Завлаб

А еще молодым сварщикам мозги туманили перспективы. Им обещали работы по сварке деталей морских судов, которые — вы не поверите! — предстояло целиком делать из железа. Понятное дело, не сразу. Но понятие экзаменов было уже знакомо всем местным. Что ж, пройти испытания? Не сразу, а после обучения? Дело насквозь привычное. Но между делом предстояло изготовить не десяток и даже не сотню — полтысячи бочек.Да не просто так: под контролем девчонок-придир. Те, напуская на себя неприступный вид, тщательно мерили продукцию, щурились, цокали языками, покачивали прическами... Иногда бочки браковались. Со спорами, ясно дело.

Тем временем разногласия тихо, а иногда и громко появились насчет того, что везти в Асунсьон. Все кандидаты на переговоры — да чего там, все руководители Эсперанцы — понимали, что речь пойдет не только о подарках Самому Главному. Главный упор делался на серийной продукции. Конечно, в первую очередь это относилось к оружию (пистолеты, винтовки, пулеметы и пушки) и сопутствующим товарам. К ним относили боеприпасы всех калибров и то, что было продано аргентинским и бразильским военным, то есть металлические части для гладкоствольных дульнозарядных ружей. Также к серийным изделиям причислили драгоценные камни. Это по стоимости представляло самую весомую часть предполагаемого парагвайского экспорта. А еще в массовом производстве энную долю составляли простецкие металлоизделия: лопаты, тяпки, грабли, лемехи плугов, проволока, гвозди, шурупы и прочий крепеж. Двигатели и узлы, отноящиеся к морских судам, единогласно решили вынести за пределы рассмотрения.

Отдельной категорией пошли мелкосерийные изделия. Сюда отнесли бинокли, оптические прицелы и барометры. Ходики пошли за массовую продукцию, а вот наручные часы не решились предъявлять. Корольков выразил свое мнение о них в словах:

— Этакое даже стыдно показывать.

То, что относилось к железным дорогам, тоже решили отставить. В конце концов, то, что попаданцы назвали 'тепловозиком' даже не было доведено до ума. Аналогично можно было выразиться о подвижном составе. Кстати, до сих пор не были преодолены разногласия в части шпал. Романтики настаивали на бетонных, прагматики полагали, что для дороги, которая неизвестно сколько просуществует, вполне сойдут и деревянные. В конце концов победили реалисты, указавшие, что решение о строительстве железной дороги, хотя бы и узкоколейки, принимает государство. И тут зачастую политика главенствует над экономикой.

Холодный подсчет всего, что надобно взять в Асунсьон, недвусмысленно показал, что в моторку это нипочем не втиснуть. В результате 'Гордость Параны' загрузилась... не сказать, что по самую грузовую марку, но уж верно в трюмы вместилось не менее семи тонн.

Дон Карлос Лопес принял делегацию не мгновенно. Впрочем, на такое никто и не рассчитывал.

— Оно и к лучшему, — рассудил замзав, — сможем без спешки выгрузить.

Выгрузка, тем не менее пошла резво. Куда медлительнее оказались темпы организационной работы. Требовалось взять в аренду склады (аж два), условиться о перевозке грузов до того, что его превосходительство именовал 'дворцом'. Транспортных средств мощностью в одну лошадиную силу каждый понадобилось аж полтора десятка. И сверх того, конечно, охрана. Иновременцы рассудили, что своими силами не справятся.

Все экспонаты были доставлены туда, куда было указано: в сравнительно небольшую комнату, которую трудно было назвать роскошной. Именно в ней и состоялась первая встреча.

Диктатор восседал не на троне. Скорее это можно было назвать председательским креслом. Но он был в зале не один.

И завлаб, и его зам первым делом обратили внимание на молодого человека или даже юношу, сидевшего чуть-чуть наособицу. Его портрета не было в компьютере, но сходство с его превосходительством трудно было не заметить. Русские обменялись взглядами, а капитан Васильев сделал жест ресницами. Ошибиться было невозможно.

Еще один персонаж тайны не представлял. Им был никто иной, как хорошо знакомый всем русским отец Эрнесто.

Молодой человек был представлен. Это и в самом деле оказался Франсиско Лопес, сын Карлоса.

После надлежащих приветствий председательствующий, он же хозяин кабинета, перешел к делу без обычных южноамериканских церемоний.

— Господа, насколько мне известно, у вас были два вооруженных столкновения на море. Я бы хотел подробного рассказа.

На этот момент акцент дона Вовы уже не стоил эпитета 'ужасный'. Скорее он был 'очень заметным'. Но бывший разведчик умел докладывать по существу, не упуская при этом ни единой детали. Речь его была хоть и корявой, но вполне понятной. К тому же выступление сопровождалось показом образцов вооружения. Наибольшее впечатление, как и ожидалось, произвели именно они. Юный дон Франсиско не скрывал эмоций. На лице у него ясно читалось: 'Папа, разреши пострелять из вот этого, того, а также из тех!' Впрочем, папенька сохранял полную бесстрастность.

