Энеата. Воин и солнце

— Отец зовёт, Мира, — произнёс Нунна, обращаясь к Фазмире.

— Я обещала Эне прогулку! — надула губки дочь судьи. — Кстати, Эне, это — Нунна, мой брат. Он где-то пропадал три дня, а теперь...

Юноша сердито перебил:

— Это срочно! Ступайте обе сейчас же за мной!

Энеата собиралась послушаться и идти следом за юношей, но вдруг пошатнулась и едва устояла на ногах, опершись плечом на ствол пальмы. До боли яркая вспышка сверкнула перед глазами, тут же сменившись темнотой.

— Асу? — испуганно бросилась к ней Фазмира. — Асу, тебе плохо?

— Порядок, — Энеата мотнула головой и зажмурилась. — Это жара, наверное...

Фазмира удивлённо воззрилась на гостью. Погода была знойной, но для здешних краёв привычной и даже менее томительной, чем в большую часть лета, да и тень от деревьев добавляла прохлады. Однако Энеата, похоже, в самом деле пришла в себя, и Фазмира успокоилась.

В доме было ещё мрачнее, чем вчера вечером. Арнунна и Таман стояли в разных концах просторной комнаты, ожидая возвращения детей и гостьи; когда в арку дверного проёма вошли Фазмира, Нунна и Энеата, Таман встрепенулась, поднимая голову, а Арнунна, не оборачиваясь, начал:

— В скверное время ты прибыла, Энеата. Ты слышала новости? На днях убили побратима идшарского военачальника. Здесь, в Энаране, во дворце Алуганга.

— Слышала...

— Байру Асахир с его войском ушёл вчера из города, сказав, что желает похоронить побратима на родной земле, но я слышал ненароком, что это неправда... Войска встали недалеко от города, за Закатными скалами. Байру будет мстить за убитого. Город ждёт большая беда.

— Идшарцы придут на Энаран, Хорат не сомневается в этом, — продолжила речь замолчавшего Арнунны его супруга. — Вопрос лишь в том, насколько... Ох. Я знаю, асу Хурсан просил нас приютить тебя, Эне, но мы просим тебя и его об обратном — нашим детям лучше укрыться у вас в Арке. Мы уверены, что ни ты, ни Хурсан не будут возражать, если Нунна и Фазмира поживут в вашем доме... Немного.

— На Энаран могут напасть? — никак не хотела понимать Энеата.

Таман кивнула, а гостья призадумалась.

— Тогда городу понадобятся лекари. Я бы могла помочь.

— Асу Хурсан просил позаботиться о тебе, — покачал головой Арнунна. — Нет, Энеата, нельзя оставаться. Энаран — не твой город, и ты не должна рисковать из-за него. Ночью, перед рассветом, вы все отправитесь в путь.

Фазмира, стоявшая позади Энеаты, всхлипнула. Обернувшись, Эне увидела, как Нунна заботливо обнимает сестру. Глядя на отца, Нунна спросил:

— Мне надо ехать с ними? Позволь мне остаться, отец! Я готов сражаться!

— Нет, Нунна. Ты должен позаботиться о сестре. И об Энеате. Не бросай их. В городе останемся только мы с Хоратом. Ты, Таман, — произнёс Арнунна, обращаясь к жене, — тоже поедешь с ними.

Таман грустно, но нежно улыбнулась, подходя к мужу и касаясь ладонями его локтя.

— Любимый, неужели веришь, что я могу тебя покинуть?..

* * *

В городах, раскинувшихся на берегах Великой Реки, ночи были невообразимо хороши; приторно-сладкие, терпкие ароматы лилий и сладких плодов, которыми полнились сады жителей, смешивались с дувшим с воды лёгким, свежим ветерком, насыщаясь прохладой и влагой. В иссиня-черном небе горели россыпи звёзд, во мраке улиц изредка мелькали тени припозднившихся горожан, волны Великой Реки плескались и журчали, тихо шуршали пальмы и тростники. Светлые стены домов таинственными силуэтами виднелись в темноте, раскрашенные пятнами цветущих деревьев, даже в полуночи поражавшие яркостью сочных, выразительных красок.

