Карма

— Не сейчас, дорогая Милена. Кто же измеряет давление во время праздника, — постарался улыбнуться он.

Но чувствовал он себя неважно, хотя боль в груди стала не столь острой, его одолевала слабость. Но он старался ее не показывать.

— Предлагаю сесть за стол, — громко произнес он. — А после ужина у нас запланированы танцы. Заранее ангажирую своих дочерей по старшинству. Первая Милена, вторая Кристина.

Возницын, стараясь казаться бодрым, направился к столу. Вслед за ним потянулись и все остальные.

Его место было во главе стола. Возницын отодвинул стул, хотел уже сесть, как внезапно потемнело в глазах. В следующее мгновение он рухнул на пол.

35.

"Скорая помощь" приехала очень быстро. Бригада врачей сразу оценила опасность ситуации, они положили больного на носилки и понесли к машине. Вслед за ними вместо того, чтобы сидеть за праздничным столом, вся кампания села в автомобиль и поехала за неотложкой.

Возницына поместили в палату интенсивной терапии. Милена, Кристина и Гладких остались в коридоре. Какое-то время все молчали в ожидании того, что вот-вот к ним выйдет врач и поведает о состоянии пациента. Но минуты шли за минутами, а никто из медиков не появлялся.

Внезапно Кристина подошла к двери палаты и попыталась ее отворить.

— Кристина, что ты делаешь? — воскликнул Гладких. — Нам запретили входить в палату. Милена скажите ей, что туда нельзя.

Милена подошла к сестре.

— Кристи, туда действительно посторонним нельзя, — произнесла она, мягко обнимая ее за плечи.

Кристина с испугом посмотрела на нее.

— Как ты не понимаешь, в этой больнице совсем недавно умерла мама. А теперь здесь и папа. У меня плохие предчувствия. Милена, ты врач, скажи, что с ним? Только правду. Очень прошу.

— Судя по симптомам, у Альберта Яковлевича, возможно, обширный инфаркт. Хотя точный диагноз скажут лечащие врачи.

— Это опасно?

— Да, Кристина, — не стала скрывать Милена.

— Я плохо разбираюсь в медицине. Расскажи мне, что с папой?

— Зачем это тебе? Это ему не поможет.

— Я хочу знать.

— Хорошо. Обширный инфаркт возникает из-за гибели части сердечной мышцы по причине острого нарушения кровоснабжения. Он поражает значительную площадь миокарда, этим и опасен.

— Хочешь сказать, что папа безнадежен?

Милена отрицательно покачала головой.

— Это зависит от ряда обстоятельств. Шансы всегда есть.

— Но может и умереть? — пристально посмотрела Кристина на Милену.

— Может.

Кристина вдруг села на один из стоящих вдоль стены стульев и закрыла ладонями лицо. Гладких опустился рядом и обнял ее за плечи.

— Пожалуйста, успокойся. Милена сказала, что у твоего отца есть шанс.

Кристина оторвала ладони от лица и посмотрела на жениха.

— Ты не понимаешь, я совсем недавно потеряла маму, и вот теперь могу потерять и папу.

Милена тоже села рядом с Кристиной, только с другой стороны.

— Послушай, я не просто врач, а кардиолог, и сталкивалась с такой болезнью много раз. Поверь мне, летальный конец вовсе не неизбежен, сколько раз я видела, как врачи возвращали больного почти с того света. Раз они не выходят к нам, значит, борются за его жизнь.

— Это все карма, Милена, будь она проклята. Мы не ладили с папой, но я его любила и хочу, чтобы он жил.

— Возможно, и карма, хотя во многих случаях мы не знаем, с чем связано обострение болезни. Все последние дни Альберт Яковлевич чувствовал себя хорошо, ни на что не жаловался.

— Папа не любил жаловаться. Пока мы жили с ним вместе, я не помню, чтобы он ходил бы к врачам. Он всегда хвастался своим отменным здоровьем. А сейчас очень быстро заболел.

— Так бывает, Кристи. Болезнь обычно начинается и долго развивается незаметно. А если Альберт Яковлевича не ходил на профилактические обследования, то, скорее всего, мог и не знать. Тем более, насколько я знаю, в последнее время у него был почти постоянный стресс.

— Ты считаешь, что я виновата в его болезни? — посмотрела на сестру Кристина. — Скажи только честно.

