История бледной моли

Двое других, будто же присматриваются ко мне и примиряются с моим существованием. Не я им себя навязала. Это они ворвались в мою жизнь ураганом, не оставив от иллюзий и надежд и следа.

— Итак, уроки любви...— не выдержав, пришла на помощь стушевавшимся лордам.

— Создание ядов и нейтрализаторов, — первым откликнулся мой второй покровитель.

И голос у него был далеко не веселым и притягательным. Холодный и отстраненный. Будто он сам не рад тому, что сказал.

Если остальные мужчины удивились выбору лорда, то никак не обозначили. Во всяком случае, озвучено ничего не было. К сожалению, их лиц я по-прежнему не видела.

— Боевые искусства, — подал голос лорд Карленд си Анрейд, — техника отшельников.

Я вздрогнула. Техника отшельников — техника наемных убийц. Кого из меня хочет сделать этот мужчина?!

Если бы могла, с удовольствием взглянула бы в лица своих покровителей! Одному подавай подкованную в ядах даму, другому жрицу любви, а третьему убийцу! Господа лорды, да вы обнаглели! Они за кого вообще меня принимают?

Да, наш Орден славится тем, что дает знания абсолютно во всех областях. Но невозможно за оставшийся год впихнуть в одну юную голову столь серьезные знания!

— Это все? — отстраненным голосом, уточнила я.

Нет, господа лорды, моих эмоций вы не увидите. И, тем более, я не стану отказываться или рыдать.

— Нет, ведь ты еще не озвучила предметы, которые интересны тебе, — взял огонь на себя второй покровитель.

— Я должна выбрать сейчас или у меня есть время подумать? — улыбнулась своим мыслям, а не покровителям.

— Да, конечно...думаю...

— Вы можете внести любые предметы, а согласие мы подпишем, — перебил Маршала третий покровитель.

Ох, ну спасибо тебе, главный гад.

— А сейчас, прошу меня простить, но должен покинуть ваше общество, — все тот же гад и скучным будничным тоном. Причем он не дождался положенных ответов, ни с моей стороны, ни со стороны мужчин, таких же лордов как и он. А это не просто дурной тон, это неслыханная наглость!

Неужели в его руках больше власти, чем у других покровителей? Невольно поежилась. Не дай Бог, я попаду именно в его руки. Скучной мою жизнь тогда точно не назовешь: меня либо казнят за убийство, либо покровитель сам прибьет.

Я рассчитывала, что и остальные уйдут следом. Однако, моему желанию не суждено было сбыться. Они не просто остались, а кажется, еще и вздохнули с облегчением. Причем оба.

Молчание затягивалось. Мои руки самозабвенно теребили передник. Нет, я не нервничала, совсем. И не боялась. Я думала. А для меня этот процесс всегда сопровождался рукоделием или, вот как сейчас, бесцельным копошением пальцев в ткани.

Что же вам нужно от меня? Какую роль вы хотите навязать мне? Нет, с третьим покровителем мне все ясно — официальная любовница, его интересует именно это. Противно, зато честно. Кукла, не имеющая из желаний ничего, кроме нарядов и драгоценностей. Украшение для его спальни. К сожалению, данная роль мне не по зубам. С ней я уж точно не справлюсь. И не потому, что мне жаль моего тела и чести, нет. Я всегда должна знать ради чего терплю и страдаю, должна быть конкретная цель для моих действий и послушания. А в данном случае ее нет. И мотивации тоже нет.

