— Чем? У них реально способны причинить вред броненосному кораблю только "Сименс-Шуккерты" R-класса. У них боевой радиус, конечно, приличный и из Вильгельмсхафена до устья Скагеррака они дотянутся. Но они в воздушном бою не противник даже "Москитам" не говоря уж об истребителях.

И, насколько известно нашей разведке, у них этих аппаратов после несколько неудачных попыток применения на Восточном фронте осталось меньше чем будет истребителей на "Измаиле".

— А в чём вообще смысл этой операции? Почему сейчас, когда немцы рвутся к Риге, мы выводим из Балтики три самых мощных корабля и десяток современных эсминцев? Защищать британские торговые суда, везущие военные грузы в Кольский залив? Это вообще-то работа для крейсеров.

— Беда в том, что у нас нет современных крейсеров. Совсем. "Светланы" ещё неизвестно когда будут достроены. "Рюрик" уступает по скорости хода "Петропавловску" и не имеет ледокольных обводов. А всё остальное — старьё времён японской войны. На Балтике это может ещё на что-то годится, особенно с торпедоносцами берегового базирования над головой, но в океане — увы.

На самом деле проблема в том, что на Балтике четырём линкорам делать сейчас нечего. Поддерживать приморский фланг сухопутного фронта и "Первозванный" со "Славой" могут.

А мне не нужно чтобы тысячи матросов зверели от безделья в этих железных коробках, стоящих на рейде, со скуки читали социалистические брошюрки и копили зло на офицеров, требующих бессмысленную службу. Пусть лучше работают в море и привыкают что экипаж единый организм, в котором от каждого зависит жизнь всех.

Я бы и все четыре линкора туда отправил, но Его Величество не отдаёт.

Теперь рассмотрим самый худший из возможных вариантов — немцы берут Петроград. Ничего ужасного в этом нет. Россия сдавала и Москву Наполеону и Севастополь коалиции, и ничего, вернули потом. В случае взятия Петрограда Балтийский флот оказывается в ловушке.

Если вы сейчас выведете этот отряд на Мурман, то во-первых два современных линкора и уникальный "Измаил" окажутся в безопасности, во-вторых мы сможем попытаться повторить ваш прорыв. Одно дело совершать такое впервые в безвыходном положении, другое — идти по уже пройденному пути.

* * *

Старший кондуктор Дыбенко поднялся на лётную палубу "Измаила" и посмотрел за корму, туда где таяла в утреннем тумане кромка льдов Финского залива и ещё просматривался вдалеке силуэт Кронштадтского Морского Собора.

"Успели", — подумал он.

Ещё месяц назад до всех социал-демократических ячеек на флоте была доведена информация, что попытка буржуазного переворота и свержения самодержавия будет предпринята кадетами в конце февраля. Когда в январе началась подготовка эскадры к прорыву в Романов-на-Мурмане, партийным ячейкам на кораблях этой эскадры была поставлена задача сделать всё возможное, чтобы выйти в море до переворота. И вот, утро 18 февраля, а корабли уже на чистой воде.

Почему ЦК РСДРП(б) так заинтересован в том, чтобы в момент революции этих кораблей в Кронштадте не оказалось, Дыбенко не знал. У него в матросском сундучке лежал пакет с надписью "Вскрыть в случае получения известий о революции в Петрограде", а азы конспирации которым его, что забавно, научили господа офицеры, после того как капитан II ранга Гертнер поймал его на "Павле" за чтением Мэхена, требовали не совать раньше времени нос в планы такого рода.

Эскадра шла на скорости 15 узлов, экономической для крупных кораблей, и к вечеру следующего дня подошла ко входу в Датские проливы.

Дальнейшие действия командующего были несколько неожиданны для Дыбенко уже немножко разбиравшегося в судовождении. Эскадра вдруг увеличила ход, при этом перестроившись в кильватерную колонну так что первым шёл "Измаил", за ним "Петропавловск" и "Полтава" и в хвосте эсминцы.

