Идеальная подстава

Я застыла. Он с размаху впился в мою шею.

От боли я зажмурилась. Но она длилась недолго. Раздалось шипение. Владемар с круглыми глазами отскочил. Из его рта шла белая красивая пузырящаяся пена. Он схватился обеими руками за горло в немом крике.

Ну, тут уж мне было не привыкать. За вечер я только и делала, что считала секунды до смерти и убегала от чудовищ. Выскочить в открытые двери лифта, пока вампир корчится в судорогах — вообще пустяк.

Но куда бежать дальше? Длинный коридор с одинаковыми дверями уходил вдаль. Поискать лестницу и спуститься вниз? Там охрана и жуткие гости. Оставаться здесь? Исключено. Оставалась одна надежда — Барт. Перед глазами всплыли цифры на брелоке. Надо найти дверь с цифрой '14'. На ближайшей красовалось число '28'. Итак, по пять секунд на дверь...

Нужная дверь нашлась этажом ниже. По великому счастью в коридорах мне не встретилась охрана. Когда я ворвалась в комнату, то увидела потрясающую картину.

Нет, не роскошные ковры и дорогую мебель, хотя все это присутствовало.

Барт.

На полу, прислонившись спиной к кровати, сидел мой начальник. На левой руке выше локтя был затянут оранжевый медицинский жгут. Правой рукой Барт как раз вводил себе в вену содержимое шприца. Возле ноги валялась та самая книга — Достоевский. Только страницы выворотили наружу, и оказалось, что это не книга совсем, а шкатулка с секретом. И на дне этой шкатулки аккуратным рядком лежали ампулы с прозрачной жидкостью и несколько шприцев.

При моем появлении Барт нахмурился, но от занятия не оторвался. Только введя жидкость до последней капли, он отбросил шприц, согнул руку в локте и откинул голову назад. Морщинка между бровей разгладилась, и лицо приобрело довольное выражение.

— Бартоломей Иваныч... вы — наркоман?! — ужаснулась я.

Он ненадолго приоткрыл глаза, и я поразилась, насколько изменился взгляд. Лихорадочный блеск уступил место опьянению.

— Не совсем в том смысле, как вы думаете... Мария... — с трудом произнес он. — Не совсем... в том...

Барт отключался на моих глазах. Я быстро заперла дверь на замок. Пока он тут будет кайфовать, что делать мне?!

— Эй! — отбросив мелочи наподобие субординации, я подбежала, упала рядом с ним на колени и принялась хлестать по щекам. — А ну, не отключайтесь! Не сейчас! Сначала выведите меня отсюда!

— Утром... — голова Барта клонилась на грудь.

— Хозяин дома — вампир! Я до утра не протяну! Он покусал меня в лифте!

— Владемар до утра теперь и не сунется. Всю глотку себе сжег, да?

Я обомлела.

— Вы знали? Да? Отвечайте! Знали?

Барт пьяно рассмеялся и кивнул. Даже в таком виде он умудрялся выглядеть привлекательно.

— И что вы сделали, чтобы он обжегся? У меня на этот раз не было ничего из вашего тайного арсенала.

— Настойка... деда... спирт. Спирт у вас в крови. Вампиры не переносят его.

Я вспомнила, как мы выпили в его машине. Значит, Барт рассчитал все на много ходов вперед!

— А когда вы успели рассовать мне по карманам ваши джедайские штучки?

— Пока мы шли... через зал. В толпе... толкали. Вы не обращали... внимания.

— А откуда вы знаете про подземные ходы? Где меня, кстати, чуть не съели!

— Я знаю схему... каждого помещения... на этой территории. Прислали вместе с заданием.

— Что-то не заметила у вас карты.

— Все здесь, — Барт усмехнулся и указал на свой висок.

— А зачем надо было все это устраивать? Зачем подставлять меня? Ради чего?

— Потому что Владемар занимается... незаконным бизнесом. Скачки... запрещены. Мне нужно было... фактическое доказательство. Если просто... прижать к стенке и допрашивать, он ничего не скажет.

— И поэтому вы подставили меня, чтобы он показал своих оборотней!

