Инкуб королевского дома

Истерика захлебнулась вместе с потоком воды, выплеснутой в лицо. Анна закашляла, пытаясь продышаться, а Эйр резко развернулся, отшвыривая подкравшегося сзади врага.

Стакан, ударившись о стену, с радостным "ДЗИНЬ" разлетелся на множество сверкающих в свете мощных ламп кусочков. А Инна Петровна, вскрикнув, осела в углу.

— Это вы? — Эйр мгновенно успокоился, но от Анны не отошел, держась между ней и домработницей. — Что вы делаете?

— Ох... — Инна Петровна с трудом поднялась. — Истерику успокаиваю, конечно. Лучше всего была бы пара хороших пощечин. Но для экзальтированных дам это очень жестоко, поэтому я выбрала более щадящий вариант — воду. Видите, — она указала на отдышавшуюся Анну. — Помогло! И, хотя вы были невежливы, и сильно меня толкнули, думаю, простого извинения хватит.

Царственный взгляд в сторону Эйра оставил того равнодушным. Но Инну Петровну это не смутило. Теперь она повернулась к Анне.

— А вам следовало бы соблюдать приличия. Устроили тут истерику! Я понимаю, вы только что из больницы, пребывание там нервы не укрепляет. Но надо же себя в руках держать! Успокаивающие пить, наконец! В конце концов, это грубо по отношению к окружающим. Ладно, я — наемный работник, хотя тоже уважения заслуживаю. Но подумали бы о своем мужчине! Он так много работает, ему отдыхать надо. А вы лишаете его драгоценного сна! — О ком? — вопрос вырвался одновременно и у опешившей Анны, и у Эйра. — О своем мужчине?

Но Инну Петровну было уже не остановить. Буравя Анну взглядом, она продолжала лекцию:

— Если уж вам повезло найти человека, который заботится о вас, исполняет малейшие прихоти, то вы, как минимум, должны считаться с его потребностями! Сидеть тише воды, а не устраивать ежечасные истерики и не привередничать!

— Инна Петровна! — Эйр обрел дар речи. — Вы правы: вы в этом доме только прислуга. Как и я. Мы оба служили госпоже Анне. Но пришло время распрощаться. Соберите вещи и подойдите ко мне за расчетом.

— Я прожила в семье владельца этого дома большую часть сознательной жизни! Вы не имеете права меня увольнять!

— Почему же? — Эйр серьезно оглядел пожилую женщину с ног до головы. — Я же не заставляю вас покидать семью, в которой столько лет прослужили. Просто уведомляю, что надобность в ваших услугах прошла. Я снял дом без обременения. Наири — инкуб повернулся к Анне. — Вы же не против?

Анна не слушала. Она смотрела на Инну Петровну. Куда делся уверенный вид! Сейчас экономка была похожа на обиженного щенка. Казалось, в одночасье рухнул весь её мир. И все же она не сдавалась:

— Вы меня не уволите!

— Почему? — в глазах Эйра полыхнуло пламя. Но только на краткий миг. Он тут же взял себя в руки.

— Вы внимательно прочитали договор найма? Там очень недвусмысленно написано, что я должна следить за его состоянием.

— Так я вам и не препятствую. Только предварительно уведомите о визите.

Инна Петровна сникла. Анна же заволновалась. Водитель, готовый на все, теперь домработница, с влюбленным взглядом. А может, те демоны над горящей машиной — не галлюцинация? Она даже головой помотала, вызвав вспышку боли. Отогнать опасные мысли было важнее — если поверить в этот бред, то можно окончательно скатиться в безумие.

— Эйр?

— Да, наири? — он тут же забыл об экономке.

— Мне нужно увидеться с одним человеком.

— Невозможно. Простите.

Анна вздохнула. Похоже, все внешние контакты под запретом. Но ведь Эйр был не против её лечения!

— Это врач. Мне просто необходимо с ним проконсультироваться.

— Вам нехорошо?

Эйр встревожился. Вытолкал из комнаты Инну Петровну, велев немедленно собирать вещи, перенес Анну в кресло и быстро перестелили постель, сменив мокрое белье.