Александр Михайлович в этот момент стоял в рубке управления полётами "Измаила", склонившись над штурманским столом с транспортиром в руках. Стол был освещён маленькой лампочкой, чтобы не давать засветку на экран радиолокатора, очередного изобретения Татаринова, или вернее, очередного образчика марсианской техники, который руками Татаринова воссоздала на Земле Нэтти. Над экраном склонился Ян Нагурский, командир авиагруппы, и диктовал Великому Князю пеленги на приметные мысы.

Обоим было страшно. Страшнее чем идти в торпедную атаку на огрызающийся из всего что только можно, от главного калибра до капитанского пистолета, немецкий броненосец. Сейчас они отвечали не только за себя, а, считай, за половину Балтийского флота.

— "Гавриил" уклонился влево! — доложил Нагурский.

— Станислав Фаддеевич, — обернулся Великий Князь к сидевшему за авиационной радиостанцией старшему офицеру "Измаила", — радируйте на "Гавриил" чтобы внимательнее следили за гакабортными огнями "Петропавловска".

Прошло три часа. Кильватерная колонна прошла узость пролива Эресунн и вышла в Каттегат.

— Ян Иосифович, сдайте вахту у экрана кому-нибудь из подчинённых, — скомандовал Александр Михайлович. — А вы, Станислав Фаддеевич, ступайте отдохнуть. — обратился он к Дорожинскому. — Сейчас главную узость мы прошли, я, пожалуй справлюсь и с прокладкой и со связью с мателотами. Я пошлю за вами на траверзе мыса Скаген и сдам вам вахту после поворота на ост-зюйд-ост в Скагерраке.

Светало, но над Каттегатом стелился зимний атлантический туман.

Насвистывая подслушанную где-то в Нижнем песенку:

Хорошо идти фрегату20

По проливу Каттегату

Ветер никогда не заполощет паруса....

Александр Михайлович выпрямился и взглянул вперёд. Серая хмарь, даже переднего конца лётной палубы не видно.

В голове крутились последние строчки этой смешной песенки:

Я прошёл довольно рано все четыре океана -

От пролива Магеллана до Па-де-Кале.

От Канберры до Сантьяго скажет вам любой бродяга,

Что такого капитана больше нету на земле!

Великий князь подумал, что вот сегодня он с полным правом может петь "Я" в этом куплете. Нет пока на земле второго флотоводца, который может водить кильватерную колонну боевых кораблей через Датские Проливы ночью, в туман полным ходом. И не будет пока этот радиолокатор не станет столь же привычным инструментом навигатора как компас или секстан.

И назло всем злопыхателям под Шпицем, фактически выжившим его из флота в авиацию, он одним этим переходом уже войдёт в историю мореплавания.

* * *

Адмирал Шеер мерил шагами свой кабинет в Виллемсхафене.

— Ну и куда же они делись? — спросил он фон Хиппера, сидевшего в кресле для посетителей.

— Черт их знает. Разведка доложила что двое суток назад это это странное плавучее поле, которое они сделали из хорошего недостроенного линейного крейсера, два недолинкора-перекрейсера и пять действительно хороших турбинных эсминцев вышли из Кронштадта, проломив лёд, и направились на запад. С тех пор тишина. Полное радиомолчание. У нас авиаразведка вообще есть?

— Нет. Летать на Балтикой наши Люфтштрайткрафте могут только в треугольнике Любек-Борнхольм-Штеттин. Стоит высунуться восточнее линии Штеттин-Борнхольм, как немедленно прилетает этот чёртов "Москит" и сбивает нашего разведчика, не дав тому даже мяукнуть в эфир.

В этот момент появился вестовой с телеграммой.

— Ну вот, читай, наш агент из Хельсингера докладывает что на рассвете три крупных корабля и пять поменьше на огромной скорости прошли узость Эресунна и направились куда-то в сторону Северного моря. Опознать никого не удалось. Мы можем их перехватить на выходе из Скагеррака?

