Так или иначе, спустя три часа Инью привёл алхимиков в сопровождении Сэма, Киры, Ливиа, Вика и, конечно, Ксана, зыркающего по сторонам — мол, не нападёт ли кто ещё? — к большим стальным дверям в Обработке. Надпись на входе соответствовала: «Малый зал Делания», не более, не менее. Внутри на первый взгляд ничего особенного: круглая аудитория, куча мелких платформ на одного человека, куда и разместились все подряд. А в центре — в центре буквально ничего.

— Можно пару вопросов, чувак? — Сэм пристроился на платформу подле Инью.

— Слушаю, — тот казался спокойным, но Сэм видел в его глазах блеск нетерпения и азарта. Как же Инью хотелось закончить это всё! Но и отказывать в разговоре не стал — пусть не как Ксан, но толику доверия-уважения Сэм заработал. Пора её использовать.

— Зачем каждый раз набирать новых алхимиков? Разве нельзя научить одних и тех же? Или дать им времени побольше? — в общем, напрашивалось, ну и заодно проверить бы, насколько Инью адекват.

— Нельзя, — похоже, Инью это тоже не нравилось. — Мэй и Метаморфоза запретили. Нужны чистые души. Часть алхимиков здесь — из прежнего набора, и так делают всё виртуозно, память я стёр, а навыки — остались.

— Слышал ли мой разговор с Грегоэлем? — по идее, Кира транслировала всем.

— Да, — нахмурился Инью. — Мне не нравится вмешательство Компании в наши дела. Даже если ты относишься к тем Торговцам, которые помогают Мэй...

— Я не об этом, — прервал он. — Грегоэль был уверен, что сегодня ничего не получится, а Марина, в свою очередь, уверена в обратном. Я поразмышлял, пока мы туда-сюда ходили, в чём тут дело.

— И в чём же? — а теперь заинтересовался. Чем его купила Мэй? Или чувак из тех психов, кому научный прорыв дороже жизни? Скорей всего — иначе давно бы Дэйос перевербовал.

— У меня, точнее, у Киры есть ещё один алхимик, — Сэм вздохнул про себя. Не хотелось. Хотелось приберечь тень Элизы на встречу с Мэй. А как встретиться с Мэй, если Делание будет неудачным? Да никак! Силой прорываться? Ну так Мэй же и прихлопнет, и права будет. Пора выкладывать все козыри на стол. — Вернее, копия алхимия, временная, но очень сильная и умная.

— И эта «копия» знает что-то, что не знает Метаморфоза? — испытующий взгляд.

— Давай так, чувак. Оригинал этой алхимички управлял созданием вещи круче, чем вселенная. Удачным созданием. С первого раза. Ну как, убедительно?

— И вы берели её, потому что временная! — ухватил суть Инью. — Хорошо, Сэм, я доверюсь тебе в этот раз. Ксан, пожалуйста, позволь...

— Валяйте, — махнул тот рукой. — Если что, я наготове, только кликни, — и погладил рукоять Муспелии.

— Не вмешивайся, если на меня не нападут, — добавил Инью. — Кира?

— Давай, — подбодрил Сэм явно застремавшуюся подругу.

— Ну, была не была! — холодовым восприятием уловил распаковку из капчалога, да только не понял ничего.

— Что?! — произнесла появившаяся Элиза. Пауза. Она замерла, прислушиваясь. — Ки... Кира? Почему я... я не должна быть на Дне! — резко повернулась к нему, — Сэм? Что происходит? — её тело расплылось на мгновение, а затем резко сфокусировалось, и он не то услышал, не то почувствовал щелчок. Будто что-то встало на место.

— Нас с Бетой выбросило сюда через пузырь сна, — на лице Элизы появилось выражение «невозможно», но она мотнула головой, мол, продолжай. — Бету откинуло до Киры, я отделался пропавшей силой, долго объяснять, но нам надо помочь местным в некоем Великом Делании, а ты же крутой алхимик?

— Ха, — выдохнула она. Подняла ладони и внимательно на них посмотрела. — Типа... Я... ладно. Значит, отдельная? — на лице мелькнула неописуемая гамма чувств. А затем вокруг тела мелькнули тени символов аспектов, и Элиза взяла себя в руки, посмотрела решительно и как-то обречённо: — Что именно я типа должна сделать?

