Спасти Ссср ч8

04 апреля 1986 года

Центр Чикаго

Те же дни

Ну и дождина...

Дождь заливал Чикаго, хлестал по его бетонным улицам и небоскребам, по маленьким пиццериям маленькой Италии и молочарням маленькой Польши, где как и в Польше большой — подавали "пероги". Дурная погода для Чикаго не новость, рядом — крупнейшие озера континента, а дождь притягивает дождь. В дождь проще творить всякие черные дела, люди становятся более рассеянными и не думают ни о чем кроме как — быстрее попасть домой и обсохнуть.

Черный Форд ЛТД восемьдесят третьего года выпуска — стоял у проулка, в котором стояли мусорные контейнеры и спал бомж — Чикаго в этом смысле не перенял шокирующего приезжих обычая Нью-Йорка выставлять мусор в пакетах у края тротуара — тут были как раз проулки и там стояли большие контейнеры, а парковать машины там было нельзя. Но Форд стоял потому что его временные владельцы не боялись парковочной полиции. В машине, стоящей напротив роскошного отеля, где поселили советскую делегацию — сидели двое. Тот что за рулем — постарше, в модном бежевом акриловом свитере поверх рубашки лондонского покроя и легких брюк чинос. Тот, что на переднем пассажирском, более молодой — был одет в дождевик поверх изрядно промокшего костюма, в котором он ходил в отель.

— Все устроено, сэр — сказал тот, что сидел на переднем пассажирском — горничной заплачено. Гостиничному детективу тоже.

— А пресса?

— Подъедет когда все начнется.

— Ты уверен?

— Местные акулы натасканы на кровь. Они не упустят...

— Привет...

Старший ЦРУшник резко посмотрел в окно — у машины стоял человек в синем, темно синем (цвет Дарк Нэви) пальто, которое носили офицеры ВМФ и которое иногда носит в своих фильмах Джеймс Бонд. Но он не был офицером ВМФ. И Бондом он тоже не был.

-О, нет...

ЦРУшник за рулем оглянулся на своего младшего товарища, который кусал губы и про себя ругался на испанском языке последними словами

— Впусти его — сказал он

От человека в синем морском пальто — следовало ждать неприятностей, но и отделаться от него было проблематично, скажем так. Он был в своем городе, а они — в чужом. И они нарушали закон — а учитывая то, что происходило сейчас в Конгрессе...

Если сейчас засветиться — их просто выставят напоказ и публично выдерут. Тем более местные демократы...

Тем не менее, они понимали, что отделаться от этого урода не получится...

Сидевший за рулем ЦРУшник разблокировал двери, и человек в синем морском пальто ввалился в салон их Форда, принеся с собой промозглую сырость и запах сырой шерсти, перемешанный с запахом дорогого парфюма...

— Рад вас видеть ребята — жизнерадостно сказал он — закон нарушаете?

— Тебе это ново? — огрызнулся старший из ЦРУшников

— Да как сказать.

Севшего в машину человека звали Аарон Флинн, он был наполовину евреем, наполовину ирландцем — один из немногих в руководстве полиции Чикаго, кто не числился в ассоциации "сыны Италии". Впервые он засветился в Сайгоне, где занимался какими-то темными делами, связанными со строительными подрядами — строили тогда американцы много, война позволяла списывать большие деньги. Тогда он из полиции уже ушел, был "консультантом по безопасности" в огромной строительной компании, а сейчас — имел какое-то отношение к команде прокурора Дейли, который шел к власти в городе, чтобы занять место отца. Флинн был тесно связан с местной полицией и не менее тесно — с криминальным миром. Как это и бывает в Чикаго.

Но сейчас важно было не это, а то что закон запрещал ЦРУ проводить любые операции внутри Соединенных штатов.

— Мы ничего не делаем.

— А что вы тогда тут нарисовались?

— Не твое собачье дело.

— Приехали на конгресс?

В отеле действительно происходил конгресс каких-то врачей.

— Может и так. Тебе то что?

— Стоматологов?

— Допустим.

— В таком случае вы не по адресу. Здесь происходит конгресс кардиохирургов. Дорогу отсюда найдете? Могу показать.