— Ты снова напоминаешь служанку, а не телохранителя.

— Неважно, наири. Рораг обязан обеспечить не только безопасность, но и комфорт господина.

— Комфорт... В том числе, и моральный? — Анна решила играть по правилам Эйра.

— Да, наири. Вам неуютно?

— Больно. Нет, это не раны, успокойся! Много лет назад я тяжело болела и, боюсь, вылечилась не до конца. Иногда мне нужны консультации.

Эйр задумался.

— Поговорим о вашем лечении завтра? Сегодня отдохните. Если что — я за дверью.

Анна с трудом сдержалась. Постоянный надзор бесил, и она на самом деле стала бояться возвращения болезни, из которой выкарабкивалась долго и тяжело.

Эйр убедился, что Анна удобно устроена на широченной кровати, настроил кондиционер, поклонился и вышел.

Обиженная Анна закуталась в одеяло и принялась себя жалеть. Захотелось поплакать. Но долго реветь она не умела, ослабленный болезнью организм потребовал отдыха и она отключилась.

Проснулась от вкусных запахов. На столике возле кровати стоял поднос, заставленный тарелками. Анна потянулась проверить содержимое.

Большой кусок мяса со специями. Зажаренные в кляре овощи. Непонятные комочки с торчащими креветочными хвостиками. Салат. Из чего — на вид определить не удалось, слишком тонко оказались порезаны ингредиенты. Но — вкусный. После садистского обеда Инны Петровны ужин казался даром богов!

Эйр услышал движения за дверью. И вошел без стука. Анну и раньше это задевало, но теперь вывело из себя:

— Ты стучаться умеешь?

— Что?

— Говорю, правила приличия соблюдать не намерен? Прежде, чем войти в спальню к женщине, нужно спросить разрешение.

— Зачем, наири? Глупо стесняться собственной тени.

Анна посмотрела на темные силуэты на стене и подытожила:

— Не похож.

— Рораг и означает — Тень. Не обращайте на меня внимания, занимайтесь своими делами.

Анна вздохнула. Вот как раз этого он ей делать и не давал.

— Спасибо за ужин. Кто готовил? Инна Петровна?

— Нет, наири. Она больше вас не потревожит. Это мой недосмотр — я не учел своего влияния на людей. Слишком редко бываю в вашем мире.

Снова "ваш мир". Но поведение экономки и водителя...

— С Инной Петровной понятно. А... водитель?

— Он тоже. Хотя я ничего не делал. Мужчины мне безразличны. Как и женщины.

Эйр говорил совершенно спокойно, даже равнодушно.

— Да, я помню — королевские телохранители не влюбляются...

— Любовь отвлекает от исполнения долга. Хотя бывают и исключения. Но рораг, нарушая табу, совершает непростительный грех. Мы принадлежим только Королю и Наири.

— А... королеве?

— Зависит от того, мужчина или женщина сидит на троне. Супруг правителя безгранично пользуется нашей преданностью. Но я вас утомил. Отдыхайте.

— Да сколько же отдыхать можно? Я проспала, наверное, сутки. Который час?

— Около полуночи. Время ночного сна, наири. Сладких вам сновидений.

И Эйр вышел.

Анна последовала за ним. Чуть-чуть приоткрыла дверь, чтобы увидеть, как её тюремщик устраивается в кресле напротив спальни. Судя по всему, просидеть он мог долго.

Депрессия начала наступление с паники. Анна сжала кулаки. Она не позволит болезни взять верх! И если для этого придется заставлять себя что-то делать, веселиться, смеяться, да — пусть так! А для начала попробует сбежать. Даже если не получится — терять нечего. Жизнь в удушающем коконе вечной апатии — все равно, что умереть.

Собак в коттедже Анна не заметила, Инну Петровну выставили... В большом доме находились только двое. А перед окном — она хорошо помнила — днем маячили ветки большой яблони. В детстве Анна неплохо лазила по деревьям. Правда, это было давно...

— Ну, мне бы только не сверзиться, а там видно будет.

