Защитники человечества. Часть 2

Линтранд сидел в гордом одиночестве за своим столом. Тусклая настольная лампа слегка освещала его лицо, предавая ему еще более задумчивый и таинственный вид. Он тяжело вздохнул и связался с Авгултом. Центральная часть стола поднялась вверх и преобразилась в монитор.

— Здравствуй, Авгулт, — произнес тот, едва император появился на экране.

— Рад тебя видеть, Линтранд, чем обязан? — с улыбкой ответил тот.

— Оставим любезности, Авгулт, я прекрасно знаю о том, что вы хотите использовать нас, как мясной щит.

Авгулт тут же изменился в лице.

— Тогда почему ты не расскажешь об этом своему народу? — злобно ответил тот.

— Да брось, это не выгодно ни людям ни илкарцем, но, у меня к тебе есть предложение.

— И отказаться, я так думаю, не могу? — Авгулт улыбнулся, манипуляции Линтранда его очень забавляли.

— Любой может отказаться, но вот, сможет ли он выдержать последствия своего отказа... — ехидно сказал Линтранд.

— Чего ты хочешь? — коротко ответил Авгулт.

— Убежища.

— Убежища? Если б у нас было такое, думаешь мы стали бы выходить на открытый бой? — сказал Авгулт с таким тоном будто Линтранд спятил.

— Я не прошу убежища для всех людей, только для четырех. Для того человека, который запишется на турнир и для трех его спутников. Вы должны будете приютить их у себя на корабле, дать необходимые им данные и ресурсы, а также доставить на место проведения турнира.

— И что мне с этого будет? — спросил тот.

— Я промолчу о вашей затее, и вы понесете меньше потерь. До начала турнира мы точно продержимся. Вопрос лишь в том, кто понесет больше потерь.

Авгулт задумался. Ещё не успев дать ответ словом, он довольно покивал головой и улыбнулся.

— Мм, хорошо, я согласен. Мой народ перенес уже достаточно смертей, главный удар вы примите на себя. Конец связи.

Император исчез с экранов, оставив Линтранда раздумывать над правильностью своих действий. Тот тяжело вздохнул и залпом выпил бутылку илуниевого виски. Линтранд презирал себя за свои манипуляции, ненавидел всей своей душой того, кем он стал под давлением этой непосильной ответственности.

— Простите меня, простите... — шепотом произнес он, закрыв глаза и едва сдерживая слёз.

Глава 4

Тысяча сияний

Мы пустимся с тобою в пляс

и смерть не остановит нас.

Ведь, испустив последний вздох,

моя душа станцует вновь,

свободная на век от тела

ей больше не страшна потеря.

С тобою мы закружимся, в танце удалом,

может быть и пьяными, а может нагишом.

Смерти лишь останется, только подождать,

когда закончим мы с тобой под вистл танцевать.

Посмотри она устала, нас с тобою ждать.

Наши души вечно, могут танцевать.

Ильмарион напевал эту песню под забористые похлопыванья, мелодию, состоящую из народных ирландских музыкальных инструментов и топанья ногами. Люди кружились в танце на всех пяти этажах "Пивной общины". Такие слова никого страшили, мужчины перестали бояться предстоящего сражения. Смерть начинала казаться им не больше, чем забавой, чем-то, чего не стоит бояться. Ильмарион прекрасно знал, что музыка, лучше всего дергает за нужные струны души.

Люди кружились парами, защитники, простые солдаты, простые граждане, все отплясывали с радостью. Эль тёк рекой, казалось, будто сама смерть присоединилась к ним на праздник. Время замедлилось и все проблемы оказались где-то далеко-далеко. Ярослав отплясывал сильнее всех. На мгновение, можно было бы подумать, что под его топотом пол вот-вот сейчас проломится.

— Эх, давай народ, пляшем! — белокурый гигант разошелся пуще прежнего, его дух веселья подхватывал абсолютно всех в помещении. Место было наполнено смехом и счастьем.

Изентриэль сидел в углу и выпивал в гордом одиночестве. Рядом с ним на лавку с обеих сторон плюхнулись Джек и Стэмшур, в руках у них было по стакану эля, а лица так и горели от счастья.

