А пока - Jazz

Когда пришли... кому было удивительно? Незнакомка хмыкнула:

— А с этим...— название животному не находилось. — Пустят?

— Да уж посмотрим, — улыбнулся Алекс.

— Ты, Алекс, здесь завсегдатай, так что попроси за бедолагу, — схохмил Ромка.

Алекс объяснился:

— Это кафе для меня... как дом родной... понимаете?

Девушка всё поняла.

Троица с животным зашла в кафе "Каир".

Алекс тотчас отправился к барной стойке, выяснять отношения должно быть.

Вернулся он бодрячком. С бутылочкой минералки и высоким стаканом.

— В "Каире" потешное обслуживание! Я водичку сразу взял, — он поворотился к Ромке. — Плащик скинешь?

— Я одежду не сдаю, — отрезал в ответ Дмитриев.

— А я знаю, — весело кончил тему Алекс.

Перемена места явно пришлась по душе девушке, которая, первым делом приказала "этому Чуду в перьях" сидеть и не высовываться. "Чудо" залезло под стол и сидело спокойно. Видимо, джаз-музыка его не тревожила.

Подошла барменша, назвалась Галиной, попросила сделать заказ, приготовив блокнотик. С явным удовольствием повторяя за дамой:

— Бутылку шампанского. Салат. Фрукты. Шоколад. А из творчества что будете?

Барменша обратилась к Алексу, но тот в ответ лишь пожал плечами. Ромка начал хихикать, прикрыв лицо ладошкой. Барменша обратилась прямо к даме:

— Что будем слушать?

— Колтрейна, — сухо кончила заказ девушка.

Дмитриев весьма выразительно, но несколько не деликатно, присвистнул. На что, сам ошалевший, Алекс отреагировал с укоризной:

— Нет в тебе, старик, никакого такту.

— Так-то оно так, но, сам согласись...

Ромка потряс головой и смолк.

За столом воцарилось молчание, но очень удобное и симпатичное молчание.

Девушка рассматривала обстановку, хоть сразу было видно — ей здесь понравилось.

Она, первым делом, отметила три сорта публики: вовсе не обращающие внимания на происходящее; гулявшие в безобразии; чинные и милые люди неопределённого возраста.

Много зеркал. Очень много. Рядом с их столиком, у стены, она отразилась и осталась довольна собой.

Сухо. Чисто. Скупо.

Белые, матовые шары-плафоны, подвешенные на разной высоте от пола, светили тихо и ненавязчиво.

Как и музыка. Начался "Колтрейн в Карнеги-холле", акустика ничуть не превышала громкости обычного, делового разговора.

— Вино! — обрадовалась она.

— Чем не вино! — подтвердил Ромка.

Шампанское было подано в металлическом ведёрке со льдом.

Взяв фужер, она сразу поняла, что фужеры были вынуты из холодильника.

" Восточные побегут на запад, а с запада — на восток ", — подумала она, пока Алекс откупоривал бутылку.

Талантливо, полноценно и с достоинством, выдающим старого пропойцу, Алекс откупорил шампанское и наполнил фужеры.

Первую выпили молча.

Вторую — за любовь.

Третью — в молчании — памятуя об отсутствующих друзьях.

Когда подали третью бутылку, девушка рассмеялась:

— Вы что, меня спаиваете?

— Спаивают шлюх, да и то, в многолюдном их сборище, дабы сделать должный выбор, — возразил ей Ромка.

— Да уж, опростоволоситься в подобном случае... — Алекс заказал ещё бутылку.

Когда кончился Колтрейн, шампанского было ещё не меряно, хоть и уточнил Алекс, что "шампанское принято пить дюжинами", не разъяснив при случае: "Дюжинами кого? Собутыльников? Или дюжинами чего? Бутылок?" — тот ещё прохиндей .

А потом, что-то сломалось в нём, надорвалось при взгляде на беспечность Дмитриева : " ...а хорошо тебе, брат, знать свой срок..." — и радостное спокойствие незнакомки : "...вариант БСД... без сексуальных домогательств... славная девчушка... к тому же Колтрейн..."

Алекс извинился перед друзьями, подошёл к барной стойке, подмигнул хозяйке:

— Ну что, Галюша, не устала?

— Нормально. Тебе воды?

— Да нет, спасибо, я пойду отдохнуть. Ты... — он обернулся к столику с друзьями. — Ты им не отказывай, пожалуйста. А я за всё заплачу.

— Это понятно, — улыбнулась барменша и кивнула головой.

Алекс ушёл налево от барной стойки, в дверь на кухонную, миновал плиты, на которых готовилось нечто вкуснейшее, махнул рукой повару-грузину, и дошёл до точки назначения.

Это был будуар багряного тона, с большой постелью, укрытой багряной же тканью. Было тихо и покойно, Алекс рухнул на постель и попытался заснуть.

Но заснуть не дали. " Просто прекрасно!" — раздался женский голос в будуаре.

