Все они были японцами с Луны, кроме Фрэнка и Ксении, которые были американцами. Пока Фрэнк и Ксения совершали с замедлением времени 150-летнее путешествие к звездам, а Америка распадалась на части, японцы потихоньку колонизировали Луну.
— Вам нужны летучие вещества, — сказал Фрэнк. — Это ключ к будущему. Но теперь, когда Земля развалилась на части, никто не занимается пополнением запасов. Вы просто гоняете по кругу старое дерьмо. — Он рассмеялся. — В буквальном смысле. Я даю вам максимум сто лет. Оглянитесь. У вас уже есть нормирование и строгие законы о контроле над рождаемостью.
— С этим фактом не поспоришь...
— Сколько вам нужно? Я вам скажу. Достаточно, чтобы обеспечить будущее Луны.
— И вы верите, что кометы могут обеспечить нас необходимыми для этого летучими веществами?
— Верите? Для этого и существует проект "Прометей". Случайное столкновение, которое само по себе приведет к выбросу триллиона тонн воды, — это удача. Это поможет мне в моем деле, приятель. И когда мы начнем целенаправленно собирать кометы, этих больших толстых младенцев в облаке Оорта...
... Японец с Луны улыбался. — И человек, который контролирует эти летучие вещества с комет...
— Этот человек мог бы купить Луну. — Фрэнк потянулся за сигарой — привычка двадцатого века, от которой он давно отказался. — Но это несущественно...
Но Ксения знала, что Фрэнк лжет о кометах и их роли в будущем Луны. Еще до того, как комета столкнулась с Луной, проект "Прометей" был закрыт.
Месяц назад Фрэнк вызвал ее к себе в кабинет.
Он закинул ноги на стол и читал на умном экране какую-то длинную научную статью с большим количеством текста о глубоко залегающих летучих веществах на Земле. Она пыталась поговорить с ним о незавершенной работе, но его это явно не интересовало. Он также не продвигался в работе над "Прометеем", своим главным проектом.
Он сразу перешел к делу. — С кометой покончено, детка.
Сначала она не поняла. — Я думала, она обеспечит нас летучими веществами. Думала, это будет доказательством того, что "Прометей" — хорошая инвестиция.
— Да. Но это не сработало. — Фрэнк постучал по поверхности своего стола, на которой засветились цифры и графики. — Посмотри на результаты анализа. Мы получим некоторое количество летучих веществ, но большая часть массы ядра улетучится обратно в космос. Кометы — это впечатляющий фейерверк, но как грузовики они неэффективны. Как ни направляй эти чертовы глыбы, большая часть поступающего материала теряется. По моим расчетам, чтобы полностью подготовить Луну к будущему, создать на ней стабильную атмосферу, достаточно плотную, чтобы она удерживалась в течение длительного времени, прежде чем улетучиться — понадобится около тысячи таких столкновений. А тысячи нам не видать, учитывая, что повсюду чертовы гайджины. — На минуту он задумался. — Однако, есть одна вещь. Ты знала, что на Луне появится атмосфера? Она сохранится тысячу лет?
— Ерунда.
— Да, это правда. Тонкая, но атмосфера, состоящая из кометного тумана. Такое случается каждый раз, когда комета сталкивается с поверхностью. Углекислый газ, вода и прочее. Как насчет этого? — Он покачал головой. — В любом случае, нам это ни к чему.
— Фрэнк, почему никто не догадался об этом раньше? Почему никто не усомнился в твоих прогнозах?
— Ну, сомневались. — Он ухмыльнулся. — Ты же знаешь, я не слишком сочувствую людям, когда они говорят мне, что что-то невозможно. Я рассчитывал, что у меня будет время все исправить, найти решение.
Ксения понимала, что на первый взгляд это была катастрофа. Проект "Прометей" дошел до стадии разработки метановых ракет, которые могли бы сдвинуть кометы из облака Оорта с их длинных, медленных и далеких орбит и привести их к Луне. Этот проект на протяжении многих лет отнимал у Фрэнка все силы и стоил целое состояние. Ему нужны были инвесторы, и он надеялся, что этот случайный удар кометы привлечет их, как своего рода доказательство концепции.