Старший из ЦРУшников развернулся на своем переднем сидении

— Послушай, Аарон — сказал он — на твоем месте я бы убрал твою хитрую еврейскую задницу из машины. Федеральное правительство давно интересует, что происходит в этом городе, окей? И ты часть того что здесь происходит.

— Ага. А ваш помощник...

...

— Ну, тот тип, с которым вы сюда приехали. Латиноамериканец. У него интересно, грин-кард есть?

Старший из ЦРУшников понял, что их подручного уже схватила чикагская полиция. Или моб, большой разницы нет. Скорее всего, их отследили еще на этапе заселения в номер — здесь стучат все. Никого не интересует, если ты привел в номер бабу — но трое мужиков, из которых один латинос, при этом явно деловые...

Родриго будет молчать, чтобы не произошло — его в свое время пытали партизаны, он не заговорил. Куда хуже будет, если его предъявят публике.

— А ты не охренел?

— Господа, здесь проходит конгресс кардиохирургов. А еще в этом отеле поселилась важная советская делегация, точнее — казахская делегация. И вот появляетесь вы — типа из конторы на три буквы, от которой за версту веет неприятностями.

Молчание. Потом старший спросил

— Что такое верста?

— Такая мера длины... неважно. Верста — это то, на каком расстоянии вам следует держаться от казахских конгрессменов, окей? Это гости города, они здесь по важному делу, точнее делам. И мы не допустим, чтобы здесь шныряли всякие типы с шпионскими рожами и омрачали своим присутствием. Убирайтесь отсюда.

— А если нет?

— А если нет, то мы соберем пресс-конференцию. И предъявим вашего дружка, который явно из Сальвадора или откуда еще. После чего ваши республиканские задницы будут в полном дерьме, и ваши дружки из Контрас — в еще большем дерьме. Надо вам это?

— Мы просто выполняем свою работу — некстати встрял младший

— О. Слова не мальчика, но мужа — мгновенно отреагировал Флинн — парень, а что я, по-твоему, делаю в этой машине? Я тоже выполняю свою, черт возьми, работу. Которая заключается в том, чтобы держать дерьмецов как ты подальше от этого благословенного, хотя и очень дождливого города. Ты приехал сюда, чтобы устроить провокацию с гостями — но у тебя это не вышло. Я просто даю тебе шанс осознать неправильность своего поведения и свалить отсюда. Быстро и без лишнего дерьма.

— Там крупный...

— Хорошо, мы уезжаем — перебил старший

— Вот и отлично. Вашего парня отвезут на вокзал в Чикаго и посадят на поезд. Он интересно английским владеет?

— Да — процедил старший

— Интересно при нас он не сказало ни слова. Мы уж думали не искупать ли его в озере. Если он не говорит, зачем он нужен?

Флинн приоткрыл дверь

— Дорогу мы вам все-таки покажем. Сейчас пойдет полицейская машина, держитесь за ней. Бывайте.

Сбоку — синий всполох мигалки прорезал пелену дождя...

12 апреля 1986 года

Москва, СССР

Больница Четвертого главного управления Минздрава

Все-таки... глобальное потепление было, это не шутки. Почти середина апреля — а в Москве все еще снег. Сорок лет спустя — в Москве и в январе порой снега не бывало...

Огромный, черный, особого черного цвета, будто залитый стеклом ЗИЛ (такая технология есть только в СССР и в Японии, Тойота так красит часть своих лимузинов Сенчури) остановился около главного входа, я выбрался из машины, поежился... не май месяц, холодно. Пробежал (занятия спортом дают о себе знать, и вес сбросил, все позвоночнику лучше) в вестибюль, там меня встречал Евгений Чазов, начальник четвертого управления Минздрава, и Юрий Плеханов, начальник Девятого управления КГБ. Ни тому ни другому я не доверял ни капли, но с должности не снимал, прежде всего потому что не было очевидной замены. Да и ...не хотелось особо в это влезать. На первом месте для меня экономика, не вытащим, не успеем вскочить в поезд полупроводников, ЭВМ и интернета — и все пропало. Почему, например США не ввели против СССР за Афганистан такие же санкции, как против России за Украину? Думаете, опасались? Хрена там — не могли! Силенок было маловато. Но если мы допустим, чтобы все финансовые транзакции шли через Нью-Йорк или Лондон, если допустим такое доминирование США в области международных финансов — то пиши, пропало. Введут. Причина неважна.