Поворачиваться на спину не хотелось. Но иметь это за спиной... Алекс, не торопясь, повернулся.

Женщина, нарушившая его покой, суровая, жестокая, предрасположенная к садизму, улыбалась недобро и плотоядно — настоящая хищница — ласкала свой .браслет в виде бисерной феньки на левой руке.

— Что, будем оправдываться, шерри? — промурлыкала эта тигрица.

Бесстыдная неправда, смутила бы её более всего, привыкшую к искренности, ненавидевшую вонь лжи.

Но Алексу просто было лень произносить слова. Вот глаза он не закрыл, любуясь гостьей. Женщина, верно, почувствовала его состояние. Она развеселилась:

— Ты чародей, или волхв какой? Ты чего меня гипнотизируешь? — она прилегла рядом с Алексом и прошептала. — Надеюсь, эта штучка с Ромкой.

В голову Алексу влез латинский афоризм, он улыбнулся, только мертвечины сейчас не хватало, выдавил из себя:

— Живи пока.

От её улыбки пахло гашишем и мартини экстра драй. Её фейербаховская полнота жизни и неприкрытое, плещущее искрами, раблезианство, могли сейчас свести с ума. Удивлён, он размышлял о предоставленной ему свободе, об агрессивном сексе, о кул-джаззе, Кортасаре и, чуть-чуть, о превосходстве Савицкого над Аксёновым... впрочем, годы берут своё, лишь свинг остаётся.

Неповиновение и невинность молчания Алекса смутили женщину, напомнили ей о возрасте, она легла рядом с мужчиной, и закрыла глаза.

" Сколько ты так выдержишь, радость моя? Очень интересно...я буду считать до ста: один... два... три... четыре... пять... шесть... семь... восемь... девять... десять... сильная девочка... опытна в любви... просто подруга волка!.. Сугубо личный карма..."

Внезапно и кратковременно женщина разразилась в слезы и плачь.

Это был финал.

Алекс вздохнул и...

Открылась дверь. На пороге стояла давешняя незнакомка. Всё видела. Смотрела дальше.

Сожжение на костре, живьём, это ещё шуточки в сравнении с пеклом женских глаз. Излишне будет покупать огнетушитель и костюм пожарника — спасения нет нигде. Накосячил — пылай.

Нарисовался за её спиной Ромка, потащил за плечи, бросив на ходу: "Извини, старичок". Женщина на постели расхохоталась смехом полным торжества и злорадства — Алекс вскочил и бросился догонять ушедших.

" Дурачок, таких никто не покупает! " — донеслось до него.

Он пробежал кухню, зал кафе, выскочил на улицу, увидел двоих рядом с автомобилем марки " Redon ": стройно белеющая фигура и нелепая масса Дмитриева.

— Постоянное волнение с вами! — подошёл к ним Алекс, — И чего я, дурак, в плавание не отправился?

— Уж лучше в плаванье, чем вот так нас оставить.

— Брось, старик!

Девушка смотрела на Алекса так, что он начал ожидать мордобития. Она усмехнулась:

— Какое ешё плавание?

— Кругосветное. На собственной яхте. Одиночке.

Радость незлобная, желание всё устроить, и, чуть-чуть, тяга в туалет, — всё вкупе было слышно в голосе Ромки:

— Я пошёл винцо попивать!

Дмитриев хлопнул Алекса по плечу и добавил умиротворённо:

— Люблю я, знаете ли, винца попить.

Внезапно, без объяснений, девушка расхохоталась, хоть никакого признака приступа истерики, на взгляд Алекса, не наблюдалось. "Эге, голубушка, да ты — полная кода", — подумал он, не зная, что предпринять.

Должно быть, душу её потревожили умершие младенцы, либо множества прозвищ, на которые она отзывалась, тая своё имя, нашему клеврету культа американской музыки начала века, всё это было неведомо, но насторожило.

Алекс обернулся на шум, в "Каире" производилось совлечение и свитие завес с окон — посетителям требовался свежий воздух. Такое завсегда производилось перед наступлением рассвета, перед тем, как начать настоящую оргию, реальный джазз, раскачку на звоне свинга.

"Сайнэкс", — мысленно улыбнулся Алекс и потянулся всей душой туда — вовнутрь — к Искуплению и полноте жизни, — а иначе, зачем просыпаться по утрам; что без толку задаваться извечным вопросом: "Почему во сне не сдох я?"; только так, бросившись в омут с головой, надеяться выжить, проснуться утром в объятиях желанной возлюбленной; что ещё есть на этой земле?!

Невидимый для глаза порыв мужчины, быстрота и высота полёта его устремлений, — всё было замечено девушкой.

— Исчезновение начальственных... начало бардака, — с иронией сказала она.

В мгновение ока Алекс повернулся к ней.

— Ты ничего не поняла, — он говорил быстро-быстро, словно куда-то торопился и не успевал, — разлучение, разлуки, вообще отсутствие любви, падение в бездну разврата и сытость от удовлетворения, я не знаю... там всё. Всё, милая.