А теперь оказалось, что все было напрасно.
— Фрэнк, мне жаль.
Он выглядел озадаченным. — Хм? Почему?
— Если кометы — единственный источник летучих веществ...
— Вчера я думал, что так и есть. Но ты только посмотри на это. — Он постучал по своему умному экрану и заговорил быстро, взволнованно, с энтузиазмом, явно погрузившись в свои мысли. — Здесь есть женщина, которая считает, что летучих веществ — сколько душе угодно, хоть в сто раз больше, чем нужно, — полно прямо здесь, на Луне. Ты можешь в это поверить?
— Это невозможно. Все знают, что Луна сухая, как кость.
Он улыбнулся. — Все так думают. Я хочу, чтобы ты нашла для меня эту женщину. Автора статьи.
— Фрэнк...
— И разузнай о добыче полезных ископаемых.
— Добыче полезных ископаемых?
— Чем глубже, тем лучше. — Он улыбнулся еще шире. — Как тебе идея отправиться в путешествие к центру Луны, детка?
Так она впервые узнала о новом проекте Фрэнка, его новой навязчивой идее, его очередном способе изменить будущее.
Десять секунд. Пять. Три, два, один.
На долю секунды все замерло. Затем послышался лязг открепляющихся болтов и приглушенный хлопок.
Ксению вдавило в кресло, словно в переполненном лифте, под действием перегрузки, равной, наверное, целой g. За иллюминатором по стеклу посадочной площадки разлеталась пыль, скапливаясь вокруг бензовозов и трубопроводов.
Но затем шаттл резко развернулся на девяносто градусов. Она услышала, как кто-то ахнул, а дети засмеялись. Шаттл развернулся еще раз, и еще раз, включив маневровые двигатели. Этот лунный шаттл был небольшим, легким и примитивным. Как и у старых лунных модулей "Аполлон", у него был один маршевый ракетный двигатель для взлета, а для поворота и управления траекторией полета на каждом углу корпуса были установлены маневровые движки. Просто указывай, поворачивай, жми, как будто ты мультяшный персонаж, которого подбрасывает в воздух, пока он держится за вышедший из-под контроля водяной шланг.
На высоте трехсот метров шаттл снова развернулся, и Ксению качнуло вперед, она смотрела вниз на лунную поверхность, над которой сейчас проносится. Они поднимались над лунной ночью, и погруженная во тьму поверхность была едва освещена огнями человеческих построек, похожими на застывшие звезды на темных скалах. Ей казалось, что она падает, что маршевый двигатель вот-вот унесет ее прямо вниз, на неумолимые скалы. Восход солнца. Бабах.
Это не было похоже на постепенное угасание света на Земле: край солнечного диска только показался над каменистым лунным горизонтом, мгновенно погрузив звезды во тьму черного неба. Свет разливался по открывавшемуся внизу пейзажу, испещренному чернильно-черными тенями длиной в сотни километров, а в глубоких кратерах по-прежнему царила тьма. Луну нельзя было назвать красивой — для этого она была слишком сильно изуродована, — но в ней была какая-то завораживающая дикость.
Но повсюду виднелись следы человеческой деятельности: безошибочно узнаваемые следы тракторов, плавные линии, змеящиеся по реголиту, и редкие оранжевые палатки, обозначавшие места складирования аварийных запасов. Все это было усыпано сверкающими серебристыми проводами рельсовых пусковых установок.
Шаттл поднимался все выше. Японцы, находившиеся на борту, аплодировали плавному взлету.
А вот и Земля. Она была такой же голубой и прекрасной, как в тот день, когда они с Фрэнком отправились к звездам. Но, конечно, она изменилась. Даже отсюда было видно, как вокруг планеты кружат корабли-цветы гайджинов, а их гигантские прямоточные двигатели кажутся крошечными дисками. Она ощутила укол былого негодования при виде этих могущественных молчаливых гостей, наблюдавших за тем, как человечество разрывает себя на части.