— Ну, что? — спросил я тоном, не предвещающим ничего доброго

— Откачали — выдохнул Чазов — сейчас в палате интенсивной терапии. Угрозы жизни нет.

Борис Николаевич Ельцин ездил по обмену в Нью-Йорк с парламентской делегацией Верховного совета СССР. Дополнительно — он должен был поездить по стройкам, посмотреть на технологию монолитного строительства и встретиться с Дональдом Трампом. Задание он выполнил, честь по чести, но уже в Шенноне ему стало плохо, а из Шереметьево-2 его увезли сюда в бессознательном состоянии. В машине остановилось сердце, пришлось делать реанимацию.

Съездил, называется

— Где его прикрепленный? — спросил я

Плеханов повернулся, кинул

— Подойди.

Подошел человек, которого я хорошо знал. Коржаков, мать твою. Бывший телохранитель Бабрака Кармаля.

— Пили? — спросил я

— Никак нет — тот замотал головой — нельзя.

— Что "нет"!? — взорвался я — ты на рожу свою в зеркало посмотри! Никаких объяснительных не надо! Тебя такого на плакат можно фотографировать: Пьянство — бич, пьянству — бой! Еще раз спрашиваю — пили?!

Коржаков заблеял

— Бориса Николаевича на приеме у Коча* угостили... потом еще у Трампа. Он уже на самолет садился... и подарки подарили. Там несколько бутылок было, виски, бурбон. Борис Николаевич бурбон решил попробовать, налил и мне. Я подумал...

— Что подумал?

...

— Что подумал?!

— Ну что... лучше с ним выпить. Борису Николаевичу меньше достанется.

— Юрий Сергеевич... — сказал я — гоните этого алкоголика из КГБ. Позорит органы только.

— Есть — отрапортовал Плеханов. Человек кстати непростой — несколько лет сидел в приемной Андропова, потом двенадцать лет возглавлял двенадцатый отдел КГБ (перлюстрация, прослушивание). Ближайший человек Андропова, хранитель многих тайн...

Но к Коржакову он будет безжалостен. При Андропове в КГБ был почти что сухой закон, кого поймали на пьянке — увольнение гарантировано. Был такой случай — офицер КГБ пропил деньги, выделяемые на оплату источников. Его вышибли с лишением звания и мрачной формулировкой "за дискредитацию звания советского офицера". С такой записью хорошо, если сторожем возьмут.

А Коржаков был как раз тем, кто Бориса Николаевича и спаивал. Зачем? Сначала по совету старших товарищей — да, и так от неугодного человека избавлялись. А потом и сам втянулся, стал попивать. Ох, рано встает охрана...

Кстати, Бабрак Кармаль тоже пил беспробудно. И тоже с Коржаковым. Сейчас лечится от алкоголизма здесь в Москве.

— За Борисом Николаевичем закрепите человека, который и сам не пьет, и у Бориса Николаевича, если что не постесняется отобрать. Найдется такой?

— Найдем, Михаил Сергеевич — вообще-то за такое могли и самого Плеханова снять, кандидат в члены Политбюро чуть не умер, а прикрепленный вместо того чтобы исполнить свой долг сам с ним пьянствовал. В момент можно разложение приписать.

— Ну, теперь наверх идем — скомандовал я

В палату мы вошли целой делегацией, но я сразу показал — уходите. Чазов, Плеханов и остальные — вышли, стараясь не шуметь, а я пододвинул ближе стул, сел молча у кровати Ельцина.

— Стыдно то как... — наконец, после долгого молчания выдавил из себя он. Ельцин прекрасно понимал, что про пьянку в самолете мне уже доложили.

— Борис Николаевич — сказал я — я ведь не отец тебе, и не мать. Следить, чтобы дитё всякую каку подобранную в рот не тащило.