Хиппер подошёл к столу и клонился над картой Северного моря.

— Вряд ли. Даже если они идут экономическим ходом, а это для этих кораблей не менее пятнадцати узлов, то из Скагеррака они выйдут в районе четырёх утра. С учётом времени, необходимого для того, чтобы развести пары, дойти дотуда от Вильгельмхафена смогут только линейные крейсера. Их у нас три. И втроём они примерно равны по боевой мощи "Петропавловску" с "Полтавой". А если они поднимут с "Измаила" торпедоносцы...

— Вы полагаете что февральской ночью в туман они поднимут в воздух торпедоносцы?

— Когда речь идёт о русских лётчиках я готов предполагать что угодно. Наши лётчики в основном начинали учиться летать после начала войны. И летать в плохую погоду их никто не учил. Эти — с одиннадцатого года возят почту по всей Сибири. Там погода попаршивее датской бывает. А почта, ну сами знаете — это почта. Я не удивлюсь если выяснится, что они смогли пройти через Эресунн ночью потому, что за штурвалы кораблей поставили лётчиков, которые все поголовно видят в темноте как днём.

* * *

Получив запрос от русских с просьбой забункеровать восемь крупных нефтяных кораблей на траверзе Ставангера, адмирал Битти решил сам выйти в море на "Принцесс Ройял" и посмотреть на то, что русские смогли вывести из Балтики. Корабли были готовы к выходу и ожидали только радиограмму от русских. Но вот бортовая радиостанция линейного крейсера приняла долгожданный позывной. Служба радиопеленгации немедленно доложила, что пост в Абердине ничего не слышал, а пост в Бeрвике докладывает такой пеленг, как будто передатчик находится у самого берега острова Мейнленд.

После обмена шифрованными радиограммами выяснилось, что так оно и есть. Передача ведётся с самолёта-разведчика подлетевшего к самым Орнкейским островам, причём на минимальной мощности, чтобы затруднить радиоперехват, а сама эскадра соблюдает строгое радиомолчание.

(то что при этом она светит во все стороны локатором в дециметровом диапазоне, можно не вспоминать. Таких приёмников всё равно ни у англичан, ни у немцев нет)

Сутки десятиузлового хода и вот где-то посредине между Скапа-Флоу и Ставангером с мостика "Принцесс Ройял" видны мачты русских кораблей. Как-то они ухитряются идти двадцатичетырехузловым ходом практически без дыма.

— К сожалению, вам не удалось выманить старого лиса Шеера из норы, — сказал Битти вице-адмиралу Романову, командовавшему эскадрой.

— Мы не особенно и стремились. Пусть себе сидит и не мешает возить грузы из Индии в Англию и из Англии к нам на Мурманский берег.

— А вы представите мне этого знаменитого лётчика Уточкина, который утопил "Гебен", "Бреслау" и "Мольке"?

— Увы, Дэвид, Уточкин остался на Эзеле командовать самолётами берегового базирования.

— А мне разведка донесла, что именно он командует авиагруппой "Измаила", и это напугало Шеера настолько что он не решился отправить в погоню за вами свои линейные крейсера.

— Это была стратегическая дезинформация. Мы специально покинули эти сведения немцам. Но я думаю, что и без этого Шеер с Хиппером умеют считать. Зная что их крейсера превосходят наши корабли по скорости от силы на два узла они могли быть уверенными что догонят нас только после рандеву с вами. У них три линейных крейсера, и может парочка лёгких, их эсминцам досюда дальности не хватит, у нас два линкора и линейный крейсер, плюс пять наших и три ваших эсминца. Перевес явно на нашей стороне. А ещё надо считать "Измаил".

* * *

После окончания бункеровки в Северном море прошло двое суток. Эскадра экономическим ходом шла на север вдоль берегов Норвегии и вышла уже на траверз Тромсё, когда была получена радиограмма из Петрограда о революции в России. Дежурный телеграфист "Измаила" был социал-демократом, поэтому Дыбенко узнал об этом раньше, чем Александр Михайлович. Более того, он сумел оказаться тем посыльным, который доставил командиру корабля эту весть.