И вот, когда шаттл накренился и вышел на двухчасовую орбиту вокруг Луны, Ксения увидела то, чего до сегодняшнего дня не видел ни один человек:
Восход кометы над Луной.
Кома — рассеянная масса газа и мелких частиц — представляла собой шар размером с Землю, который был так близко, что закрывал собой половину неба, и от него исходило сияние кружевного рассеянного света. Подсвеченные сзади массивные сгустки в коме отбрасывали тени на дымчатые газы, и эти прямые линии длиной в тысячи километров тянулись к ней. Комета приближалась к Солнцу со скоростью семьдесят тысяч километров в час, направляясь прямо к Луне. Ксения поискала взглядом ядро — шар из льда и камня массой в миллиард тонн. Но оно было слишком маленьким и находилось слишком далеко, даже сейчас, за несколько минут до столкновения. Хвост кометы отсюда был не виден, он убегал назад, опережая комету, и простирался далеко за Луну, доходя почти до Марса.
Внезапно шаттл со всех сторон залил свет. Маленький корабль нырнул в кому. Ощущение было такое, будто они оказались в рассеянном светящемся тумане.
— Великий Боже.
Фрэнк наклонился к ней, пытаясь разглядеть, что происходит. Ему было семьдесят лет по земному времени, нос представлял собой бесформенный комок плоти. Это был невысокий коренастый мужчина с толстыми ногами и крепкими, как у боксера-тяжеловеса, мышцами, приспособленными к земной гравитации, так что рядом с высоким худощавым японцем с Луны он всегда выглядел как беспокойная полуэволюционировавшая обезьяна.
— Это прекрасно, — пробормотала Ксения.
— Прекрасно. Да. Как тебе такое: мы последние, кто покинул Луну?
— О, нет, — сказала она. — Есть горстка старых психов, которые не сдвинутся с места, несмотря ни на что.
— Даже ради кометы?
— Такоми. Во-первых, он все еще там, — сказала она.
— Кто?
— Он пользуется дурной славой.
— Я не читаю смешные газеты, — огрызнулся Фрэнк.
— Такоми — отшельник в руинах Эдо, на обратной стороне. Очевидно, он живет за счет суши. Даже не отвечает на радиопереговоры.
Фрэнк нахмурился. — Это же гребаная Луна. Как он живет за счет суши? Высасывая кислород из камня?..
Освещение изменилось. Люди, набившиеся в шаттл, тихо ахнули, как будто в честь Дня независимости.
Комета врезалась в Луну.
С поверхности Луны, словно новое Солнце, поднялся купол ослепительного белого света: вещество кометы превратилось в плазму, смешанную с осколками породы. Ксении показалось, что она видит, как по каменистой поверхности Луны прокатывается волна: медленная рябь на скале, превратившейся в пыль, которая нарастает и замедляется.
Теперь она увидела, как по пыльно-серой поверхности Луны разливается слабый свет. Он скапливался в более глубоких морях и кратерах, стекая по неровностям рельефа, как утренний туман на Земле. Это был воздух: газы из разрушенной кометы, эфемерная атмосфера, скопившаяся на Луне.
И в глубоком затененном кратере Ксения увидела вспышку света, возникшую при соприкосновении с воздухом.
Это был лишь намек, мимолетное видение краем глаза. Она вытянула шею, чтобы рассмотреть получше. Возможно, на дне кратера скопилось более плотное облако дыма или газа; возможно, это был след, что-то вроде инверсионного следа, протянувшийся сквозь временную кометную атмосферу.
Должно быть, это какой-то побочный эффект от удара. Но выглядело все так, будто кто-то запустил ракету с поверхности Луны.
Инверсионный след уже рассеялся в разреженном, клубящемся кометном воздухе.
Люди снова зааплодировали, восхищаясь красотой зрелища и радуясь тому, что остались живы. Фрэнк даже не смотрел в их сторону.