Он с жалостью посмотрел на неё, но, всё же, пересилил себя и спросил тихо:

— Ты с нами?

Некоторые, почему, не знаю, считали джаз-кафе "Каир" местом бескультурным и пустым. Другие же говорили, что в заведении Алекса есть свинг, а тогда и всё остальное... "mean a thing" или "имеет значения", если вы предпочитаете язык джаза. Третьим вход в заведение был заказан, хоть они рассказывали такое...но, если они это "такое" пережили когда-то, ныне совершенно излишне о них и говорить.

Изобилие возлияний встречается в ночных кафе повсеместно, так что нечего ждать чего-то особенного в таких местах.

Только иногда можно набрести на этакое местечко, ха! Уж будьте уверенны, вы туда ешё вернётесь! Обязательно вернётесь! А если вам не претит музыка джаз, то в "Каир" вы попадёте всенепременно.

Полуночные гости: сборщик податей и высокий, атлетически сложенный брюнет, явно поклонник Стивена Сигэла, собравший волосы в хвостик на затылке — устали ждать в авто.

С тихим шелестом поползло вниз стекло окна, раздался голос с восточным акцентом:

— Приходят к концу времени, ждать заставляют. Ты что, Алекс, дырочкой намерен рассчитаться?

В автомобиле рассмеялись.

Нет места для изменения. Для сильных.

— Выходи. Расчёт справлять будем, — сухо сплюнул Алекс, отодвинув девушку в сторону от авто.

Первым вышел водитель-атлет, открыл дверь для пассажира. Рядом с Алексом встал невысокий, щуплый человек с востока. Блистательнейший вид его не сулил никаких перемен к лучшему.

Алекс полез во внутренний карман пиджака. Атлет чуть напрягся. Его босс хмыкнул. Атлет расслабился. Алекс достал толстую трубочку банкнот и подал атлету.

— И на сезон вперёд.

Человек улыбнулся:

— Тогда, мир твоему дому, Алекс.

Но Алекс предпочитал другие способы для устранения морщин, нежели чем улыбаться в ответ на грубости.

— Перед девушкой извинись, дорогой, — спокойно попросил он.

— Тот ешё шутник наш Алекс, — улыбнулся человек. — А шуток не понимает.

— И тот, да не тот. Я жду.

Человек согнал улыбку с лица, сразу ставшего маской оскала жестокости.

— Обитель Печали твой дом.

— И не будет им ни воды, ни дождя, — закончил Алекс. -Ты мне святую книгу не читай. Будь мужчиной.

Человек поцокал языком. Атлет, одним ударом сбил Алекса с ног, поднял за волосы с земли. Человек спокойно добавил:

— Отверженные, боязливые и слабые, лекарством от раны почитают внимание женщин. Ты другой...

Человек взглянул на девушку и покачал головой:

— Сломай ему мизинец на... левой руке. Алекс у нас книжки писать любит.

Раздался хруст и хрип.

Девушка кинулась, было, но атлет отшвырнул тело Алекса прямо на неё, сбив с ног.

Двое сели в авто, и иномарка укатила тихо и красиво.

Алекс сел на асфальт и попытался достать трубку. Вскрипел зубами, но достал.

Остальное проделал правой рукой. Подал девушке коробок спичек. Она дала ему прикурить.

И, в первый раз, она заметила — какой ароматный дым.

— Дай затянуться, — сказала она.

— Надо говорить "дай тягнуть", это не сигарета. Извини, — он протянул ей трубку.

Он закрыл глаза. Больно было.

Рост, цветение, процветание, — что это значит? Что-то менять? — думал Алекс и усмехнулся про себя, — Не джазово. Всё было просто: Стена, а по центру я возложил твёрдый куб, который мы превратили в сферу, добавив зеленоватый и небесный цвета на потолки; потом, уголь чёрномазой музыки в воздухе и зелёный ноготь моей тогдашней пассии, и апельсиновое золото тарелок на ударной установке; цвет моря и воздуха на столики, чёрный, источающий молочный, на барную стойку; превосходящие по блеску золото, пепельницы и салфетницы; лазоревый и багряный бархат штор, и кристалл зеркал...

Он встал без помощи девушки и улыбнулся: в "Каире" начинался джаз.

Мизинец, лёгкая добыча мастера-костолома, тупо ныл болью, отступающей под напором никотина.

Алекс посмотрел в глаза девушки.

— И? Разлучаемся? — он подмигнул ей. — Либо связно, цепко идём веселиться?

Долгое время она молчала. Вдруг подмигнула ему в ответ.

— Меня зовут Алиса.

Алекс рассмеялся:

— Тогда, мы с Ромкой, познакомим тебя с Закулисьем. Там у нас просто масса знакомых актёров, профурсеток, и подонков. С Шаламовым ты прямо сеночно можешь познакомиться!

— А он кто? Актёр или подонок?

— Ни то, и ни другое. Шаламов — камикадзе.

Ночь Апокалипсиса близилась к завершению

15