— Я не знаю, Кристина. Врачи преимущественно лечат болезни, но их причины остаются для них недоступными. Не кори себя. Да и какое это имеет значение, раз все уже случилось.

Какое-то время Кристина молчала, только ее плечи вздрагивали под руками Милены и Гладких.

— Удивляюсь твоему спокойствию, — вдруг проговорила она. — А я вся дрожу и с ужасом жду, что дверь откроется, выйдет врач и скажет, что папы больше нет.

— Я вовсе не спокойна и тоже этого боюсь. Но профессия научила меня владеть собой. Я столько раз видела смерть...

— Но не папы.

— Большую часть жизни у меня не было отца. Но за то время, что мы знаем друг друга, я привязалась к Альберту Яковлевичу. К тому же он оказался прекрасным дедушкой.

— Даже не могу себе представить его в этой роли.

— Когда у вас будут дети, ты это сама увидишь и перестанешь удивляться.

Внезапно в сумке у Милены зазвонил телефон. Она достала его и побледнела.

— Это видеозвонк моей мамы, — тихо, почти шепотом, сказала она. — Я не знаю, что говорить. Мама слушаю тебя.

— Как там у вас дела? — весело зазвучал голос Натальи. — Вы уже за столом? — Она замолчала. — Какой-то странный интерьер. Милена, что у вас там происходит?

— Мама, только не волнуйся, отцу вдруг стало плохо, его увезли в больницу. И мы все сейчас там.

— В больницу? — испуганно зазвучал из телефона голос. — Что с Альбертом?

— Пока диагноз врачи не сказали.

— Но ты сама врач.

— Возможно, инфаркт, но это не точно.

— У меня было предчувствие, что хорошо все это не кончится.

— Почему, мама?

— Не знаю. Слишком все вдруг стало замечательно. Я всегда этого боялась и всегда не доверяла, когда такое случалось. И не напрасно, рано или поздно все завершалось плохо.

— Мама, прошу тебя так не говорить. Ты же знаешь, мысли могут материализоваться. А еще ничего не кончилось. Лучше ложись спать. А утром узнаешь, что отец идет на поправку.

— Милена, мне уже не заснуть, — грустно проговорила Наталья. — Но ты права, лучше вас сейчас не докучать. Если надо чем-то помочь, готова приехать в любой момент. Хочу сказать Кристине, чтобы она держалась. А ты, Милена, помоги ей, ты все же старшая сестра.

— Сделаю, что могу, — заверила Милена.

Она вернула телефон в сумку.

— Я первый раз видела твою маму. Мне она понравилась, — тихо сказала Кристина.

— Спасибо, мне приятно. Жаль, что ты увидела ее при таких обстоятельствах. Надеюсь... — Милена не удалось закончить фразу, дверь палаты отворилась, и нее вышел врач.

Несколько мгновений он стоял молча.

— Очень сожалею, но Альберта Яковлевича минуту назад не стало, — произнес он.

Эпилог

На поминках собралось так много народу, что пришлось накрыть два дополнительных стола. С первой же минуты стал солировать Лещов. Его речь в память о покойном длилась не меньше двадцати минут. И затем то и дело он брал слово и без конца вспоминал свои встречи с Возницыным.

Разошлись поздно, когда почти наступила ночь. В доме остались Милена, Кристина, ее жених и ее вчера приехавшая мать. Кроме них была Полина Васильевна, которая медленно убирала со стола. То и дело она прерывала свою работу и начинала громко плакать, затем ненадолго успокаивалась и снова принималась за уборку.

Внезапно Кристина подошла к пожилой женщине и прижала ее к себе.

— Столько лет я работала в этом доме, и вот он опустел, — сквозь слезы произнесла Полина. — Нет ни Екатерины Ярославны, ни Альберта Яковлевича. А что будет со мной, Кристиночка?

— Мы о вас позаботимся, — пообещала Кристина. — Представляю, как вы устали. Идите домой, мы сами тут все сделаем.

— Нет, — покачала головой Полина Васильевна, — пока все не уберу, ни уйду. Это мой долг по отношению к Альберту Яковлевичу. Ко мне он был всегда внимателен, ни разу не оскорбил, не обидел. А вы возвращайтесь к своим, — посмотрела она на Милену и Наталью.

Кристина снова подошла к ним.

— Ты как? — спросила Наталья. С первой минуты знакомства она стала говорить Кристине "ты".