Энеата смотрела на прекрасный город, прощаясь с ним тоскливым взглядом — надолго или навсегда. Погрузив свои вещи на повозку, она шагала рядом, хотя Нунна предложил ей сесть и ехать.

— Твой вес быки даже не почуют, — хмыкнул он. — Тебя что, давно не кормили?

— Я всегда такой была, — буркнула себе под нос Энеата, сердясь.

— Не говори глупостей, Нунна, — вмешалась Фазмира.

Впереди и по бокам от повозки вышагивали слуги и рабы, неся факелы и освещая ими путь в ночи; мощёная дорога с высаженными по обочинам рядами пальм вела беглецов прочь от цветущего города. Нунна, передразнивая скрип колёс телеги, издал звук, похожий не то на смешок, не то на свист, начал что-то рассказывать, но Энеата, кивая и делая вид, что слушает, думала о своём.

Рассвет застал их довольно скоро; Энаран виднелся вдали, в розоватых лучах казавшийся нежной грёзой. Энеата то и дело оборачивалась, не веря, что столь дивной красоте может грозить опасность. Порыв ветра донёс тихий отзвук тревожного рога, и все путешественники встрепенулись, оборачиваясь.

— Призыв, — тихо пояснил Нунна, отвечая на безмолвный вопрос в глазах Энеаты. — Созывают воинов.

Долгое время после высказывания Нунны никто не решался заговорить. До заставы ехали молча; когда к беглецам приблизились четверо воинов в одеждах цветов Ирутара — судя по пустующей башенке, только они и остались на страже границ Энарана — Нунна заговорил с ними, объясняя, кто, куда и зачем направился. Сын судьи сообщил, будто они отправляются в Арк, чтобы попросить у отца Энеаты благословения и обручиться; стражники покивали и пропустили без дальнейших вопросов.

— Должно быть, остальных уже призвали в Энаран, — тихо заметила Фазмира, когда они отъехали от заставы на порядочное расстояние.

— Должно быть, — согласился Нунна. — Отец сказал, гонцов по округе отправили вчерашним днём.

— По-моему, байру Радан слишком молод для военачальника, — решила вдруг высказать своё мнение Энеата.

— Асахир младше байру Радана, — снисходительно глянув на асу, ответил Нунна. — И слава его затмевает венцы многих воителей древности.

— Младше? — удивилась Фазмира. — Подожди-ка, разве байру Радану не двадцать шесть?

— Да, — Нунна кивнул.

— Байру Асахиру гораздо больше! — уверенно заявила дочь судьи. — Я видела его издалека, когда они проходили по городу.

— Ему двадцать два, как говорят, — возразил Нунна. — Но он ведь найдёныш, никто не знает, сколько ему на самом деле.

— Двадцать два? — не поверила Фазмира. — Брось. Он выглядит гораздо старше. Весь в шрамах и такой суровый.

— Байру Асахир повидал много сражений, — Энеата не могла не отметить, что в голосе Нунны звучит уважение с примесью зависти. — Хотел бы я быть таким.

Фазмира рассмеялась, хлопнув брата ладонью по плечу. Тот недовольно скривился и отошёл на пару шагов в сторону.

— Зато ты красивый, Нунна. Скажи, Эне?

— А? — очнувшись от своих мыслей, встрепенулась Энеата.

— Я говорю: правда, мой брат красивый? — Фазмира прищурилась.

Эне бросила на Нунну короткий взгляд и, мгновенно густо покраснев, тут же отвернулась, что-то невнятно пробурчав. Юноша тоже смутился, и его смуглые щёки покрылись лёгким румянцем; Фазмира хитро ухмыльнулась.

Аркская застава, вскоре появившаяся на горизонте, смутила путешественников такой же немноголюдностью, что и пограничная башня Энарана. Пятеро стражей, хмуро оглядывавшие приближающихся странников, похоже, были единственными обитателями небольшого укрепления, стоявшего на дороге. Ответив на вопросы охранников так же, как и на первой пройденной заставе, беглецы проехали дальше; когда башня и двор остались на достаточном расстоянии, а впереди на холме уже виднелись стены Арка, Нунна вслух произнёс мысль, мучавшую его:

— А в Арке-то отчего могли собрать воинов?..

— Наверное, эсин уже прислал сюда гонца с просьбой помощи, — беззаботно отозвалась Фазмира.

