи.

— Оп, кажется я пришел в себя, — подумал он. Но не стал открывать глаза.

— Интересно кто держит меня за руку. — подумал он почувствовав теплое прикосновение, и рискнул открыть глаза.

— Мама, привет. — сказал он увидев ее лицо.

— Марик, маленький мой. — она наклонилась к нему, и стала целовать его щеки, лоб глаза. Теплые капли упали ему на лицо.

— Мам, ну перестань. Со мной все в порядке. — он резко поднялся и сел на кровати. Они обнялись. И еще долго сидели так, молча.

— Ты был в этой проклятой игре полтора года. — сказала мама, и отхлебнула горячего чая, принесенного медсестрой. — Все стандартные и экспериментальные методы возврата "потерявшихся", на тебя не действовали. А уж поверь, я их заставила попробовать все. Но ты не хотел уходить оттуда. После того как твой отец ...

— Отец? Где он?

— Ты помнишь, что он болел?

Да он вспомнил. Вспомнил про редкую форму рака, с которой ни чего не могла поделать современная медицина. Он вспомнил, и боль сжала его сердце.

— Он умер?

— Да, в капсуле. В этой вашей игре. Как всегда бежав ...

— Мама, не надо! Он погиб в бою. Да в игре. Но лучше так, чем доживать тут, прикованным к постели наркоманом!

— Хорошо, сынок. Хорошо. Ты прав. Просто ... просто все эти полтора года, я так боялась, что ты не вернёшься, что начнутся необратимые изменения ...

— И винила во всем его?

— Да.

— Мама, тебе не понять. Я был там, не потому что он так хотел. Я был с ним, потому что я его любил. А он был одинок. В ...

— В отличии от меня?

Они молчали, и пили чай. Через несколько минут. Она встала и подошла к окну.

— Вот-вот зима начнется. Завтра снег обещали. Поедем в бобровый? Только ты и я, как раньше?

— Да. Если врачи пустят.

— Врачи говорят, ты полностью физически здоров.

— А психически?

— А на этот счет я уж сама решу.

— И что? Здоров?

— Ты изменился. Стал жёстче. Но аномалий и отклонений не вижу.

— Спасибо.

— Обратно тянет?

— В игру? Да нет, вроде.

И тут он вспомнил, последние минуты. Испарина выступила на его лбу.

— Там же Некролорды! Мне срочно надо туда.

— Марк! Ни каких туда!

— Но они там в опасности!

— Марк, прошло три дня!

Он ошарашенно молчал.

— Марк, отдохни развейся. Посмотри сеть, ТВ. Попутешествуй. Найди себе девушку. Но ни какого вирта. Запомни. Тебе запрещено.

— Я уже не в том возрасте ...

— Это я тебе как психолог говорю. Да и корпорация, уже получила официальное решение. Все. Забудь.

Он сидел, и молчал. Спорить с мамой когда она говорит таким тоном — бесполезно. Это он знал точно.

— Марк, ну поверь, я не безумная мать. Я тебе как специалист говорю. Ты как наркоман, который завязал. Дать тебе дозу — убить тебя.

— Я понял мам. Можно я побуду один?

— Конечно. Мне как раз надо идти на работу. Пора разгребать завалы. За неделю накопилось. Я люблю тебя. — она подошла к нему обняла, и тихо сказал на ухо — Марик, сынок, ты все что у меня есть. И спасибо, что бросил все что бы спасти меня.

— Я то же люблю тебя мама. Иди уже, замминистра ждет советника.

— Уже министр, и ждет замминистра. — улыбнулась она, развернулась и быстро вышла из палаты.