Описание корабля, способного без бункеровки и на громадной скорости пересечь Атлантический океан туда и обратно, тоже впечатлило. Франсиско Лопес даже позволил себе нарушение субординации, заметив:

— С таким кораблем аргентинцы не смогут помешать нам свободно выходить в океан. И мы сможем торговать со всей Европой!

Отец красноречиво глянул, промолчал, но сделал жест гостям.

Дон Серхио не замедлил с контраргументами.

— Это не так, уважаемый Франсиско. И на то есть несколько доводов. Первый: мы выходили из залива Ла-Плата без ведома аргентинских властей. Точнее сказать, наш корабль вообще не заметили. Не исключаю, что такое мы сможем проделать несколько раз. Но рано или поздно Буэнос-Айрес спохватится и начнет целенаправленно нас выискивать. А в случае войны с Аргентиной их флот, гораздо более многочисленный, просто задавит нас числом. Еще одна причина для осторожности: реакция европейских стран. Будьте уверены: конкурентов они не потерпят. Например, в Англии до сих пор действует Навигационный акт, который для многих видов товаров разрешает торговлю только через английские суда. Для некоторых стран есть льготы, но к ним Парагвай не относится. Да, возможна торговля через французские и голландские порты. Но если она окажется успешной — будьте уверены, вмешаются европейские пираты, пусть даже при каперском свидетельстве. В отношении Англии мы уже представили доказательство. И ведь есть еще Соединенные Штаты Америки. Там конкурентов тоже не жалуют. Их флот растет день ото дня. А полноценная война с Аргентиной... для Парагвая в его нынешнем состоянии она обойдется очень дорого.

Тут заговорил уже сам правитель.

— Так вы полагаете, что торговля с европейскими странами вовсе невозможна?

— Я бы так не сказал, ваше превосходительство. Например, возможна торговля через посредников. Конечно, мы при этом теряем в деньгах. Или же торговать разовыми партиями товара. Продали — и нас нету. Например, это может быть торговля драгоценными камнями.

— Покажите образцы, сеньор Серхио.

На неопытный взгляд камни были красивы, но не более того. Оценить же их ценность ни хозяин кабинета, ни его сын не могли.

Следующий вопрос дона Карлоса предвиделся. И завлаб взял инициативу на себя, опередив господина консула.

— Сразу же должен пояснить, господа. На территории Парагвая нет месторождений подобных камней. Во всяком случае, мы их не знаем. Другими словами, все это — не парагвайского происхождения. Но есть возможность достать даже лучшие камни из мест, про которых никто — и Европа тоже — не знает. То есть их добыча законна, и ни одно государство не может предъявить претензий.

Верховный вождь пропустил мимо внимания толстый намек на контрабанду, но проявил дотошность в части вида представленных камней:

— Я здесь вижу рубины, сапфиры и изумруды. А какие другие камни вы имели в виду?

— Алмазы. Но ценность любых камней в необработанном виде примерно в десять раз меньше, чем ограненных. Однако гранить мы не умеем, да и дело это не быстрое. Нужно добираться до центров обработки: Антверпена, Амстердама. Самое главное: алмазы эти можно добыть, переплыв Атлантику. Трудно, но возможно. Одно неизвестное месторождение мы знаем. Но только одно — из тех, куда вообще можно добраться. Для этого понадобится океанский корабль.

— Уже имеющийся подойдет для этой цели?

— Да. Но такая экспедиция — дело нескольких месяцев. И нам кажется, что могут найтись другие, более неотложные дела.

Глаза диктатора сузились.

— Изложите подробнее вашу мысль.

— Охотно, ваше превосходительство. Первоочередное из них: добыча земляного масла, которое мы именуем 'нефть'. Для этого понадобятся регулярные рейсы судов — наших или посредников — до города Сантьяго-де-Леон-де-Каракас. В тех краях имеются источники нефти. Это дело крайне важное: на продуктах переработки нефти работают наши двигатели. Но есть обстоятельство более общего плана. Наш опыт говорит, что единственным шансом для Парагвая стать сильной страной — это добиться экономического процветания. Это означает сильную промышленность, в том числе военную. И развитая сеть транспортных... э-э-э... линий — обязательное условие. Так вот: развитие промышленности и есть второе дело. И быстро его не провернуть.

— Вы хотите сказать: одного лишь речного транспорта недостаточно? И придется строить дороги?

— Именно так, ваше превосходительство, в том числе железные. А они, в свою очередь, требуют много железа. Один европейский мыслитель заметил: процветает не страна золота, а страна железа. Конечно, для всего этого понадобится политическая воля. А также, коль скоро задумывается обширная внешняя торговля, строительство железной дороги к соседям требует хороших отношений с ними.

Завлаб не стал делать ссылку на Жюля Верна. Именно из его романа 'Дети капитана Гранта' мысль насчет железа была заимствована. Но сама книга еще не вышла в свет. Это должно было произойти через двадцать четыре года.