— Эсин Арка клялся в вечной дружбе отцу Алуганга, у них договорённости о поддержке, — подтвердила Эне.

— Но брат сказал, что у идшарцев здесь три сотни, а у нас полторы тысячи... Зачем ещё помощь?.. — растерянный взгляд Нунны передал его тревогу спутницам.

— Ну, может быть, они сами... — неуверенно начала Фазмира.

Эне, вдруг резко остановившись, попыталась опереться на край телеги. Когда это ей не удалось, Энеата пошатнулась и рухнула бы на землю, если бы Нунна не успел рвануться в её сторону и подхватить её.

— Всё хорошо, — по привычке ответила Эне.

— Опять? Эне, ты не больна?

— Нет, Мира, всё хорошо. Я просто... Ничего. Голову напекло.

— Накинь мой платок, — покачала головой Фазмира, снимая тонкое полотно и набрасывая его на волосы Эне.

— Спасибо.

Нунна помог ей сесть на телегу и до конца пути не разрешал встать, хотя уже скоро Энеата пришла в себя и чувствовала себя прекрасно.

В Арке было, как и всегда, немноголюдно. За короткое время отсутствия Энеаты в городе ничего не поменялось; у ворот дома прибывших встретил управитель имения, вольноотпущенник Амар, старый слуга и приятель асу Хурсана.

— Госпожа! -обрадовался он, отпирая двери и впуская гостей внутрь. — Хвала всем богам! Мы так боялись, что вы останетесь в Энаране!..

— Здравствуй, Амар! — Эне обняла управителя, затем, отодвинувшись, спросила: — Тревожные новости уже дошли до Арка?

— А то как же. Гонцы байру Асахира прибыли ещё вчера утром.

— Гонцы Асахира?.. — встрял Нунна.

— Ну да. Байру требовал дать ему воинов, и эсин отправил три сотни пращников и полторы сотни стрелков. Мы так боялись, госпожа, что вы не успеете покинуть Энаран!..

— Воины Арка отправились служить Асахиру?! — выкрикнул Нунна.

— Ну да, — косо посмотрел на него Амар.

Фазмира нервным жестом прижала ладонь к губам; Нунна воззрился на управляющего имением, как на своего кровного врага, а Энеата растерянно переводила взгляд с одного на другого.

— Я должен предупредить отца!.. — наконец произнёс Нунна.

— Вас не пропустят обратно через заставу, юный господин, — покачал головой Амар.

Юноша прикусил губу, судорожно размышляя.

Глава 5. Милость Эллашира

Священный огонь у алтаря Ирутара взметнулся высоким столбом, обнимая жертвенную птицу. Храмовая провидица узрела в дыму силуэт онагра, и жрец-правитель счёл то знамением, обещающим помощь божественного пахаря. Объявив с балкона храма о дарованном благословении, эсин Алуганг приказал выступать.

Немалое войско Энарана — две сотни копьеносцев и тысяча мечников — покинуло город в полдень. Деревушка Халет, где, по принесённым разведчиками сведениям, стоял лагерь идшарцев, была совсем недалеко отсюда, и отряды воителей, не отягощённые повозками и мешками с припасами, устремились к опасным гостям.

Шатры сынов смертоносного Эллашира показались вдали, у подножия скал, где когда-то были медные копи, ныне заброшенные; байру Радан, ехавший в колеснице впереди своего войска, подал знак остановиться. Первым к стану идшарцев, как полагалось освящённым обычаем, был отправлен гонец.

Отряд Асахира вышел навстречу явившимся раньше, чем энаранский полководец закончил свою речь, коей старался вдохновить своих воинов. Хоть идшарцы и впрямь в разы уступали численностью прибывшим энаранцам, байру Радан на несколько мгновений засомневался в верности своего решения, наблюдая, как приближаются враги.

Доспехи идшарцев, как и их оружие, сильно отличались от одежд воинов других городов. Они были облачены в кожаные штаны и длинные туники, укрепленные кусками кожи и металлическими пластинами; каждый идшарец, помимо меча и нескольких ножей, был вооружен парой-тройкой метательных дротиков.