Только после приземления стало известно, что ядро кометы упало прямо на купол кратера Фракасторо.
Фракасторо, расположенный на краю Моря Нектара, был одним из крупнейших поселений вдали от основного треугольника Коперник — Ландсберг — Кеплер. Японцы на Луне скорбели. Погибших было немного, но экономический и социальный ущерб оказался огромным — возможно, невосполнимым в эти непростые времена, когда жители Луны пытались приспособиться к жизни без многовековой связи с богатыми ресурсами Земли.
Фрэнка Паулиса это, казалось, не волновало. Он вернулся к работе еще до того, как шаттл приземлился. И ожидал, что Ксения поступит так же.
Ксения и Фрэнк провели год своей жизни на корабле-цветке гайджинов, подверглись неизвестным опасностям нескольких телепортационных переходов через седловые точки и оказались в непредвиденном будущем. Возвращаясь домой из окрестностей седловой точки, Фрэнк и Ксения забеспокоились, когда никто во внутренней системе не ответил на их запросы. В конце концов они подключились к новостным лентам с низкой скоростью передачи данных.
Новости оказались на редкость плохими.
На Земле разразилась гражданская война. В экваториальной зоне, в Сахаре, Бразилии и на Дальнем Востоке шли ожесточенные бои. Фрэнк и Ксения с недоумением слушали репортажи с упоминанием названий, о которых они никогда не слышали, о кампаниях и сражениях, о генералах, президентах и даже императорах. Казалось, что даже сами государства изменились, разделились и объединились. Было сложно даже понять, за что они воюют, если не считать общего знаменателя — истощающихся ресурсов угасающей планеты.
Одно было ясно. Все их деньги пропали, растворились в электронном тумане. Они высадились на Луне нищими, в прямом смысле слова голыми.
Луна оказалась перенаселенной, и все на ней принадлежало другим людям. Но им больше некуда было податься. И даже на Луне никому не было дела до звездных путешественников и их историй.
Фрэнк чувствовал себя обманутым. Полет к звездам оказался для него большой ошибкой. Он искал возможности; его раздражал медленный упадок экономики и социальной структуры Земли, начавшийся еще до войн, задолго до того, как люди стали массово умирать.
Нельзя сказать, что он не преуспел здесь.
Луна конца двадцать второго века, как оказалось, имела много общего с Землей начала двадцать первого века. Лишенная связей с родным миром, она представляла собой замкнутую экономику в состоянии стагнации. Но Фрэнк уже видел все это раньше и знал, что в таких условиях экономические законы работают странно. Например, Фрэнк быстро заработал много денег на перепрофилировании старой технологии, в которой в качестве источника топлива использовались лунная сера и кислород. По мере роста дефицита материалов промышленные процессы, которые когда-то считались нерентабельными, внезапно стали приносить прибыль.
За пять лет Фрэнк Дж. Паулис стал одним из ста богатейших людей на Луне, и Ксения не отставала от него.
Но этого было недостаточно. Фрэнк не мог пробиться в сплоченные и давно сложившиеся деловые союзы японцев Луны. К тому же, как подозревала Ксения, он чувствовал себя на Луне как в клетке.
Вот почему эта комета была так важна для Фрэнка. Он говорил, что она перевернет все с ног на голову. Изменит расклад.
Ксения считала, что это либо достойно восхищения, либо попахивает шизофренией.
После всех этих лет — за которые она была его спутницей, любовницей, сотрудницей и психотерапевтом-любителем — Ксения по-прежнему не понимала Фрэнка и открыто признавала это. Он был убежденным капиталистом, в этом не было никаких сомнений. Но каждый грамм его непомерных амбиций был направлен на реализацию грандиозных проектов. Будущее мира! Судьба человечества! Ксения никак не могла понять, был ли Фрэнк провидцем, который использовал капитализм для достижения своих целей, или все-таки просто капиталистом, сублимировавшим свою жадность и амбиции.