— С той минуты, как умер папа, внутри постоянно какая-то тяжесть, — ответила Кристина.

— Я понимаю. Знаешь, Кристина, сегодня так много говорили об Альберте, особенно этот ваш мэр. Мне было очень приятно его слышать. Оказывается, твой папа построил чуть ли не половина города. Таким отцом можно гордиться.

Кристина посмотрела на Наталью.

— Спасибо, Наталья Ильинична, что вы приехали. Я знаю, вы собирались на вашу с папой свадьбу, а оказались на его похоронах.

— Это был для меня тяжелый удар. Когда я после долгой разлуки увидела Альберта, он произвел впечатление сильного и здорового человека. А выходит, что все обстояло не так.

— Наталья Ильинична, мне известно, как поступил с вами мой папа. Но я бы не хотела, чтобы вы таили на него зло.

— Нет больше никакого зла, — покачала головой Наталья. — Наоборот, я благодарна Альберту, какую дочь он мне подарил. А это намного важнее, чем все, что между нами когда-то произошло. Да и давно это было.

— Я тоже рада, что у меня теперь есть такая замечательная сестра. Я должна сказать вам кое-что важное. Сегодня

я разбирала бумаги на столе у папы и обнаружила, заверенное нотариусом, завещание. Согласно ему, этот дом теперь ваш.

Милена и Наталья переглянулись. Некоторое время они молчали.

— Нет, Кристи, — произнесла Милена, — мы не можем принять этот дар. Ты родилась и выросла в этом доме, он по праву твой.

— Я согласна с дочерью, — поддержала Милену ее мать. — Твой отец и без того многое для нас сделал. Благодаря нему, мы теперь вполне обеспечены, и можем в своем городе купить любую квартиру. Да, Милена.

— Да, мама.

— Нет, этот дом ваш, — твердо произнесла Кристина. — Так решил папа, и я не приму то, что он предназначил для вас. К тому же он мне оставил достаточно денег, я даже не знаю, что с ними делать. Надеюсь, Виталий решит, как ими распорядиться. Виталий, подойти к нам! — позвала она жениха.

Гладких, который стоял в стороне, приблизился к женщинам.

— Виталик, папа оставил этот дом Милены и Натальи Ильиничны. А они не хотят его брать. Скажи им, что мы его не возьмем.

— Конечно, этот дом ваш, — поддержал Гладких невесту. — Он нам не нужен, у нас есть, где жить. Поэтому давайте не станем спорить, как завещал Альберт Яковлевич, пусть так и будет. А если не хотите в нем жить, можете продать или сдать. Могу вам с этим помочь. Но не советую, это прекрасный особняк, Альберт Яковлевич строил его для себя и своей семьи. И все делал самым лучшим образом.

— У меня есть идея! — внезапно воскликнула Кристина. — Этот дом принадлежит вам, но мы можем периодически в нем собираться, устраивать вечера памяти отца. Мы же теперь одна семья. — Она посмотрела на Милену и ее мать. — Ведь это правда?

— Правда, — подтвердила Милена. — Пусть так и будет. Может быть, кто-то из моих девочек со временем захочет здесь жить. А сейчас мне надо идти укладывать дочурок спать. Всем спокойной ночи! — Она уже хотела уходить, как вдруг увидела слезы на глазах Кристины. Милена подошла к ней и обняла. — Не плачь, сестренка, все равно ничего нельзя изменить.

— Милена, я не понимаю, почему он умер. Он же стал меняться, я это заметила, правда, не сразу. Он не должен был так быстро закончить свою жизнь.

— Так бывает, Кристи. Иногда сердце не выдерживает даже перемен к лучшему. Я с этим сталкивалась ни раз. А почему так происходит, думаю, мы не узнаем никогда. Как врач я скажу, что человек — это сплошная загадка. Ты говорила, что это карма. Возможно, он не успел ее до конца исправить. Но знаешь, главное другое. Когда я не знала своего отца, то была уверена, что он подлец и негодяй. А когда с ним познакомилась, то увидела, как много в нем хорошего. И теперь я всегда буду думать о нем совсем по-другому.

— Это правда? — посмотрела на сестру Кристина заплаканными глазами.

— Правда, Кристи. А теперь я все же отправлюсь к дочерям.

Милена неторопливо направилась к выходу из гостиной. Перед дверью она обернулась, помахала всем рукой и вышла из комнаты.

1.06. 2026 -09. 10.2026