Ельцин отвернулся — а что тут сказать.

— Я ведь тебя не просто так на Минстрой поставил, не просто так в Америку отправил. Верю я в тебя. Как в руководителя. Как в лидера. Но если ты не можешь себя сдержать, когда тебе бутылку преподнесли, какой ты нахрен руководитель?

Сказать было нечего.

— Посмотри на меня, Борис Николаевич — сказал я четко и внятно

Ельцин повернулся

— Ты же понимаешь — так же четко, внятно, раздельно произнес я — что простой человек в полтинник Генсеком не станет. Так?

Ельцин хотел что-то сказать, но не сказал

— Людей я вижу насквозь, Борис. Насквозь. И будущее вижу.

...

— Есть люди, которые знают свою меру, которым эту меру можно. Ты не из таких. Тебе нельзя нисколько. Ни грамма. Ни капли. Сердце не выдержит, при твоей-то конституции. Если не прекратишь, совсем, через десять лет тебя не будет в живых. Водка тебя в могилу вгонит. Если завяжешь, еще правнуков думаю, увидишь. Понял?

...

— Три удовольствия в твоей жизни есть. Баня. Теннис. И водка. Надо выбирать что-то одно. Впрочем, баню можешь оставить.

Я прервал контакт и встал

— Выздоравливай. Борис Николаевич. А выздоровеешь, пиши доклад. Что ты в Америке полезного увидел, и как нам все это использовать. Как там небоскребы строят, какие технологии. Про рынок арендного жилья и дома специально под аренду. С Трампом надеюсь, не только по вискарю ударяли? Про это отдельно напиши. Этот человек нам... нужен.

Ельцин понял — если от него требуют доклад, его, значит, не списали со счетов. Но легче от этого не стало.

А я понял, что надо перенимать американский опыт, создавать что-то типа общества анонимных алкоголиков. С собраниями, со спонсорами**, с обменом опытом трезвой жизни. Пьют то много. Таких Ельциных... хватает, закрывать глаза на это глупо. Запрещать водку... ну, проходили это уже. Будут самогонку гнать, пить одеколон. Бороться надо по-другому. Только кому поручить. Через профсоюзы что ли? Так Янаев и сам... не гоню только потому, что вреда от этого алкаша — комсомольца нет, а занимать пост кто-то должен.

* На тот момент мэр Нью-Йорка

** Спонсор в АА — это тот, кто уже не пьет и помогает новичку не свалиться обратно в яму пьянства

Несостоявшийся (может быть) генерал Коржаков был человеком очень и очень типичным. На его примере можно проследить и понять, откуда взялись могильщики СССР, и как проходило перерождение.

Биография его была не просто правильная — суперправильная, лучше и желать нельзя. И это само по себе заставляет задуматься: с самого детства, с 1917 года коммунистическая партия была одержима анкетированием и биографиями, истово веря в то, что это может сказать о человеке всё. Доходило до смешного — в КГБ например и в восьмидесятые не брали, если кто-то из родственников был на оккупированной территории — хотя это дичь дикая, не брать не родившихся тогда еще детей за какой-то грех родителей... да и какой к хренам грех? То, что пришлось до Волги отступать — это чей грех? Не власти ли? Или например — до последнего в КПСС старались не брать служащих, вроде как это партия рабочего класса. Выдерживали пропорции. Помогло?

Так вот, биография у Александра Васильевича была такая, что хоть фильм снимай. Про правильного советского человека. Отец — прошел Финскую и Великую отечественную, имеет награды, мать — ткачиха из деревни, тоже с трудовыми наградами. Крепкий спортивный мальчик — срочку попал служить не куда-то, а в Кремлевский полк. Там — выдвинулся по партийной линии, всегда во всех подразделениях — он был или политинформатором, или освобожденным секретарем. Его заметили и не оставили — пошел работать на завод, но только для того чтобы стаж рабочий набрать. Потом — сразу взяли в КГБ, в девятое управление. И снова — активист, член парткома управления. Закончил всесоюзную заочную юридическую школу — явно для пути наверх посоветовали, с определенного уровня без диплома о высшем образовании нельзя, хоть ты и охранник.