Юный сеньор Лопес не унимался:

— Но, господа, ваше оружие представляет собой грозную силу даже сейчас и даже на суше. Мы не хотим воевать, но нас, весьма возможно, вынудят. Например, состоится вооруженное нападение на Парагвай или на его союзника.

Зав глянул на зама. Тот вступил в дискуссию.

— У Парагвая может быть лишь два верных союзника: его армия и его флот. Так выразился один из российских императоров применительно к своей стране, но от этого мысль не перестала быть правильной. Что касается парагвайской армии, то ее сила должна включать высокую степень обученности. Это относится как к нижним чинам, так и к офицерам и даже к генералам. И такое состояние достигается долгим трудом; никакая храбрость не заменит умений и опыта. Вторая и тоже очень важная составляющая силы любой армии — логистика. Другими словами: скорость перемещения и снабжения. Наше оружие хорошее, спору нет, но оно потребляет несметное количество патронов. Отметьте, господа: не пороха, не пуль, а именно патронов. Особо отмечаю: ни имеющийся дымный порох, ни пули для нашего оружия не подходят. Ну и снарядов к артиллерии крайне мало. Чтоб не быть голословным: именно артиллерийский огонь является причиной самых больших потерь у противника. Наполеон это понял первым...

Это был неявный выпад в сторону юного Лопеса. Попаданцы знали, что тот был большим поклонником этого полководца.

— ...он был превосходным артиллеристом, потому и одерживал столько побед. Другое дело: Бонапарт, будучи величайшим тактиком среди своих современников, не был великим стратегом. Вот почему он проиграл войну с Россией. Возвращаясь к теме вооружений: надо копить силы.

И тут в беседу вклинился доселе молчавший участник. Разумеется, отец Эрнесто был изысканно вежлив.

— Я заметил, господа, что вы в своих действиях опираетесь не на самую образованную часть парагвайского населения. Среди ваших работников, а равно матросов много не только метисов, но также индейцев и даже девушек, хотя у всех них уровень образования — самый начальный. Не сомневаюсь, что у вас на то имеются причины. Не будете ли вы любезны их разъяснить?

Отвечать взялся сам Федоров. Как ни крути, он лучше всех русских владел вежливыми формами испанского языка — кроме, может быть, капитана Васильева.

— Вы, конечно, правы, святой отец: эти причины существовали и существуют. Наш опыт преподавания говорит, что гораздо легче обучить, чем переобучить.

Последовала значительная пауза. Из всех присутствующих парагвайцев лишь священник имел некоторый опыт преподавания. Поэтому только он слегка кивнул.

— Но у нас, — продолжил завлаб, — была еще одна причина обучать этих молодых людей... и девушек тоже. Наше обучение для них — как бы не единственный шанс на продвижение в карьере. Если мы будем строить парагвайский флот — через это обучение он получит квалифицированных унтер-офицеров или, самое меньшее, опытных матросов. Это уже очень много. Конечно, мы не планируем делать моряков из девушек...

Федоров улыбнулся, давая понять, что эти слова — не более, чем шутка. Парагвайцы, даже сам Карлос Лопес ответили улыбками.

— ...но существуют профессии, где женские руки и глаза заметно лучше мужских.

Опытный лектор снова сделал паузу. За это время слушатели должны были мысленно перебрать профессии в тщетных поисках такой, в которой женщина оказывается лучше мужчины.

— Вот вам пример. Этот оптический прибор мы именуем биноклем. Он намного удобнее обычной подзорной трубы — как размерами, так и качеством изображения. Попробуйте.

Некоторое время бинокль ходил по рукам. Впечатлились все, а на лице младшего Лопеса открыто читался щенячий восторг.

— Так вот, господа: прибор этот создан женскими, точнее, девичьими руками. Только девушки достаточно усидчивы, чтобы отполировать линзы должным образом. Это относится и к приборостроению вообще. Между прочим, их начальница — тоже женщина. Ее вы хорошо знаете: донья Тамара. А теперь представьте: насколько привлекательной может быть такая профессия для девушки из очень бедной семьи, у которой все приданое — пара рук. У нас за два года (это самое большее) такая работница станет обеспеченной сеньоритой, у которой на руках будет не только некоторая (и не такая маленькая) сумма денег. Нет, у нее будет также престижная профессия. И образование, ибо своих работников мы также обучаем. Самое же главное: за место в нашем городке любой работник будет цепляться ногтями и зубами. Нигде больше такого не найти. Не то, что в Парагвае — в обеих Америках, даже в Европе. Результат? Мы вырастим яростных патриотов Парагвайской республики.

— Вы предполагаете, что метиски и даже индианки гуарани способны на такое обучение.

Это был не вопрос — утверждение. Что делать: даже вроде как прогрессивный Карлос Лопес отнюдь не был свободен от вековых расовых предрассудков.

— Мы, ваше превосходительство, такое не предполагаем. Мы это знаем.

Сын и отец переглянулись. И тут дон Карлос снова проявил себя как тонкий политик. Он ловко сменил тему.

— У нас остались другие непроясненные вопросы. Как надлежит поступить с теми драгоценными камнями, которые лежат на этом куске полотна?