— Эй, Изентриэль, дружище, ты чего тут сидишь в одиночестве? — спросил Джек и тут же залпом отпил пинту эля.

— Да, ты чего? Это же не в твоем стиле! Изентриэль, которого я знаю, уже во всю сейчас бы горланил и приставал к какой-нибудь красавице, — подтолкнул его локтем Стэмшур. Изентриэль слегка улыбнулся, на мгновение поддавшись их веселью.

— Вот скажите мне, какие у вас ощущения перед боем? — спросил испанец. Товарищи переглянулись между собой.

— Да в принципе, никаких. Я уже столько раз воевал, столько крови видел за свою жизнь, что война для меня стала... чем-то обыденным. — Стэмшур сказал это так беззаботно, будто война и вправду была нечто вроде каждодневной работой в поле и не больше.

— Да, у меня все тоже самое, — согласился Джек.

— Знаете, перед своим первым боем, я в страхе вспоминал всю свою жизнь, пока моча струилась по моим штанам из-за вида огромной армии, с которой мы сейчас столкнемся лоб в лоб, — с ухмылкой произнес испанец. — Что я успел, а что нет? С кем не попрощался и с кем бы хотел сейчас быть? Словно уже заранее похоронил себя... но я смог чудом выжить и с тех пор в моей жизни были тысячи сражений, а это чувство полностью оставило меня, как и вас, но сегодня... В преддверии войны оно вернулось ко мне спустя сотни лет, и вот я сижу, и мне кажется, что я не выживу в этой чертовой войне на этот раз... Что я скоро умру и в моей жизни осталось тысячи незаконченных дел, тысячи поломанных мною судеб...— Изентриэль с улыбкой смотрел на дно своего стакана, выговорившись, ему даже полегчало.

Джек и Стэмшур переглянулись и затем, первый хлопнув Изентриэля по плечу.

— Боже, что за мысли в твоей голове? Давай-ка прекращай это и присоединяйся к нам. Сегодня мы веселимся, а погрустить еще все успеем.

— Да, пожалуй, вы правы. Дайте мне допить, и я к вам присоединюсь, обещаю, — фальшиво улыбнулся Изентриэль и те оставили его, не разобрав ложь будучи пьяными.

Джунгран сидел за столом и рассматривал свой меч. Он медленно начал доставать его из ножен и на лезвии слегка показалась гравировка в виде небольшого домика, как вдруг сзади к нему кто-то подошел, и тот махом засунул меч обратно.

— Ты чего это тут? — это был Анурий, решивший перевести дух от танцев.

— Ничего, просто устал танцевать, за Ярославом не угонишься.

— Да уж, Ярослав сегодня в ударе, — довольным тоном произнес Анурий, смотря, как здоровяк во всю отплясывает посреди зала.

— Скажи, Анурий, как у тебя это получается?

— Ты, о чем это?

— Ты всю жизнь прожил без семьи. Каждый день ты рос и видел счастливые лица детей, когда они играли со своими родителями, когда обнимали их, когда вешались им на шею. Так как же ты не сошел с ума среди этого счастливого безобразия?

Анурий заулыбался, он знал, что ему ответить на это.

— Может быть, потому, что вы моя семья?

Джунгран не понимающе посмотрел на него.

— Что? Не нужно так удивляться моим словам. Вы все — моя семья. Разве Линтранд не говорил нам, что все мы здесь братья и сестры?

Джунгран тут же призадумался и сжал губы. Звуки музыки и веселья тут же притихли, а слова Анурия звучали громче всего остального в его голове.

— Я знаю, как тяжело тебе пришлось пережить утрату, но не забывай, Джунгран, все мы здесь твоя семья и готовы умереть за тебя. Ты только скажи, и мы свернем горы, если это сделает тебя счастливее, — Анурий положил руку на плечо своему товарищу.

— Линтранд, — к нему подошел Улькиус.

-Что такое? — спросил, проникшийся праздничным духом Линтранд. Он улыбался, когда поворачивался к профессору, но едва завидев его, улыбка тут же сменилась на беспокойство.