— Среди гостей... есть нужные люди. Свидетели. Теперь ему не уйти. Вы прекрасно сыграли свою роль.

Да кто он такой? Полиция вампирских нравов?! Барт накренился вбок и сполз головой мне на колени. Я только растерянно развела руками.

— А теперь я... буду долго спать. На краю кровати — пистолет. Будут ломиться — стреляйте без предупреждения.

— Но я же не умею...

Глаза Барта закрылись. Я обнаружила, что обнимаю его за плечи, и вздохнула. Это прекрасные рыцари должны охранять сон дамы, а не наоборот! Мой стокилограммовый рыцарь придавил мои ноги к полу так, что и не встать. И видимо всю ночь придется созерцать эту красоту несказанную, а утром мучиться от нарушения кровообращения в конечностях. Если, конечно, до утра доживу.

И все-таки он был... невероятный. Как мечта. Обнимешь — и отпускать не хочется.

— Да кто же ты такой, Барт? — пробормотала я, проводя кончиками пальцев по его высокому лбу.

— Ловец, — бросил он и всхрапнул.

Через пару дней я снова сидела за своим стареньким столом. В кабинете за дверью находился Барт, с которым мы вот уже два дня не разговаривали. Точнее, не разговаривала я. Да и кто бы смог мило общаться после пережитого? Лермонтов смотрел на меня с сочувствием. Уж он-то все понимал.

Я выпила подряд две чашки крепкого кофе, потерла пальцы, чтобы согреть их. Взяла чистый лист бумаги, и старательно написала:

'Я, Мария Николаевна Гегельнштайн, прошу уволить меня по собственному желанию...'

Часть 2. Блуждающий в зеркалах

'заявление.

Я, Мария Николаевна Гегельнштайн, прошу уволить меня по собственному желанию в связи с...'

Я отложила ручку и задумалась. В связи с чем? Мой начальник оказался не тем, за кого себя выдавал? О да, совместное приключение с Бартоломеем Ивановичем подтолкнуло провести собственное небольшое расследование. Соцсети и базы данных мне в помощь. Интернет — найдется все!

Оказалось, что Барт — вундеркинд. Он окончил школу экстерном, и потом — за два года — получил высшее образование по специальности 'Менеджмент и управление на предприятии'. К семнадцати годам Барт уже защитил докторскую на экономиста. Потом его след терялся...

В соцсетях я долго не могла его найти. Пока не сообразила открыть промо-фото одного из ночных клубов. Ну, знаете, на вечеринках ходит фотограф и делает снимки гостей, а потом их вывешивают на сайте клуба, и каждый счастливчик может там узреть свою пьяную рожу. Некоторые подписываются: 'это я'.

Нет, Барт не подписывался на тех фотографиях, где был. Ни разу. За него это делали его девицы.

По именам в этих подписях я нашла в соцсетях по крайней мере штук двадцать профилей разнообразных 'Анют Петровых', 'Ирочек Голубицких' и прочих 'цариц', 'богинь' и 'королев'. Ну, статусы у них такие были. Покопавшись в их фотоальбомах ('лето 2013', 'котики', 'я в клубе, декабрь 2005', 'мой лапусик'), я нашла у каждой небольшой фотоотчет об отношениях с моим начальником. Клубы, рестораны, красивые машины. И всюду — Барт, до умопомрачения голубоглазый и белозубый. Везде приобнимает очередную длинноногую красотку в коротких шортиках или юбке, с большой грудью, прекрасным ровным загаром 'под негра'. Мда. Разнообразием в своих вкусах он не отличался. Я сравнила даты. Таким был период жизни Барта примерно с восемнадцати до двадцати шести лет. Потом его след снова терялся...

Длинноногие красотки на данный момент вывешивали фотки исключительно толстопузых и лысых дядек ('мой муж', 'мой любимка', 'мы с солнцем'). Я прошлась по профилям их подруг. И подруг их подруг. Барт отсутствовал. Сейчас ему тридцать три. Чем он занимался последние годы, если не менял подружек и не учился?