— Великое Делание — это алхимический акт, который нужен моей госпоже, Мэй, — вызвался объяснить Инью. — Я не понимаю в полной мере, зачем он ей и что она хочет получить, но копия Метаморфозы, волшебной палочки госпожи, может вам объяснить.

— Пускай лучше Морфозочка моя! — воскликнула Кира, не прекращавшая улыбаться при виде Элизы. — Лови, систер! — и бросила. Нет, Кира положительно не нормальна. Бросать мифическую волшебную палочку, как мяч какой-то — это как вообще?

— Ловлю, — Элиза не выдержала и улыбнулась в ответ, протянув руку. Морфоза приземлилась точно на неё, подхваченная порывом ветра. В следующий миг вокруг Элизы вспыхнуло сразу четыре призрачных символа: солнышко Света, мозаика Тени, крылья Надежды и хреновина Ярости. Затем к ним добавились шестерёнки Времени и странная фигня Разума.

Секунда. Другая, третья. Аспекты кружились в танце, накладываясь друг на друга, и узор Холода-Тепла внутри менялся неравномерно, да и движения Элизы тоже — ускорение времени? Последняя вспышка — шесть символов втянулись прямо в тело. Едва заметный ореол и исказившийся узор свидетельствовали: что-то поменялось для Элизы.

— Возьми, — она подбросила Морфозу, и та оказалась у Киры в руке. — Я... не должна была столкнуться с этим. Это неправильно, — повернулась к нему. — Ты уверен, Сэм? Вам точно это надо?

— Единственный способ вернуться в наш метамомент, а не хрен пойми когда, — пожал плечами. — Есть другие варианты? Ты на Дне ж бывала?

— Нет, я... не сама... не совсем, — она не мялась; не неуверенность, морщила лоб в попытках — вспомнить? сопоставить? разобраться? — Хорошо, Сэм. Насколько я поняла, вам нужно это, — она обратилась порывом ветра и появилась за свободной платформой, после чего громко скомандовала: — Инициировать нулевую фазу Делания.

— Почему ты?.. — начал было Инью, но замолк, когда ей ответил безлично-компьютерный голос откуда-то сверху:

— Оценка уровня допуска... доступ разрешён. Изолирую область от внешних воздействий.

Узор Холода вовне — отдалился? стал недоступен? Сэм не очень понял, Снегурочка тоже не сообразила.

— Разворачиваю малую вселенную.

Пуф! — и зал пропал. Их платформы повисли тёмно-синей бездне, и спасибо высоким поручням платформ — один из алхимиков едва не навернулся от неожиданности вниз! Платформы выстроились на одинаковом расстоянии от центра. Ксан наблюдал с живым интересом — раньше на Делание его не брали? — а вот у Инью к Элизе вопросики появились. У Сэма, признаться, тоже.

— Фокусирую безразличное начало.

В центре будто бы с обратной стороны пустоты протаяло бело-серое пятнышко неуловимой формы: не то изменчивое, не то зрение не ухватывало настоящие границы.

— Нулевая стадия завершена. Ожидание дальнейших команд.

— Почему ты смогла это сделать? — наконец вырвалось у Инью. — Пусть палочка подсказала слова, только у меня есть права, чтобы управлять механизмом!

— Я не знаю, — с неожиданной грустинкой. — Или не помню. Я... делала это? Я не должна это повторять! Морфоза не говорила, это я сама. Я видела это, видела много раз, не должна помнить, но вспомнила. И вы делаете кое-что не так.

— Всё так, как рассчитали Мэй и Метаморфоза! — возмущённо воскликнул Инью.

— И откуда бы они рассчитали меня? — печально-болезненная улыбка. — Иницировать первую фазу: выделить эту платформу как ведущую!

— Инициирована первая фаза Делания. Реконфигурирую творцов, подаю ресурс.