Профессор был очень напуган и взволнован, это было очень редкое явление, от чего Линтранду стало только хуже.

— Это срочно, тебя ждет Лонут, за дверью, Линтранд, он ранен,— на Улькиусе совсем не было лица.

Линтранд быстро последовал вниз, благо из-за праздника никто не замечал двух напуганных мужчин, пробирающихся к выходу. Он выбежал, распахнув дверь с такой силой, что та чуть не слетела с петель. Лонут стоял, облокотившись на стену, и держался за бок, из которого текла темная кровь.

— Линтранд... — с трудом выговорил тот. Он хотел к нему подойти, но едва не упал от бессилья, Улькиус успел его подхватить.

-Что случилось?! — с ужасом спросил Линтранд.

— П-предатели, среди нас оказались предатели. Они обрубили всю нашу связь, мы не могли с вами связаться, чтобы предупредить, — Лонут отхаркивал кровью и тяжело дышал, жадно хватая кислород.

— Тише, не перенапрягайся. Какого хрена, Улькиус, почему его рана не заживает?! — дрожащим голосом спросил Линтранд.

— Я-я не знаю, она уже должна была давно затянуться...— оба не могли соображать, их разум был затуманен от такой внезапной новости.

— У меня не осталось илуния, я все потратил, чтобы добраться сюда, мне нужно время, на восстановление... Линтранд, -Лонут снова закашлял. — Наш флот разбит, ренианцы появились из ниоткуда, разведчики не сообщили нам, их либо убили, либо они все предали нас.

На лицах Улькиуса и Линтранда застыл ужас, они посмотрели друг на друга, надеясь услышать хоть какую-то идею от одного из них.

— Постой, а что с Дутанором, что с ним?

— Он улетел от нас еще до того, как все это началось, — прокрихтел Лонут.

Линтранд и Улькиус с облегчением выдохнули.

— Сколько из вас выжило? — спросил Линтранд.

— Я не знаю, Авгулт силой запихнул меня на корабль и отправил к вам, чтобы обо всем доложить, — по щекам Лонута потекли слезы, такие же чистые и прозрачные, как и у людей. — Может быть... может быть я вообще единственный выживший.

— Улькиус, отведи его в лазарет и вылечи, дай успокоительного.

— Хорошо, а что будешь делать ты? — Улькиус посмотрел на Линтранда и понял, что ему сейчас предстоит сказать людям нечто ужасное.

— Удачи... — сказал он и направился с Лонутом в лазарет. — Крепись, Лонут, сейчас я тебя подлатаю. Угораздило же тебя потратить весь илуний, я даже не могу моментально перенести тебя, твое тело просто не выдержит такую нагрузку. Ты сейчас просто илкарец.

-Прости, — сквозь боль проговорил тот.

— Не извиняйся, это я так, ворчание старика.

Линтранд проходил мимо веселящейся толпы и не знал, как ему быть. Что он должен сказать сейчас этим людям? Как объяснить им, что теперь у них практически нету шансов. Ильмарион увидел, как Линтранд идет в его сторону с чрезвычайно мрачным лицом, он прекратил петь и остановил остальных музыкантов. Все повернулись в сторону Ильмариона, чтобы выяснить причину остановки мелодии. Люди на нижних этажах просто замерли, думая, что колонки сломались. Защитники первые поняли, произошло что-то ужасное. Линтранд медленно подошел к Ильмариону, оттягивая этот неизбежный момент. Он повернулся к публике и их опасения подтвердились. Нажав на кнопку громкой связи, слова Линтранда начали сражать одного бедолагу за другим.

— Друзья мои, мне очень тяжело прерывать столь прекрасный праздник, но я вынужден... вынужден, как ваш лидер и ваш защитник сообщить вам страшную правду. Флот илкарцев, пал.

На лицах людей тут же появился страх и отчаяние, кто-то не верил в услышанное, кто-то даже упал в обморок. Спустя пару секунд толпа вспыхнула от ужаса и "Пивная община" разразилась паническими криками. Изентриэль сильно сжал деревянный стакан в своей руке, его чувство опасности подтвердилось.