Да, у меня нет гордости. Да, за двенадцать лет, которые прошли в истязаниях, я ни разу не воспротивилась ни одному из унижений. Безропотно и покорно сносила все на что была способна человеческая злость и глупость. Да, я терпела и продолжала бы терпеть, четко зная к чему ведут мои действия. Моя свобода — приз, который стоил и гордости, и красоты. Но... что я получу, став любовницей высокородного? Крышу над головой и полный желудок? Разве оно того стоит? Любовница не имеет права на женское счастье: нельзя рожать детей, нельзя иметь подруг, нельзя покидать дом в который ее поселят. Жизнь взаперти. Подальше от чужих глаз. Именно такова участь большинства девочек из пансионата. Слишком мало тех, кто стал хоть немного счастливой за пределами Ордена Магнолии. И я слышала лишь об одном высокородном, женившимся на выпускнице, которую вырастили для него. Именно вырастили. Мужчина взял в жены девушку младше него на двадцать лет. И скажите, какая радость или счастье молодой красавице иметь в мужьях старика? У которого есть дети ее одногодки? Это наказание. Пусть и не на всю жизнь, а примерно на десять или пятнадцать лет, но быть личной служанкой, выполняющей абсолютно любые его желания и требования, лишь бы не быть исключенной из завещания?

Да, после его смерти она стала богатой. Богатой вдовой. В случае Луизы Ливорской, прислуживать пришлось двадцать лет. Но какими были эти годы для нее, знает только Бог и она сама. Лишь седина, полностью покрывающая ее голову, приоткрывает завесу ее жизни.

Нет, я точно знаю, что не смогу стать любовницей. Мое существо противится этому. Жизнь затворницы — не для меня. И, в случае, если я достанусь третьему покровителю, между нами будет борьба. В которой, несомненно, проиграю. Силы неравны. Но...у меня есть год, чтобы обдумать каждый из предлагаемых вариантов, а заодно разгадать, что нужно остальным двум.

Раздался бой настенных часов: полдень, время обеда. Вряд ли этим господам придет в голову, что мне хочется кушать. И им уж точно неизвестно, что леди, сидящая перед ними, не завтракала. Сжала передник и открыла глаза. Конечно, ничего не увидела, но дружный вдох мужчин меня порадовал. Еще бы, кому понравится пустой взгляд блеклых глаз?

Я терпеливо ждала, даже перестала мучить несчастный передник. Такими темпами он совсем потеряет товарный вид. Матушка Гелла вряд ли обрадуется, а огорчать ее не входит в мои планы. Как же мне надоело отсутствие красок в моей жизни! Вечная пелена перед глазами, тьма, которая раздражает, но с которой также приходится считаться. И смириться. Слишком много смирения требует от меня судьба.

— Леди Инари, мы должны сообщить еще один аспект, касающийся вашего дальнейшего обучения, — Маршал решил покончить с затянувшейся паузой, — поскольку покровителей у вас трое...

Лорд замолчал, видимо, подбирая слова. Я ждала. Желудок скрутило, но слава Богу, он не заурчал.

— Итак, что еще мне предстоит? — взяла инициативу в свои руки.

Все-таки кушать очень хотелось, а оконфузиться — нет.

— Ваш срок обучения продлен, — тут же выпалил первый покровитель.

Не удивлена. Я предполагала, что мне придется задержаться в стенах пансионата. Наверное, это связано с тем, что им понадобится больше времени, чтобы определить в чьи руки достанется мое тело.

— И насколько? — громко спросила я, заглушая урчание желудка.

Кажется, никто не заметил.

— Вместо стандартного года, Инари, ты проучишься три года, — второй покровитель пришел на выручку первому.

— Три года?!

'Еще три года в этом гадюшнике? Но...не слишком ли долгий срок? Нет',— вспомнив о выбранных покровителями направлениях, сама себе ответила я.

Три года на радость сестрам Ордена... Три года в ненавистных стенах...и время на то, чтобы придумать выход из создавшегося положения! Не знаю, что подумали мои собеседники, когда я лучезарно улыбнулась, но они дружно закашлялись.

Часто кашляют, заболели что ли?

— Лорды, это все вести на сегодня? — мой желудок громко напомнил о себе.

Покраснела до корней волос. Стыдно-то как.

— Да, Инари, прости...

— Мы более не станем вас задерживать, — перебил Маршал извинения второго покровителя, а жаль, я бы послушала.

Медленно поднялась из кресла и сделала шаг навстречу мужчинам. Так же неторопливо присела в кникенсе.