При этом воители Эллашира несли тяжёлую и жаркую броню так, будто это были легчайшие туники из шёлка, словно не чувствуя ни жары, ни усталости. Шли ровным строем и размеренным шагом, ничуть не смущаясь огромной армии врага.

Колесница байру Радана вновь устремилась вперёд, влекомая четырьмя впряжёнными онаграми; байру Асахир выступил к нему навстречу пешком, не взяв щита, и, подойдя достаточно близко, нарочито уткнул остриё тяжёлого копья в измученную жарой землю.

— Приветствую тебя, Радан, — спокойно произнёс Асахир, пристально и изучающе глядя на соперника.

— Мой повелитель, эсин Алуганг, удивлён и огорчён полученными известиями, и потому послал меня спросить: отчего воины Идшара не отправились домой, как обещались, а без спроса остались на энаранской земле?

— Вижу, много людей надо, чтобы задать единственный вопрос, — Асахир окинул насмешливым взглядом войско Радана.

— Покиньте пределы энаранских владений, поклянитесь впредь не пересекать их с оружием — и мы разойдёмся, не пролив крови!

— Есть и мне, что сказать. Пусть эсин Алуганг прибудет сюда и даст мне ответ за пролитую кровь брата. Если он не трус, пусть расплатится сам. И твои люди, Радан, уцелеют, а Энаран не будет опустошён.

Радан помолчал, не нарушал тишины и Асахир. Но вскоре Радан громко объявил, обращаясь скорее к своим воинам, чем к собеседнику:

— Тогда готовьтесь к бою!..

Военачальники вернулись в строй; ещё некоторое время два войска просто стояли друг напротив друга, угрожающими выкриками и потрясанием оружием пытаясь привлечь милость богов и смутить противника. Наконец Радан первым закричал, поднимая копьё:

— В бой!..

Мечники устремились вперёд; до строя врагов им оставалось чуть больше десятка шагов, когда громкий голос Асахира повелел:

— Поднять щиты!..

Приказ подхватили ещё несколько голосов; в мгновенье ока первые ряды идшарцев-щитоносцев резко опустились на колено, поднимая вверх тяжёлые щиты, обитые кожей и укреплённые медью. Войско Асахира словно обратилось в огромную живую крепость, защищённую надёжными стенами.

Невесть откуда обрушился град из камней, стрел и дротиков. Воины Радана падали, поражённые снарядами; избежавшие гибели метались, нарушая строй. Грохот, свист, лязг и крики. Радан никак не ждал, что идшарцы, славные своей отвагой, проявят подобную трусость и подлость — использовать оружие дальнего боя повелениями богов и сложившимися законами чести разрешалось лишь при защите городов и селений.

— Поднять щиты! Поднять щиты!.. — отчаянно кричал Радан, но лишь немногие из мечников Энарана были вооружены заслонами, да и были они не в пример идшарским — лёгкие и круглые деревянные щитки совсем небольших размеров, что годились для блокирования ударов, но не для спасения от летевших со всех сторон снарядов.

Страшный град закончился почти так же единовременно, как и начался, когда энаранцы всё же добрались до первых рядов противников. Идшарцы отбросили щиты и рванулись вперёд с мечами и копьями. Байру Асахир сражался в первых рядах, и Радан, увидев военачальника в толпе, направился к нему, пробиваясь сквозь союзников и врагов.

Первая сулица, брошенная Раданом в Асахира, пролетела мимо; полёт второго короткого дротика был прерван поднятым вовремя щитом. Военачальник идшарцев отшвырнул в сторону энаранского мечника, которого за мгновение до этого пронзил коротким мечом, и отбросил щит с торчащей из него сулицей. Оглянувшись вокруг, Асахир заметил Радана и рванулся к нему навстречу.

Расстояние между ними сокращалось слишком быстро, будто сражавшиеся вокруг расступались, пропуская своих полководцев; Радан знал, что это не так, но прочий мир словно угасал, теряя краски и звуки. Молодой военачальник Энарана слышал достаточно много о своём враге, и сейчас приближение Асахира вызывало в душе страх, отчетливо отразившийся в прищуренных глазах Радана. Он чувствовал, что смерть, облетавшая поле брани, метнулась к нему. Однако сдаваться было ещё рано, и Радан поднял меч и щит, уцепившись за них, как утопленник за тонкую тростинку.