Римская принцесса

— Только взгляните! — радостно сказал Нерон, — наша Друзилла стала такой красавицей!

— И, слава Юпитеру, есть в кого, — подхватил Гай, взглянув на маму.

Вскоре к нам подошла Агриппина, и Нерон, завидев её, без удовольствия сказал:

— А вот и наша невеста.

По правде сказать, Нерон смотрел на Агриппину так, словно хотел убить её прямо на месте. То же самое я увидела и в глазах Гая. В комнате на какое-то мгновение воцарилась тишина.

— Должен сказать, — наконец произнёс Нерон, — я очень разочарован в тебе, Агриппина. Что бы сказал отец, узнай он об этом?

— Не знаю, — ответила Агриппина, внешне сохраняя самообладание.

— Не знаешь? — съязвил Нерон и добавил более серьёзно, — а я тебе скажу: он бы запер тебя в опочивальне и продержал бы там целую вечность.

— Нерон, — сказала мама, — теперь уже ничего не изменить. Я и сама не довольна этим браком, но ничего уже не поделаешь.

— Чего я не рад признавать, — заметил брат.

— Значит, получается, что я плохая мать, раз воспитала дочь, которая в свои двенадцать уже так развратна? — мама всплеснула руками.

— Мама, дело не в тебе, — сказал Гай, — а в том, что Агриппина всегда хочет добиться своего, причём только известными ей методами.

Агриппина не стала отрицать:

— Да, я привыкла добиваться своего! Чего не скажешь о тебе, Гай, или о тебе, Нерон.

Это прозвучало как вызов. Гай еле сдерживался, чтобы не ударить сестру, а Нерон старался сохранять самообладание. Мама тоже старалась сохранять остатки спокойствия. Наконец, она сказала:

— Нерон, Гай, не стоит обращать внимание на то, что говорит ваша сестра. Она сама ещё этого не понимает.

Вставка 1. Цезония

Жертва была принесена, клятва произнесена; осталось только узнать, что скажут жрецы. Ведь такова традиция: чтобы узнать будет ли счастливым этот брак, жрецы гадали по внутренностям свиньи. Жених и невеста должны произнести: "Где ты, Кай, там и я, Кайя", — и соединяли руки.

Всё это юный Калигула знал с самого детства, и не думал, что когда-нибудь сам станет свидетелем этого торжества. Сейчас он стоял между Друзиллой и матерью, которая накинула на голову чёрный платок. Нерон же стоял по левую руку от матери и держал на руках Юлию. Старший сын Германика сдержал своё слово. Он привёл мать на свадьбу, выдав её за свою недавно овдовевшую тётку; это подтвердили и младшие дети.

Агриппина выглядела такой счастливой и горделиво оглядывала всех вокруг. Калигула смотрел на сестру недобрым взглядом, словно ждал чего-то. Мать горестно вздохнула.

— Мама, ты грустишь? — спросил Нерон, опустив ладонь на плечо матери.

— Я просто вспомнила, как меня выдали замуж за твоего отца, — откликнулась мать.

— Но твоё замужество было счастливым, — заметил сын.

— Боюсь, что у Агриппины не будет такого счастья, как у тебя, мама, — сказал Калигула, — и почему-то я в этом уверен.

— Не могу не поддержать тебя, брат, — сказал Нерон, — такие союзы редко бывают счастливыми.

Калигула прекрасно понял, что имел в виду брат. Агенобарба и Агриппину ждала несчастливая жизнь в браке. Об этом свидетельствовали слова жреца о том, что боги не благоволят этому союзу. "Ничего! — подумал Калигула, — скоро ты увидишь истинное лицо своего мужа".

После бракосочетания пришло время праздничного пира. Агриппина и Агенобарб сидели на почётном месте, которое называют "консульским". Калигула слышал, как они о чём-то шептались. Он старался не прислушиваться к разговору, и сфокусировал свой взгляд на танцующих, пытаясь отыскать среди них Друзиллу или кого-то из родных.

Наконец, он заметил Нерона, который отрешённо смотрел на пирующих. Старший сын Германика на подобных пирах чувствовал себя лишним; его тянуло покинуть это торжество, но семейный долг вынуждал его остаться. Калигула подошёл к брату и спросил:

— Есть новости от Друза?

— Нет, — ответил Нерон, — а ведь Друз грозился, что придёт.

— А если и придёт, то с сопровождением Сеяна? — предположил Калигула.

— Боюсь, что Сеян зашёл слишком далеко, — произнёс Нерон, — он теперь оказывает на императора настолько сильное влияние, что, Тиберий не замечает, как этот шакал начал потихоньку прибирать власть к своим рукам.

— Этого мы с мамой и опасаемся, — вздохнул Калигула.

Нерон потрепал брата по волосам и заверил, что, пока он и мать живы, его близким нечего бояться. Калигула улыбнулся. Неожиданно рядом с ними послышался незнакомый женский голос:

— Нерон!

Братья оглянулись и увидели молодую женщину. Её было трудно назвать красавицей: слегка худощавая, волосы были собраны в незамысловатую причёску, из которой выбивалось несколько рыжих прядей. Калигула не знал её, но ему было ясно, что Нерон хорошо с ней знаком.

— Вижу, — продолжила женщина, — вы всё-таки поступили так, как велели вам сердце, совесть и сыновий долг.

— Милония Цезония, — сказал Нерон, — рад вас видеть.

Цезония кивнула и произнесла:

— Я тоже счастлива, что вижу вас здесь, хотя до сих пор не могу поверить в то, что ваша сестра вышла замуж за этого человека. И если бы Кассий, муж мой, меня сюда бы не привёл, то я бы и сейчас продолжила считать это сплетней.

— Всё-таки вышли замуж? — спросил Нерон и на утвердительный кивок своей знакомой добавил: — Что ж, примите мои искренние поздравления.

— Благодарю, — искренне улыбнулась Цезония, — и я очень счастлива. Ведь, согласитесь, сейчас женщине очень трудно найти мужчины, который понимал бы её с полуслова.

— Времена изменились, Цезония.

— Это очень заметно, но мне повезло: мы с Кассием едины во всём. Вы так не считаете?

— Я считаю, что, если у супругов есть нечто общее, то тогда и воцаряется гармония.

— Хорошо сказано, но, к сожалению, в вашей семье я этого не заметила.

— У нас на это слишком разные взгляды.

На это Цезония ничего не ответила, лишь улыбнулась, кивнула головой и удалилась. Калигула долго смотрел вслед удаляющейся Цезонии, а затем взглянул на брата и заметил:

— Ты не упоминал о том, что знаком с этой женщиной.

— Она — не женщина, — покачал головой Нерон, — она — ведьма.

— Но ты с ней знаком.

— Знаком, потому что знаю её брата. Как-то мне доводилось побывать в их доме. По правде говоря, весь дом был заполонён её многочисленными родственниками, в основном, сводными братьями и сёстрами. Её мать была замужем семь раз.

Калигула посмотрел на брата расширенными от удивления глазами. Нерон, глядя на его удивлённое лицо, усмехнулся и сказал:

— Но с Цезонией лучше не связываться: каждое её появление приносит за собой несчастье.

Калигула вновь сфокусировал свой взгляд на танцующих, но теперь в глазах уже не было той весёлости, с которой он пришёл на свадьбу сестры. Теперь он раздумывал над словами Нерона о том, что Цезония — вестница несчастий. Что же это может означать? На этот вопрос могло ответить только время.