— Благодарю за оказанную милость, не позднее чем завтра, список выбранных предметов будет передан сестрам Ордена, — опустила голову, не делая попыток выпрямиться.

— Надеюсь на ваше скорейшее выздоровление, леди Инари, — голос Маршала раздался у самого уха.

Когда мужчина успел подойти так близко? И зачем он, пусть и невесомо, но провел по моим волосам? Спокойно вытерпела эту неожиданную ласку. И совершенно не удивилась, когда и второй мужчина пожелал прикоснуться ко мне.

Правда, его теплую ладонь я ощутила во всей красе. Он, в отличие от Маршала, нежно провел по щеке.

— До скорой встречи, Инари, — прошептал второй покровитель и торопливо отошел.

Я дождалась удара двери и только тогда разогнулась. Господи, сохрани и спаси!

Неужели мне придется терпеть их касания на протяжении всего времени обучения? И как я должна реагировать на их желание меня трогать? Это странно! Нет, объятия и даже поцелуи не возбраняются между покровителями и воспитанницей, но не более. Да и поцелуи — мимолетные и не носящие откровенного характера: в лоб, ручку и щеку.

Но ласкать Бледную Моль? У них случайно не возникло желания помыть руки? Судя по всему, нет, а жаль! Значит мои старания прошли даром!

Неужели мне придется каждому выражать свое восхищение и почтение? Придется. Этому нас обязывает устав Ордена Магнолий.

— Будьте вы прокляты! — падая в кресло, воскликнула я.

Ненавижу! Сейчас, когда я одна в комнате могу позволить себе роскошь — не сдерживаться. Почему судьба так жестока ко мне? Зачем я появилась на свет у аристократки? В том, что моя мать голубых кровей, сомневаться не приходилось. Иначе, я бы попросту не оказалась в пансионате покорных, а содержалась в одном из многочисленных приютов нашей империи. Отрабатывала бы свое проживание, училась и мечтала о своем доме. И была свободной! Полностью свободной от желаний лордов и устава Ордена Магнолий! Кому было бы дело до простой сироты? Сироты низкого происхождения? Кем бы ни были мои родители, уверенность в том, что они живы, никогда меня не покидала. Впрочем, как и родители других воспитанниц. Это только простолюдины отказываются от своих детей под властью смерти. Проще говоря, умирают. Есть, конечно, исключения, но основная масса сирот — круглые сироты, те у кого нет в живых родителей. Но какая бы нищета не гнула их спины, свою кровиночку на попечении империи эти люди не отдают.

А мы — ценный товар. Товар, а не дети! И трижды проклятыми становятся все знания, которые мы получаем в этих стенах. Знания доступные только леди. Зачем они тому, кто навеки заклеймен позорным — 'бастард'?

Злость бурлила во мне. Хотелось разбить что-нибудь в дребезги, но я заставила себя медленно дышать, чтобы успокоиться. Нет, сейчас не самое лучшее время искать ответы на свои вопросы. Да и получить их не от кого. Странно, а где же матушка Гелла? Она должна была прийти за мной для того, чтобы сопроводить на обед. Сама, к сожалению, я и не дойду, и не поем.

Вдруг мне почудилось будто кто-то наблюдает за мной. Это ощущение усиливалось. Вскочила с кресла, прислушиваясь к шороху в паре метров от меня.

— Кто здесь? — сглатывая, потребовала у тишины.

Никто не ответил, но моя тревога росла.

— Я знаю, что вы здесь! — стараясь говорить медленно и без эмоций, сообщила неизвестному.

Мгновение и меня подхватили сильные руки. Успела сделать несколько болезненных вдохов, кем бы ни был мой визитер, но заботой он не отличался. Ребра, сжатые его руками, нещадно ныли. Еще секунда и спина врезалась в перину. Зачем он отволок меня в спальню? Не узнать свою кровать я не могла.

Мужчина прижал меня своим телом, его рука скользнула под юбку. Я сжалась в тугую пружину и попыталась отпихнуть его. Холодные пальцы сомкнулись на моем колене. Моих сил не хватало для достойного отпора, но я продолжала молчаливую борьбу, не позволяя мерзким рукам пробраться выше по телу.

