Книга перемен

  Банкет оказался удачной идеей — журналисты, политики и всякие любители "приобщиться" не шарились по Хогвартсу и Хогсмиду, а собрались в одном месте. Занятые самолюбованием, дурацкими вопросами и дармовым алкоголем, они почти не мешали... А некоторые и совсем не мешали, тихо завалившись спать в уголке.

  — Марк... — Том отловил Гринграсса, и кивнул на спящего пьяницу. — А что здесь делает Флетчер?

  — Как обычно, напился и дрыхнет, — пожал плечами Марк. — А если честно — сам не понимаю. По идее, он сейчас должен быть на Тихом океане, но... Почему-то здесь .

  — Предлагаю его разбудить и допросить,

  — Принято.

  План был безупречен и абсолютно надёжен, вот только содержал один недостаток: Эван Флетчер, американский приятель Марка Гринграсса, служащий на эсминце "Флетчер", не желал просыпаться.

  — Может, протрезвляющим его? — предложил Том. — Или так оставим?

  — Оставим, — махнул рукой Марк. — Если уж он завалился спать, его только боцман и поднимет... И всё-таки, интересно, как он тут оказался? Я, конечно, его звал, если он свободен будет, но "Флетчер" сейчас должен быть где-то на Маршалловых островах...

  — Проспится — выясним, — отмахнулся Том. — Лучше скажи, что ты обо всём этом думаешь?

  — Выпивки могло быть и побольше, — хмыкнул Марк. — А если серьёзно... Если серьёзно, мне придраться не к чему. Впечатляет, знаешь ли, особенно чёртов викинг — вот кто на все деньги выступил... Про организацию тоже ничего плохого не скажу — всё на уровне. Кстати, что там на поясах написано?

  — Вот этого я тебе не скажу, — ответил Том. — Но ничего такого, с чем бы нельзя было справиться с помощью бумаги и карандаша. Ну и, естественно, мозгов...

  — Смирно! Бегом марш!

  Отправив шестой курс бегать, Том подошёл к площадке, на которой сражались Минерва Макгонагалл и Помона Спраут. Бой шёл с переменным успехом, обе, судя по состоянию костюмов-доги, успели неоднократно упасть... А точнее говоря, основательно изваляться в грязи. Обеих это ничуть не беспокоило, Ичиго, наблюдавшего за боем — тоже, так что Том вмешиваться не стал. Мельком убедился, что всё в порядке, и пошёл дальше — к ученикам, которые завороженно наблюдали за поединком, замедляясь каждый раз, когда пробегали мимо.

  — Так, джентльмены, вы не в кабаре! Бегом марш! Заодно и согреетесь...

  День был действительно холодным даже по ноябрьским меркам, да к тому же исключительно промозглым, так что команду личный состав выполнил с особым энтузиазмом. Том не отставал — к шестикурсникам снова присоединились гости, так что следить за всей компанией требовалось вдвое тщательнее... Потому что мало ли что взбредёт в головы толпе придурков? Особенно с учётом того, что оные придурки принадлежат к трём соперничающим командам... Да тут просто напрашивается какое-нибудь безобразие!

  Впрочем, безобразия не случилось — тренировка прошла спокойно.

  Гости ушли к себе, шестикурсников Том отправил на теоретические занятия...

  И с удивлением обнаружил в классе учениц. В полном составе.

  — Не то чтобы я не рад такой тяге к знаниям... Но вы уверены, что поймёте, о чём речь?

  — Конспекты у нас есть, так что догонять ничего не требуется, — пожала плечами Минерва. — Но конспекты — это всё же не то, конспект не переспросишь и не уточнишь непонятное...

  — Я даже не буду спрашивать, откуда у тебя конспекты, — вздохнул Том. — Но зачем тебе всё это надо?

  — Может, и не понадобится, но уж лучше так, чем не знать, когда понадобится.

  — Дело твоё, — покачала головой Том. — Остальные скажут то же самое, я правильно понимаю?..

  Ответом было молчание, но крайне красноречивое.

  Том покачал головой, вздохнул и вышел к доске.

  — Что ж, начнём...

  — Вот вам, детишки, самый настоящий оборотень, — Валентайн ткнул себя большим пальцем в грудь. — А может, и нет, и я вам соврал... А теперь скажите на милость, как определите, оборотень я или болтун?

  Класс — слизеринцы четвертого курса — задумались. Глубоко задумались... Том, сидя за учительским столом, с интересом наблюдал за их раздумьями. В самом деле, отличить оборотня от обычного человека почти невозможно — разве что речь идёт о вконец оскотинившейся мрази вроде недоброй памяти Грейбека... Почти — потому что есть заклинание, но оно было сложным, требовало времени для подготовки и к тому же — как и "Глаз дракона" — обеспечивало головной болью на несколько часов, а то и целый день. Для боя оно не годилось, но если нужно просто найти оборотня в толпе, работало неплохо...

  И, разумеется, была ничтожная вероятность, что у кого-то окажется особая способность, чутьё или ещё что-нибудь в том же духе. В чём Том никогда не сомневался — так это в способности магии подкинуть в любой момент самый невероятный сюрприз...