— Разрешите обратиться, господин вице-адмирал, — сказал он, когда Великий Князь прочитал написанные торопливой рукой радиста строчки. — Я представляю ячейку социал-демократической партии большевиков на этом корабле. И в условиях когда в стране происходит смена власти, сопровождающаяся разнообразными беспорядками, хотел бы обсудить условия сотрудничества нашей партии с офицерским составом с тем чтобы по крайней мере на нашей эскадре беспорядков не было.

Великий Князь хотел было на наглого кондуктора наорать, и отправить его на гауптвахту. Ну надо же — условия сотрудничества каких-то там социалистов с офицерским составом. Но в протянутой ему ладони нижнего чина лежал золотистый металлический кружок с астрономическим символом Марса. Точно такая же медалька лежала у него самого на дне чемодана, подаренная некогда Нэтти, после того как он в сентябре потратил месяц на подготовку в качестве пилота палубной авиации и оператора радиолокатора.

— Так, и здесь марсиане отметились. Так в чём же дело? Каких беспорядков вы ожидаете, и что вы можете нам предложить?

— Объясняю. Силы, называющие себя "революционерами" неоднородны. Мы, большевики, представляем интересы промышленного пролетариата и отчасти инженерного корпуса. Поэтому мы заинтересованы в сохранении такого порядка, при котором промышленность будет работать и развиваться, города обеспечиваться хлебом и так далее. Эсеры представляют интересы крестьянства, их программа это переплетение лозунгов, которые практически невыполнимы, но очень привлекательны. Эта партия сильнее всего связана с террором. И скорее всего на выборах в Учредительное Собрание у них будет большинство. Россия ведь крестьянская страна. Есть ещё анархисты, с теми совсем всё сложно, но есть надежда на то что авторитет князя Кропоткина в их среде очень высок, а значит если мы договоримся с Петром Алексеевичем это удержит их от выступлений. Есть более подробная раскладка по фракциям, если вам интересно, я оставлю вам брошюру. Но сейчас к власти пришли те, кто себя к революционерам никогда не причислял — кадеты, октябристы, представители крупного капитала. Ну вы их всех прекрасно знаете по корейско-манчжурским событиям.

Великий Князь что-то пробурчал сквозь зубы. Он всегда полагал что Никки недостаточно контролирует эту камарилью, но Львовы и Чхеидзе совсем без контроля... Понятно откуда возьмутся матросские бунты. Но знает ли Дыбенко как их предотвратить? Впрочем, до прихода в Мурманск вряд ли кто-то начнёт бунтовать. Так что время понять что представляют из себя эти эсдеки, предлагающие сотрудничество, есть.

Часть 4. Которые тут Временные

Михаил в Нижнем

Великий Князь Михаил Александрович появился в Нижнем 16 января. Вот просто так прилетел со своим неизменным секретарём сам-два из Питера на рейсовом и явился в приёмный покой военного госпиталя с запиской от Боткина. Как оказалось обострение язвы желудка заставило его покинуть действующую армию и поехать в Петроград. Но там Боткин, осмотрев больного, пришёл к выводу, что исцелить его земная медицина неспособна, надо попробовать марсианскую.

Нэтти до сих пор как-то не озаботилась внедрить известные в XXI веке методы лечения язвы желудка. А тут такой пациент.

Ей было интересно пообщаться с этим человеком. В конце концов в России есть не так много генералов, умеющих вести маневренную войну. Ну Келлер, ну Реннекампф. Бывший командир Дикой Дивизии уж в десятку-то точно входил, а то и в пятёрку.

Так что пришлось срочно вспоминать что можно сделать с язвой и думать, как это воспроизвести в начале XX века. Висмут нашёлся в хозяйстве у Татаринова — как оказалось, он использовался при пайке высокочастотных схем для радиолокаторов. Но как оценить ход лечения? Полцарства за эндоскоп.