Платформы разлетелись в стороны, и, повинуясь командам палочек-реплик, алхимики вскинули палочки. Элизина платформа, однако, осталась на месте, и она сделала что-то странное — будто бы зачерпнула изнанку пространства и свернула её в чёрную палочку — не то волшебную, не то дирижёрскую. Смутное пятно в центре начало набухать, и одновременно с этим из палочек алхимиков выстрелили прозрачно-голубые не то лучи, не то сплетенья нитей; последней внесла свой вклад Кира: её сплетенье-луч было самым толстым, мощным.

Нити завернулись внутрь пятна, будто бы там было (а может, и было?) огромное пространство, рождая столь сложное кружево, что голова кружилась. Как от истинных рун Марины! Кружево двигалось, текло, а спустя секунду Сэм и Снегурочка с одинаковым удивлением осознали, что каждая ниточка — это одно правило! Многомерная, не иначе, система правил развивалась, и Элиза резкими взмахами подправляла это развитие, и мутно-жёлтый ореол вспыхивал и гас вокруг неё, а в нём мелькали, чередуясь, символы аспектов.

Это произошло внезапно. Внезапно сеть нитей-правил самопересеклась, самоналожилась, и новые нити начали рождаться внутри сами по себе, а алхимики резко опустили палочки... кроме Элизы. Элиза свою палочку воздела и скомандовала:

— Времяток — минимум, инициировать вторую фазу, режим — наложение!

— Вторая фаза инициирована. Расширяю досемя, замедляю временной поток до минимальных значений.

Платформы разлетелись ещё дальше, и Элизина тоже, а плетение почти остановило саморазвитие, зато резко увеличилось — настолько, что, казалось, вот-вот поглотит их всех — но нет. Рост остановился, когда ближайшие платформы превратились в точки, а перед ними замерла хреновина размером как пол-Скайи!

— Поехали, — Элиза шепнула, но Сэм услышал это чётко; похоже, в этом месте звук вёл себя так же причудливо, как свет.

Плетение отдалилось. Осталось в том же месте, но в то же время стало — вторичным? А поверх него появилось другое — не видение, а — сон-возможность? Реальность или не совсем? Сэм и, должно быть, все они увидели равнину мелких чёрных камней. Небо было затянуто светло-серой дымкой, отчётливо различался дождь — слабенький, «морось» — так его называют, да? Элиза замерла в центре этого не то видения, не то реальности, не то сна.

— Я помню, — тихо сказала Элиза, воздев палочку. — Я должна её сложить. В последний раз.

Взмах. Морось обратилась в ливень, а с небес посыпались беззвучные, тусклые молнии. Чёрные камни воспарили в воздух — вся равнина разом. И повинуясь движениям палочки, в разные стороны полетели целые потоки камней, делясь в процессе на более мелкие, группируясь, перемешиваясь, соединяясь и снова разделяясь. Параллельно этому Сэм видел другую картину — как движутся в схожем темпе, схожем ритме нити правил, так же группируясь, соединяясь и разрываясь, как в такт палочке трансформируется узор «досемени», чем бы ни было оно.

Нельзя сказать, сколько это длилось. Около Элизы вращались титанические столпы камней, и молнии давно угасли, дождь исчез — капли пота стекали по её лбу. Наконец, у неё вырвалось:

— Нашла!

Маленький завис перед ней — камешек в форме совершенной сферы. Остальные камни замерли на миг, а затем устремились к нему. И устремились не просто так — они складывались вокруг, маленькие и большие, слой за слоем образуя шар без промежутков. Элиза собирала мозаику — мозаику размером с... небоскрёб? Больше! С крейсер Строителей? Больше! С Крак? Больше! Скайя? Ещё больше!

Она отлетела всё дальше и дальше, пока шар-мозаика не затмил и настоящую планету. Вместе с тем клубок правил стремительно усложнялся, и разобрать в этой мешанине нельзя было вовсе ничего. Постоянно мелькали образы спиралей, но не трёхмерных, а многомерных, и Сэм заставил себя сосредоточился на Элизе, а не них, не то от головокружения вырвет прямо в пропасть!

В один прекрасный момент последний камень размером с пол-Земли, закрыл последний промежуток, а последняя нить правил закрутилась около другой. Всё замерло. «Картина» с Элизой пропала — ту выбросило в реальность, а безликий голос констатировал:

- Фаза три — сворачиваю псевдосемя.