  Но не сегодня. Никто из слизеринцев ничего не предложил, поэтому Том подошёл к доске и объявил:

  — Итак, поскольку предложений нет ни у кого, записывайте: единственный надёжный способ распознать оборотня в человеческом облике — заклинание Подлинного зрения. Заклинание довольно сложное и неприятное... Вербальная формула — "Веритокулам", произносится нараспев, — Том написал слово на доске, — а вот движения палочки... Все знают, как выглядит знак бесконечности? Превосходно... Обводите глаза, как очками, произнося заклинание — глаза перед этим обязательно закрыть! Если всё сделано правильно, у вас закружится голова — когда пройдёт, можно открыть глаза. Резких движений не делать, да и вообще двигаться поменьше, пока заклинание не спадёт — около получаса. Ну что, рискнёте?

  Рискнули. Все — и почти у всех получилось. Правда, кое-кто решил, что он умнее декана... И в результате Джек Турпин упал в обморок, а ещё нескольких слизеринцев вырвало. Но...

  — Волк!

  — Точно, там волк вокруг!

  — Мордред, у меня щас башка лопнет... Точно, волк!..

  — Получается, он оборотень?

  — Ну наверно...

  — А может, анимаг?

  — Да не, не похоже...

  — Ну видно же, что оборотень!

  — Совершенно верно — оборотень, — Том поднял руку, останавливая суету. — Что ж, надеюсь, вы все поняли, насколько это неприятное заклинание... И таковы все заклинания и зелья, расширяющие диапазон восприятия. Человеческий мозг, как ни крутись, всё же ограничен имеющимися органами чувств, и тяжело воспринимает выход за эти пределы. И поскольку активные телодвижения вам сейчас противопоказаны, полагаю, стоит послушать мистера Валентайна — его весьма обширный опыт, несомненно, будет вам полезен...

  Опыт у Валентайна был, несомненно, богатый, но исключительно своеобразный... И тем ценнее он был. Вряд ли много найдётся англичан, воевавших в советском партизанском отряде, перед этим сбежав из плена...

  Слушали Валентайна внимательно — рассказывать он умел и любил. Том и сам увлёкся — настолько, что чуть не пропустил колокол.

  — Кто-нибудь ещё под действием заклинания? Хорошо... Отправляйтесь в Больничное крыло, доктора Нин я предупредил. Надеюсь, желающих попрактиковаться самостоятельно нет?..

  Желающих определённо не было. Не на Слизерине — тут и последователи Ровены вряд ли рискнули бы повторить в ближайшее время.

  — Уверен, что стоило это делать? — спросил Валентайн.

  — Всё равно попытались бы рано или поздно, не это, так что-нибудь другое — это тебе сенсорные заклинания почти не нужны, нормальным магам приходится выкручиваться...

  — Есть варианты...

  — Так! — Том резко встал. — С химерологией — иди в задницу, пожалуйста. Ты прекрасно знаешь, чем это кончается...

  — Я лучше к Хагриду пойду, — фыркнул оборотень. — И кстати, я вовсе даже не про химер, я про алхимию...

  — Привет Хагриду передавай, — буркнул Том, снова сев за стол.

  — Обязательно!

  Проводив оборотня взглядом, Том задумался. Алхимия... Да, алхимия могла очень многое, и — в отличие от попыток создать человеческую химеру — исправно работала. Вот только... Зелья, временно увеличивающие возможности мага, были хорошо известны, и пользовались ими редко — именно потому, что известны они были хорошо. И последствия их применения — тоже... Но помимо них имелись и другие — меняющие организм навсегда. Разумеется, в магической Британии запрещённые — и не только в ней, но кого могла остановить такая мелочь?.. Она и не останавливала — это делали клинки и пули ведьмаков.

  Ведьмаки были проблемой, но пока что Том даже не представлял, как к ней подступиться, и сильно подозревал, что Отдел Тайн тут тоже не сможет помочь — освободившись от непрофильных задач, невыразимцы с головой ушли в изучение тайн магии, достать их оттуда было сложно, и не факт, что предложенную задачу они вообще сочтут достойной внимания...

  К тому же ведьмаки были проблемой стратегической — что-то делать было надо, но явно не прямо сейчас. Прямо сейчас имелось окно в два урока — и его Том собирался потратить на поиски боггарта — предыдущего гриффиндорцы взорвали вместе с тумбочкой. Что именно они там увидели, Том не знал до сих пор — подрывники молчали, а боггарт высунуться не рискнул.

  С другой стороны, а надо ли искать самому? Он что, не офицер, а под рукой нет бездельничающих солдат?..

  — Смирно!

  Гриффиндорцы вскочили, выстроились и замерли — и всё это буквально за пару секунд. Молодцы, что сказать...

  — Вольно! Ставлю задачу: разыскать боггарта и доставить его в виварий, срок выполнения — двадцать четыре часа с этого момента. Приступить!

  — Сэр, разрешите обратиться?!

  — Разрешаю, капрал.

  — Если обнаружится несколько боггартов, по каким признакам следует произвести отбор?