— Тихо! — закричал Линтранд, используя свою силу, чем оглушил простых жителей. Те тут же замерли на месте и, придя в себя, постарались взять страх в руки, чтобы услышать своего лидера.

— Среди них оказались предатели, которые дезинформировали их касательно положения армии ренианцев. Лонут, рискуя своей жизнью, прилетел к нам, чтобы сообщить эту ужасную весть.

— Что, Лонут?! Как он?! — вскочил Ильмарион.

— Он тяжело ранен, но его жизни ничего не угрожает. Улькиус работает над ним в лазарете, можешь идти туда, если хочешь.

— Спасибо, — Ильмарион тут же помчался в лазарет.

— Что мы теперь будем делать? — спросил Борий.

— Мы будем сражаться, как и планировали, всем нужно пойти и выспаться по возможности. Защитники, вас это не касается, вы заступаете на свои позиции, сейчас же!

Позже Линтранд сообщил эти ужасные новости лидерам других стран. Планета погрузилась во тьму. Простым гражданам было решено ничего не говорить, чтобы избежать паники, которой итак хватало. Спустя несколько часов в комнату к Линтранду пришел Анурий. Он постучал, но никто не ответил, дверь была открыта. Анурий аккуратно прошел внутрь и увидел Линтранда. Тот склонился над столом и нервно оглядывал план боевых действий, который они разработали с илкарцами и от которого больше не было никакого проку.

— Столько работы и все впустую... — разочарованным тоном произнес он, не замечая стоящего перед ним Анурия.

— Кхм-кхм, — покашлял Анурий, дабы привлечь к себе внимание.

— А, это ты,— уставшим голосом сказал тот. — Проходи, в чем дело?

— Я пришел поговорить, Линтранд. Скоро нас ждет война и другой возможности может и не быть...

— Да что ты такое говоришь, вот увидишь, скоро ты будешь вспоминать свои слова, празднуя победу, и тебе станет за них стыдно! — старался не терять оптимизма тот, что получалось у него отнюдь не в лучшем виде.

— Было бы неплохо, — на лице Анурия появилась слабая улыбка. — Но я не страшусь смерти, скорее, умереть с незаконченными делами...

— А у тебя такие есть? — с любопытством спросил тот.

— Послушай, Линтранд, я знаю, что ты мой отец. То ожерелье, что ты мне дал, ты ведь когда-то подарил его моей матери.

От неожиданности Линтранд раскрыл рот, но быстро взял в себя руки.

— Что, с чего ты это взял? — нервно спросил тот.

— Ампелайос рассказал мне перед нашей отправкой на Луну семь лет назад. Он также рассказал, что ты специально не рассказываешь всю историю битвы при Атлантиде, так, как там было на самом деле и ему тоже запретил.

— Постой, я не понимаю, о чем ты...

— В тот день ты был безумнее Ампелайоса, — не замечая слов Линтранда, продолжал говорить тот. — Ведь в тот день ты увидел не четыре стула с телами, как всем рассказываешь, а пять. И на пятом сидела моя мама и твоя возлюбленная, а в руках Ампелайоса был я — твой сын.

"Так вот оно что..." -думал про себя Улькиус, который поставил в комнате Линтранда прослушивающее устройство, после того, как тот скрыл от него тайну с передачей рецепта.

"Теперь все становится на свои места. Линтранд так опекал его и всегда лично тренировал военному делу. Плюс, это внешнее сходство и глаза, я все гадал, в кого у него зеленые глаза. Волосы и черты лица у него от матери, но, эти выразительные зеленые глаза... И как ты посмел скрывать от нас такую информацию, а главное, почему скрывал от Анурия?"

— Тогда, ты показал Ампелайосу, кто из вас на самом деле ужасен. Ты спас меня, а ему чудесным образом удалось пережить твой гнев. С тех пор ты опекаешь меня и заботишься обо мне. Все одиннадцать тысяч лет я ждал, когда же ты признаешься... Но ты, видимо, готов унести этот секрет с собой в могилу, — осуждающим тоном сказал Анурий. Линтранд сел на диван и прикрыл свою лицо ладонями, опершись локтями на свои бедра.