С этими словами она подошла к окну и распахнула плотные бежевые занавески, закрывающие окно во всю стену. Увы! Эйр предусмотрел все — снаружи стекла прикрывали металлические жалюзи. На ночь их опустили. В целях безопасности, или опасаясь побега?

— План не удался. Ну, с утра попробуем снова.

Изо всех сил отгоняя апатию, Анна, только ради того, чтобы что-то делать, сходила в душ, где проторчала почти час, не обращая внимание на отлепившиеся от долгого купания повязки. Потом попыталась поменять их. Самостоятельно не получилось. Поэтому, осторожно промокнув раны чистым полотенцем, Анна накинула легкий хлопковый халатик. Боль не позволила вытереться как следует, ткань тут же прилипла к влажному телу.

— Эйр?

Он среагировал мгновенно — вскочил, вытянулся, и только по моргающим глазам Анна поняла — враг спал! Вот дура — упустила такой шанс!

— Разбудила? Извини. Надо повязки сменить, промокли в душе.

Эйр двигался легко и стремительно. И соображал быстро. Анна даже позавидовала этой способности. Самой ей, чтобы проснуться, приходилось ставить будильник на повтор. Первый звонок — за полчаса до подъема, потом — каждые десять минут. Желание "подремать еще чуточку" перевешивало всегда, сколько она себя помнила.

Аптечка, которую принес Эйр, оказалась куда богаче то, что демонстрировала Инна Петровна. Но копаться в ней не позволил. Заставил вернуться в комнату, сам наложил мазь и повязки.

— Где ты научился так перевязки делать? — Анна повела плечом, убеждаясь, что бинты лежат удобно и крепко. — Профессионально.

— В бою нет врачей под боком. А я — солдат, обязан позаботиться о себе и господине.

Говорил он спокойно, но руки ни на мгновение не останавливались — помог Анне снова надеть снятый халатик, сам завязал пояс. Потом методично убрал в коробку лекарства.

— Вам что-то еще нужно?

— Я очень хочу чаю.

Эйр кивнул и, прихватив аптечку, вышел.

Анна задумчиво смотрела на закрывшуюся дверь. Она прекрасно понимала, что не красавица — темно русые блеклые волосы, светло-карие глаза под белесыми ресницами. Губы, хоть и четко очерчены, сжаты в тонкую, сердитую линию. К таким на улице знакомиться не подходят. Но уж в чем, а в фигуре своей она уверена была. Работа на "Скорой" неплохо заменяла фитнес, за сутки несколько раз приходилось подниматься и опускаться в на верхние этажи — лифты часто ломались. Иногда нужно было помочь фельдшеру — тащить двенадцатикилограммовый ящик в одиночку тяжело. Периодически пропускались обеды-ужины... Ну, а для поддержания тонуса Анна дважды в неделю посещала бассейн. Взрезать спокойную воду дорожки, преодолеть сопротивление, промчаться из конца в конец, а потом снова — подобное наслаждение давала только верховая езда. Но после тяжелого падения, и полугода на вытяжке, Анна к лошадям относилась прохладно. К счастью, в современном мире легко было избежать этих животных.

Анна повернулась к зеркалу спиной, спустила с плеч халатик, оглянулась и порадовалась хорошему травматологу — все могло оказаться хуже. А так — бледная линия от плеча до бедра. Главное — не загорать слишком сильно.

Но при том, что физическая форма близилась к идеальной, а намокший шелк соблазнительно лип к телу, Эйр остался безразличен! В свою способность воспламенять мужчин взглядом Анна не верила. Но совершенного равнодушия от человека, который называет себя инкубом... Она даже обидеться решила. Потом озорно подмигнула своему отражению. Не повелся — тем лучше! Похотливых самцов сейчас только и не хватает!

Утром Эйр явился с завтраком. Как обычно — без стука. Накрыл маленький круглый столик у окна, которое уже не закрывали жалюзи, приоткрыл окно, впустив пахнущий свежескошенной зеленью воздух. И замер, ожидая, когда Анна займет свое место.

Она подыграла. С гордо поднятой головой проследовала к стулу, присела, держа спину ровно, словно императрица. Но от еды отвернулась.