  — Произвольно. Джентльмены... Бегом марш!

  Джентльмены сорвались с места, и Том, проводив их взглядом, довольно кивнул. Вот теперь — полная мировая гармония, как сказал бы Ичиго...

27. Antisocial

  — ...И, таким образом, получившаяся структура приобретает самостоятельный смысл, лишь косвенно связанный со смыслом использованных рун... Да, мистер Делакур?

  — Извините, месье, я не совсем по теме хочу спросить: а что вы посоветуете почитать по истории криптографии?

  — Магической? Ничего, этой темой никто и никогда не занимался. Магловской? — Том ненадолго задумался и назвал полдюжины книг. — И, конечно, античных авторов, того же Плутарха, следует читать внимательно — иногда они упоминают тайные послания. А теперь, с вашего позволения, всё-таки вернёмся к рунным шифрам...

  Лекции Тома, предназначенные в основном для шестикурсников, привлекли неожиданно много внимания. Столько, что Том ошалел и связался с Министерством обороны, чтобы уточнить, не секретно ли это всё. Как ни странно, оказалось, что нет, и выгонять с лекций никого не нужно... Но некоторых тем всё-таки лучше не касаться.

  Шифры, применяемые в армии Великобритании, естественно, такой темой были, а вот криптография как таковая — нет... А рунные шифры, к тому же, входили в программу ЗОТИ. Ну а то, что Делакур влез со своим вопросом... По большому счёту — правильно сделал. Все три чемпиона тут, так что все в равных условиях, а если кто-то не сообразит, что к чему — его проблемы.

  Лекция окончена, слушатели разошлись, только Помона остановилась у двери и спросила:

  — Сэмпай, можно мне будет сегодня вечером выступить в Большом зале? Это ненадолго, буквально пять минут...

  — Можно, — разрешил Том. В принципе, разрешение не было обязательным — но причин не разрешить выступление, в чём бы оно ни состояло. Вряд ли Помона устроит какое-нибудь безобразие — она вообще предпочитала не устраивать, а подстраивать...

  — Дорогие друзья, минутку внимания! — Помона поставила перед преподавательским столом картину, накрытую тканью. — В этот замечательный день я хотела бы представить вашему вниманию мою новую картину — портрет моего наставника!

  Она сдёрнула ткань, открыв портрет, и Том хмыкнул.

  Помона изобразила его сидящим за столом и разбирающим работы школьников. Вид у него при этом был настороженно-предвкушающий, как у человека, пробующего "Берти Ботс" — именно так Том себя и чувствовал всякий раз, когда проверял самостоятельные работы.

  — Впечатляет, — Том подошёл к картине. — Мастерски схватила ощущения...

  — Я вас как-нибудь сфотографирую за работой, сэмпай, — ухмыльнулась Помона. — Там и схватывать ничего не надо...

  — Замечательный талант, — отметила мадам Максим. — Но это ведь обычная картина, не движущаяся?

  — Совершенно верно, мадам. Никакой магии, только холст и краски... Говоря откровенно, я недолюбливаю живые портреты и никогда их не рисую.

  — Немного жаль, конечно, но воля ваша, — покачала головой мадам Максим. — А если я попрошу вас написать картину для Шармбатона?

  — Почему бы и нет, если мне понравится ваша идея и ваша цена? — ответила Помона. — Бесплатно я работаю только для родных и ближайших друзей...

  — Давайте встретимся завтра и подробно всё обсудим, — предложила мадам Максим. — Пока что у меня есть лишь общее представление о желаемом, и я даже не знаю, можно ли его воплотить — это довольно сложная композиция...

  — Ой, да что только люди не рисовали, — отмахнулась Помона. — И вообще, чем сложнее, тем интереснее. Значит, завтра?

  — Да, после обеда у нас.

  — Буду. Кстати, сэмпай, картина ваша...

  Раму для картины сделали домовики под командованием Тоби. Результат Тома полностью устроил — домовики сделали всё строго по инструкции, а Тоби ещё и пропитал дерево двумя морилками разного оттенка, получив абстрактный, но занимательный узор. Закрепили полотно тоже без проблем, и вечером Том отправился домой, левитируя готовую картину, завернутую в бумагу.

  А дома, увидев приобретение, Глинда осведомилась:

  — Это ещё что за хрень?

  — Это не хрень, это портрет, — поправил Том. — Причём мой.

  — Чья работа?

  — Помоны.

  — Тогда и правда не хрень, — констатировала Глинда. — Разворачивай!

  Сдёрнув обёртку, Том подвесил картину в воздухе и плавным движением палочки развернул к жене.

  — Хорош, — оценила она. — И физиономия твоя очень натурально получилась... Ты же всегда с таким видом сидишь, как будто ждёшь, какой цирк детишки устроят.

  — Цирк они могут устроить любой, — хмыкнул Том. — Натурально "Берти Ботс" с их вкусами... В общем, давай думать, куда его повесить.

  — В гостиной, естественно, — ни на миг не задумавшись, ответила Глинда. — Только не над камином, а рядом, слева — там просто напрашивается что-нибудь...