Страх лишь на мгновение окутал мое сознание. Всего один вдох и знакомый аромат вскружил голову. Я поняла, кем является мой мучитель. Это знание настолько поразило меня, что невольно рассмеялась. Короткий смешок и я перестала сопротивляться.

— Неужели, вы наконец, поняли, что представляют собой уроки любви? — опустив руки на покрывало бросила, как я думала, в лицо мужчине,— Все-таки решили стать моим первым мужчиной?

Глава четвертая

— Первым мужчиной? — замер визитер. — Как такое возможно?

В этот момент мне остро не хватало зрения! С удовольствием бы глянула в наглую рожу третьего покровителя! Мало того, что посмел напасть, так еще удивляется моей невинности! Словно он не с воспитанницей Ордена Магнолии дело имеет, а с обыкновенной портовой шлюхой. Как жаль, что даже пощечину не дать! Смелости хватит, а вот с прицелом — проблема.

Мужчина ждал ответ. Мне же хотелось поскорее спихнуть его тело. Слишком тяжелый для меня.

— Все девушки, находящиеся на попечении пансионата, сохраняют невинность до восемнадцати лет, — с трудом дыша, пояснила, — и вы не могли не знать об этом!

— Разве вы еще не совершеннолетняя? — искренне изумился мужчина, даже не делая попытки встать,— тогда, что вы делали в Красном Доме?

Я буквально поперхнулась воздухом. Нет, каков нахал! Обвиняет меня в том, что все еще являюсь непорочной девой!

'Что делала? Что делала? — мысленно передразнила покровителя, — Приговора ждала!'.

Тот день сам всплыл в памяти. Нас собрали на улице перед воротами пансионата. Всех десятерых девушек, которые не имели покровителя. Три кареты, запряженные четверками великолепных лошадей и с плотно зашторенными окнами, уже ожидали нашего появления. Мне довелось ехать в компании директрисы...в четвертом, ее личном экипаже. Потому что воспитанницы наотрез отказались ехать со мной и, тем более, сидеть на одной скамье. И тому было несколько причин. Нет, обыкновенно, меня попросту не замечали. Нахожусь рядом или нет, никого не волновало. В день смотрин я расстаралась на славу: натерлась в каморке конюха мазями, в несколько слоев, смазала жирным маслом волосы, чтобы они висели нечесаной паклей, а также не менее часа гуляла по конюшне и конечно, аромат навоза пропитал не только мою одежду, но и кожу с волосами.

Да... такого сестра Антония никак не могла ожидать. Поэтому вместо положенных трех часов, которые она должна была посвятить моему внешнему виду, выделила всего полчаса. А увидев меня, чинно дожидающуюся в назначенной комнате и в положенное время, хлопнулась в обморок.

В глубине души я радовалась, а внешне мямлила нечто невразумительное, пока меня отмывали в ванне. Да только все равно не отмыли. Запах, пусть и не настолько резкий, остался. Волосы также висели сиротливой мочалкой. Кожа, несмотря на прилагаемые усилия, а по сути яростное трение, даже не покраснела. В итоге, волосы собрали в пучок и накрыли шляпой. Безобразной серо-зеленой шляпой. В тон моему платью.

Как я выдержала облако из духов и благовоний — не знаю. Думала задохнусь, не сходя с места. Но и эта мера ни к чему не привела. Аромат конского навоза все равно дразнил обоняние.

Надо ли говорить, что меня не пустили в главную залу, где местные клиенты, в чье число входили высокородные, ждали представления девушек? Я не знаю, что именно делали воспитанницы, так как в это время блуждала по коридорам Красного Дома. Меня восхитил интерьер: роскошный, но не вычурный, в мягких, не кричащих тонах. Но еще больше меня удивило наличие картин на стенах. Их то я и рассматривала, кажется, вслух делая комментарии. За что и поплатилась, пропустив приближение одной из куртизанок. Мне чудилось, что за своеволие обязательно последует наказание, но...