— Что-то не так? Потерпите, служанка скоро прибудет. А пока...

— А пока я хотела бы узнать, когда можно будет встретиться с врачом?

— Вас беспокоят раны? Наири, вчера они были в порядке. Пройдет немного времени, и...

— Не в этом дело. Ты называешь себя воином, Эйр. А я — врач. И хороший. Но сейчас мне нужна помощь.

— Обсудим это позже. А пока — кушайте. Для выздоровления необходимо много сил. Больная, вы не перенесете Переход.

— Нет, — тарелка отодвинулась на другой край стола. — Я объявляю голодовку.

Эйр остался спокойным.

— Напрасно. Это вредно...

— Обострение хуже. Выбирай: или ты позволяешь мне увидеться с моим лечащим врачом, или...

— Хорошо, наири. Я... принесу телефон.

Пока в трубке играла монотонная мелодия, Анна решила, что Эйру незачем знать о давней дружбе врача и пациентки. И, уповая на сообразительность собеседника, поздоровалась весьма прохладно:

— Антон Александрович, здравствуйте. Да, я подожду.

Те несколько минут, пока её визави разбирался со спешными делами, Анна смотрела на Эйра. Тот замер, уставившись в одну точку, словно разговор его не интересовал.

— Все, Анют, я весь твой.

— Можно записаться на прием? Кажется, меня снова накрывает. Симптомы те же. Больница... Да, я в аварию попала. Если необходимо, при личной встрече расскажу. Нет, в клинике.

Тут ожил Эйр:

— Наири, лучше пригласить доктора сюда. Я оплачу вызов.

Антон услышал.

— Кто там у тебя?

— Эйр, продиктуй, пожалуйста, адрес.

В трубке повисло молчание. Анна почувствовала, как насторожился Антон. Сперва она проигнорировала все его попытки поболтать, теперь вот "вызов оформляла". И это жуткое обращение по имени-отчеству...

— Я приеду, Ань. Ты только держись там.

— Хорошо. Я сейчас передам трубку.

Эйр честно продиктовал адрес и отключил телефон. Но тут же зазвонил другой — в его кармане. Взглянув на номер, Эйр заторопился:

— Прошу прощения, наири. Я оставлю вас ненадолго — приехала Лаир, ваша горничная.

— Она человек?

— Нет. Суккуб.

Оставшись одна, Анна оглядела стол. Яичница с беконом и помидорами, круассаны, джем и масло. Горячий кофе. И густые, жирные сливки в крохотном молочнике.

Эйр выполнил свою часть сделки, голодовка утратила смысл. Анна придвинула тарелку и приготовилась насладиться вкусной едой. Дома так завтракала редко, некогда было готовить.

За дверью послышались голоса. Эйр старался говорить тихо, и это ему почти удавалось. Слова же его собеседницы разобрать не удалось. Только тембр — мягкий, певучий. Анна решила, что девушка молода.

Так и оказалось. На пороге появился Эйр и сообщил:

— Наири, прибыла горничная. Пока вы в этом мире, Лаир будет служить вам. Это нарушение правил, она не из знатного рода. Но других кандидаток у меня нет. Простите.

Девушка вышла вперед. Её точеная фигурка вызвала у Анны легкий укол зависти — так работать над собой у неё терпения не хватало. Едва шагнув в комнату, Лаир опустилась на колени, склонив голову, отчего длинные пряди волос закрыли лицо шелковистой вуалью.

— Лаир рада служить наири. Пожалуйста, будьте ко мне добры.

— Встань.

Видя, что просьбу игнорируют, Анна обратилась к Эйру:

— Не люблю, когда передо мной на коленях ползают.

— Вам стоит привыкать — нельзя нарушать заведенный порядок. Всякий должен знать свой ранг и место.

— Всякий? И... ты тоже?

— Да, наири.

Лаир начала церемонию. С колен мягко перетекла на бедро, вытянула руки. Коснулась лбом бежевого ковра и протянула к Анне сложенные лодочкой ладони:

— Пусть ваша благодать вечно разливается над Эстрайей!