Я так и не узнала, кто его родители и как ему досталась наша курьерская конторка. Которая, к слову, была просто прикрытием для других дел. В одном из таких дел удалось побывать и мне. Теперь я знала кое-что о Барте. Лучше бы не знала.

А может, мне написать, что увольняюсь в связи с тем, что плохо сплю уже вторую ночь подряд, после испытаний, которым он меня подверг? Окружающий мир теперь не кажется таким безопасным. Потому что дела, которыми занимается мой начальник, подразумевают присутствие в нашем мире оборотней, и вампиров, и способностей к телепатии и еще Бог знает чего, о чем я наверняка просто не подозреваю. И еще у моего шефа есть кличка. Ловец. Классно, а? Мой начальник — Ловец, который к тому же сидит на какой-то наркоте. По крайней мере, я видела, как он 'ширяется' в вену. Хорошо, что после этого Барт просто уснул, а не начал крушить все вокруг. Или видеть мультфильмы на стене. Или считать меня одноглазым инопланетянином, которого нужно уничтожить.

Но ладно бы это. Он же мне врал! На одной из фотографий в соцсетях я увидела то, что просто повергло в шок. Да, ресторан, богато накрытый стол, загорелые девицы — к такому взгляд успел привыкнуть, а самолюбие уже устало язвить и затихло. Да, Барт, как всегда, походил на эталон мужской красоты — к такому мой взгляд не смог привыкнуть даже за все время работы, а самолюбие слабо повизгивало и трепыхало лапками каждый раз, когда я смотрела в эти незабудковые глаза. Но на той фотографии мой начальник был не один. Рядом с ним, обнимая такой же загорелую большегрудую клон-девицу, сидел Владемар.

При мысли о жестоком и порочном вампире по спине пробегал озноб. Он схватил и зажал меня в лифте, а Барт даже не пришел на помощь. Хотя сам признался, что знал об этом. Меня могли убить, съесть и что? Никому нет дела!

Вот! Вот так я и знала, что тут дело нечисто! Это заговор! Непонятно с какой целью, но заговор! Владемар — не просто владелец подпольного бизнеса. Они с Бартом знакомы. Да настолько, чтобы выпивать за одним столом и лапать одинаковых женщин. Что начальник там бормотал про нашу поездку? Вывести Владемара на чистую воду и заставить показать запрещенные Скачки? Ха! В это кто-то еще верит?!

Вот почему Барт был так спокоен, когда вампир на глазах у гостей хотел отрезать ему палец. Ничего бы ему не отрезали. Ни-че-го-шень-ки! А вот оборотни, которые гонялись за мной по подземным туннелям, моими 'корешами' не были...

Я схватила ручку.

'Я, Мария Николаевна Гегельнштайн, прошу уволить меня по собственному желанию в связи с тем, что мой руководитель нарушает Женевскую конвенцию по правам человека', — мстительно вывела я и поставила жирную точку.

В этот момент в дверь поскреблись. Я удивленно подняла голову. Операторы никогда не стучали, прежде чем войти в мою каморку перед кабинетом Барта. Просто открывали дверь и врывались. Они всегда в спешке, всегда при делах. Даже 'костюмчатые' заказчики Барта не особенно церемонились. Короткий стук — затем входили, вежливо здоровались и никогда не спрашивали, можно ли пройти к начальству. Помнится, однажды, в самом начале работы здесь, я пробовала их не пропустить, за что и получила четкое распоряжение от Барта 'больше так не делать'.

Не делать так не делать, черт с тобой.

Робкое поскребывание повторилось. Заинтригованная, я поднялась, прокралась до двери и даже приложилась к ней ухом. Тихо. Воображение, подкрепленное последними бессонными ночами, тут же нарисовало картину: Владемар, верхом на одном из своих оборотней, явился по мою душеньку. Снова поскреблись. Стал бы вампир так себя вести? Он показался мне персоной, предпочитающей вышибать двери 'с ноги'. Совсем как Барт. Но вдруг это ловушка? Не доверяй никому — таков был мой девиз с некоторых пор.

