Ночь красной луны 2: мой враг.

Ну вот теперь стою перед ареной и с улыбкой смотрю в встревоженное лицо супруга. Ой нет, он не за меня боится, просто опасается, что от арены может камня на камне не остаться. Он-то меня за эти две недели ой как хорошо узнал, в отличие от блондинчика. Ну да ладно. Ко мне подошел Свен и только попросил:

— Главное — живым его оставь, а так на все даю добро.

— Хорошо.

Свен встал рядом с сыном и мы с моим противником вошли в круг. В старые времена из такого круга мог выйти только один — победитель, но, поняв, что от стай скоро ничего не останется, это правило убрали. Вот тут меня блондин и удивил. Он встал широко поставив ноги(прямо так и напрашивается на удар)и громко крикнул в толпу:

— Я требую бой на смерть. Из круга выйдет только один волк!

— Ой, дурааак! — послышался голос Свена. — Сам себе приговор подписал.

Я вздохнул, пожал плечами и ответил на это единственное, что мог:

— Хорошо. Сам выбрал.

Блондин упал на колени, разрывая одежду и перетекая в волка. Я почти улыбнулся, довольно милый белый с серой полоской от носа по всему хребту и до кончика хвоста волчок. Он оскалился и зарычал.

"Моя очередь".

Продолжая стоять, аккуратно снимаю рубаху и начинаю медленно трансформироваться в своего зверя. Чувствую как когти удлиняются, как вытягивается лицо и пробивается шерсть, как меняется зрение и перемещаются кости. Пара секунд и на землю опускается волк. Толпа пораженно ахает. Я отлично знаю, что они видят, невысокий и хрупкий человек, как волк я поражаю своими размерами. Сейчас посередине круга стоит огромный, черный зверь с золотыми проблесками, наполовину крупнее белого. Я вижу свое отражение в его глазах и страх, но он еще пытается доказать себе, что мои размеры ничего не значат. Белый рычит на меня, пытаясь казаться грозным, но его хвост уже подергивается, пытаясь прижаться к ногам. Меня его рык не трогает. Я скалюсь и выдаю рычание такой силы, что самцы стаи по инерции опускаются на одно колено. У многих под действием моей силы начинается трансформация.

"Да, я тоже альфа, но из-за того, что никогда не хотел покуситься на власть отца и брата, никому и никогда не показывал своей силы. Обо мне знали только члены семьи. Многие в моей стае делали выводы, что я вообще не имею второй сущности".

Я первым кинулся на противника, сметая его с дороги. Подминаю под себя, с рычанием смыкаю зубы на напряженной шее и наступаю лапой на живот. Теперь он либо сдастся, либо будет убит. Все в его руках, от меня уже ничего не зависит. Я жду и хорошо вижу, как борется его гордость с желанием жить. Я почувствовал, как тело подо мной расслабилось и обмякло, уши опустились к голове, а хвост поджался и прижался к животу, чуть подрагивая. Медленно отпускаю его шею, убираю лапу и утыкаюсь носом в живот. Если он сейчас посмеет дернуться и не признает меня главным, я обязан буду его разорвать. То, что белый подставил самое уязвимое место — брюхо, он признал сильнейшего и подчинился. Все еще порыкивая, отхожу от волка и медленно вразвалочку подхожу к супругу. Гуннар с улыбкой опускается на колени, обхватывает меня руками и зарывается носом в густую шерсть, пальцами теребит мне холку.

— Ты красивый, — шепчет он мне в самое ухо.

Я ложусь на спину и подставляю брюхо под его пальцы. Одним маленьким движением признаю в нем главного. Так надо...

Полгода спустя:

POV. Гуннар.

Тот бой, что я тогда видел, и боем назвать нельзя. Кто же знал, что малыш Рогни окажется таким крупным зверем. С тех пор мы много раз бегали по лесу. Он все же оказался на чуть-чуть мельче чем я. Через три месяца мы стали замечать как меняется тело Рогни. Я был счастлив. Ребенок от любимого, что может быть лучше? Рогни шипел и ругался, объясняя, что лучше будет, если я сам буду вынашивать ребенка. На некоторое время меня отлучили от общей постели, и я чах от тоски на улице. Это меня не только из кровати выгнали, но и из дома в целом. Ну, где я ему найду зимой фрукты, которые созревают летом? А ему дай и все. Вздохнув, почесался задней лапой за ухом и печально уставился на входную дверь. Дверь открылась и оттуда выплыл мой супруг с большим бутербродом в одной руке и внушительной чаркой сока в другой. Медленно переваливаясь, он спустился по лестницы и пошел в сад. Я перетек в человека и, нисколько не стесняясь своей наготы, кинулся следом. А вдруг он споткнется? Пробегая мимо окна сдернул штору и повязал вокруг бедер(вот хорошо, что зима у нас теплая).

Рогни сидел на скамейке и флегматично пережевывал бутерброд и о чем-то думал. Мне совсем не понравилось выражение его лица.

— О чем ты думаешь, любимый? Кто тебя расстроил?

— Приходил твой отец. Сегодня у него был посланник от папы Рагнара. У моей сестры какие-то проблемы.

"Это просто какая-то неугомонная семейка! Ну, и во что она вляпалась?!"

А это, дорогие читатели, уже другая история.