И это произошло мгновенно, сразу. Хоп — они парили возле хреновины-планеты. Хоп — зависли рядом со светло-синей искрой.

— Формирую капсулу, — никаких видимых перемен. — Сворачиваю вселенную. Малое Делание успешно завершено, — тёмно-синяя бездна сменилась залом, и каждая платформа стояла на начальном месте.

Пока все приходили в себя, Элиза с трудом слезла, подошла к таинственному «псевдосемени» и спрятала его в карман. Сэм спустился к ней как раз вовремя, чтобы подхватить. Чёртова превозмогательница! И не одна! Да бля, по ходу, тут всем «делателям» ух хреново!

Входили на Делание здоровые алхимики — выходила команда пьяниц после хорошего такого загула, не иначе. Половина держалась за стенки, другая половина бесконечно мотала головой, чтоб не уснуть. Инью буквально засыпал на ходу, одной рукой держась за плечо Ксана, а другой судорожно сжимая реплику Морфозы. Элизу Сэм нёс на руках, Кира чувствовала себя получше — её держали с двух сторон Ливиа и Виктор. Говорить, похоже, из «делателей» не был способен никто: кое-как дотащились до своих квартир и — спать. За отставшими, прикорнувшими у стен, пришлось возвращаться вчетвером.

Ксан выделил большущую квартиру. В одну комнату уложили спать Киру, в другую Элизу — Ливиа убедилась, что них банальная усталость на грани истощения, — а сами устроились в гостиной и от нечего делать врубили местный телевизор. Ну разумеется, случайный канал оказался не то записью, не то трансляцией порнухи! Выражение лицо Ливиа было непередаваемым, а пока Сэм ржал, Вик пытался объяснить, зачем, почему, как и, главное, какого хрена? Зато напряжение сбросили.

Переключив на и впрямь заинтересовавшую Ливиа передачу о зверях, блуждающих меж снами, Сэм выпустил Слайра полетать, а сам пошёл дегустировать с Виком местное винишко. В общем, ну такое, в ресторане было круче. Покурили, побухтели, повспоминали всякое, а там и вовсе задремали в слишком уж уютных креслах, оставив Снегурочку на дежурство.

Она-то Сэма и разбудила сообщением, что Элиза встала.

— Выглядишь хреново, — «поздоровался» он, встретив её в гостиной. Бледная, как смерть! — Голодная?

— Очень, — слабо улыбнулась она.

Соорудили из местных припасов бутеров с колбасой и горячего чая. Сэм включил обратно телик да потише: остальные спали. Что в этих снозверях Ливиа нашла? То ли дело гладиаторские бои! Мужики с пушкам и мечами против монстров и друг против друга, кровь, кишки, толпа ревёт, драйв же, а? Элизе, правда, похрен, её больше заботила еда. Не будь бутербродов — заживо бы съела и Снегурочкой закусила! Когда Элиза осознала, что идёт по телику, и поморщилась, Сэм вырубил звук и спросил:

— С временностью что-то пошло не так?

— Да, — вздохнула и всё же пояснила, набухав в чай четыре ложки сахара. — С ней случилось Дно.

— Ты была вроде сна, а сны здесь становятся настоящими? — предположил он.

— Типа того, — ещё один вздох. — Я и сейчас живой сон. Если бы не аспект, стала бы тенью.

— Стала бы тенью, если бы не Тень, — усмехнулся он, но она не поддержала шутку. — Знаешь, у Беты было похоже, ну, когда она поняла, что больше не временная копия, а настоящая, с собственной жизнью. Она всё ещё не отошла, не зажила своей жизнью, а не жизнью Хранящей Время. Ты справишься, Элиза.

— Я не хочу другое имя, — неожиданно сказала она. — Я Элиза, и типа точка.

— Я что, против? — постарался улыбнуться ободряюще. — Ты — это ты, чужие мнения идут в жопу, дружно за руки держась. Дай себе время, ОК? Смотрю, Делание вас всех вымотало в ноль? — он прям мастер съезжания на другие темы, правда?