Из оружия под рукой оказался только степлер. Я подбежала к столу, схватила тяжелый металлический прибор, вернулась к двери, вдохнула и...

Забегая вперед, надо отметить, что, конечно, думать о Владемаре было глупо. Ну как он мог прийти, да еще верхом на оборотне, когда по ту сторону двери находится кабинет, где сидят три оператора и вечно ошиваются четыре курьера? Заказов-то у нас — кот наплакал. Мальчики-студенты такую работу потому и берут охотно, что полдня сидишь без дела. Можно и конспекты почитать, и поспать, и с сотрудницами-операторами поболтать. Комнатка два на четыре, толпа народа в ней... ну, вы представляете, какой крик бы там стоял, заявись Владемар во всей красе? А ведь нет, было тихо.

В общем, вдохнула я, замахнулась степлером, толкнула дверь. Кто-то жалобно ойкнул. Потирая переносицу, на пороге показался старичок. Старомодное, но чистое и опрятное пальто в темно-зеленую клетку, добрые глаза, сеть морщинок на лице, седые бакенбарды. Божий одуванчик, да и только. Оглядев меня со степлером (прямо 'Родина-мать зовет', хоть сейчас картину пиши), он снял шляпу и приложил к груди. Я опустила руку и покраснела. Догадался ли визитер, что это его я хотела огреть по седовласой голове?

— Простите, уважаемая, господин Иванов у себя?

По разговору — интеллигент. Из старых, 'породистых' семей, которые превыше всего ставят родословную и воспитание. Горделивая осанка, несмотря на возраст. Приятные манеры. Мне стало не просто стыдно, а очень-очень стыдно за то, что могло бы произойти, если бы я все-таки его треснула.

— Да, — пробормотала я и спрятала степлер за спину. — У себя. Проходите.

Старичок вошел и аккуратно прикрыл за собой дверь. К тому времени я успела вернуться к столу и положить свое 'оружие' поверх документов. Визитер потоптался на месте, подошел ко мне и громко прошептал:

— Скажите, милейшая, э-э-э... не знаю вашего имени...

— Мария.

— Машенька, значит, — его выцветшие глаза засветились умилением, — а по батюшке как величать?

— Николаевна.

— Машенька Николавна, значит, — закивал старичок, — красивое имя. Сильное. Знавал я одну Машеньку в молодые годы. О, тогда было совсем другое время, не то, что сейчас. Полгода за ней ухаживал — руки не подала! Все на расстоянии держала. Время было послевоенное. Вокруг — герои, в орденах, с ранениями, а кто я? Простой студентишка...

Он на миг застыл, чуть склонив голову на бок и предаваясь воспоминаниям. Лицо приобрело трогательное выражение. Волна сентиментальности накрыла бы и меня, приди этот гость в нашу конторку двумя днями ранее. Когда я еще верила людям и думала, что они такие, какими кажутся на первый взгляд. Теперь же меня мучили лишь два вопроса: кто это, черт возьми, такой и какого черта ему надо от Барта?

Я поймала себя на мысли, что стала подозрительной и нервной. И, скажите, кто в этом виноват?

Внезапная догадка заставила похолодеть.

— Вы — Магистр? — понизив голос, спросила я.

А что? Если люди, как показала практика, бывают 'с двойным дном', то почему загадочный Магистр, которого так боится Барт, не может быть этим милым стариканом? Вот сейчас впущу его в кабинет, а потом снова хлопот не оберешься. Новое задание, новые жертвы. Нет, если это он, я сразу же отсюда убегу. И плевать, кто что обо мне подумает.

— Что? — удивился старичок. — Нет, я профессор. Баранов Виталий Витальевич, к вашим услугам.

Он церемонно откланялся, но включать режим 'все в порядке, можно расслабиться' я не торопилась.

— А что вам нужно от моего начальника?

— Ах, — спохватился старичок, — так вот я же и хотел спросить, Машенька Николавна. Правда, что господин Иванов такой, как о нем говорят?

— А как о нем говорят? — с подозрением поинтересовалась я.

От напряжения меня даже начало потряхивать в легком ознобе. Старичок посмотрел круглыми глазами.