В круге вечного возвращения

Но уже вскоре "самая зоркая" из них заметила стремительно опухающую харю у агрессора. И немедленно "сложила два и два".

И обернулась в мою сторону.

Чтобы уже меня начать пилить.

Но приученные к солидарности ученики моего класса немедленно вписались за меня. Вышел презабавный скандальчик.

— Я его не бил! — заявляю я прямолинейно и без боязни.

Учителя видят, отсутствие страха. Видят всемерную поддержку свидетелей и набежавших "свидетелей". И смущаются.

Кстати да: чисто технически я его не бил. Я просто перенаправил его полёт — от "мне под ноги" к "подальше от меня". Ничего кроме простейших приёмов самбо я давненько не применял. Поэтому кому-либо уличить меня в мордобитии стало исключительно тяжело.

— Тогда кто ему так личико попортил?! — восклицает учительница "В" класса и вся орава школяров мгновенно замолкает. Все даже в сторону Натальи боятся посмотреть, что-бы не выдать.

Боятся и уважают.

Больше боятся.

Потому задирать её ума хватает разве что у таких безмозглых, как вот этот только что огрёбший, выше всяческих похвал.

Взгляды учителей снова скрещиваются на мне. Я — активно отмахиваюсь. Я не при делах!

Они чувствуют, что без меня здесь ничего подобного не случается. Вот только пока мою вину доказать не могут. А доклады добровольных доносителей пока что вызывают бурное отторжение и недоверие.

Пока недоверие и отторжение. Ведь скоро задумаются: а не слишком ли часто случается вот такое — с побитыми мальчиками, — и доносчики неизменно называют виновницей избиения именно щуплую на вид Наталью?

Потом припомнят Гордеева.

И вот тут-то и начнутся неприятности у всех нас.

Вообще-то эта агрессивность Натальи начинает меня пугать.

Ещё в тех прохождениях я узнал, что если детей с малых лет начинать обучать рукопашке, или просто гонять по физической подготовке то они часто становятся сверхагрессивными.

Но вот за Натальей такой сверхагрессивности как-то не заметно.

Да, она жёстко дерётся с теми, кто на неё нападает. И... эта агрессивность какая-то... прагматичная: Есть задача — она решается так и так. Не уклонением от драки, а принятием. Причём на своих же условиях.

....

Ой!

Это же я, — в тех реальностях.

В тех прохождениях.

Я учил своих именно этому!

Свою Великолепную Четвёрку.

Тяжко узнавать в плохом себя же...

НО!

Я их учил.

Чтобы они не просто целее были.

Чтобы они остались ЖИВЫ!

ВЫХОДИТ, Наталья уже даже слишком много "вспомнила" с тех умерших реальностей.

Но ведь я не этого хотел! Не этого зверства среди людей! Но КАК сделать этот мир лучше? Как избежать того ужаса, что накатывает на нас?

С тем дебилом, что пытался избить девочек, всё гораздо печальнее.

Очевидно, что в семье у него такие порядки. Когда папаня, лупит маманю не иллюзорно и в полную свою силу, на глазах сына. И сын воспринимает этот пример как руководство к действию.

Перевоспитывать?

Кого?!

По идее — папаню.

Лупить?

Таких — только лупить. Иначе не дойдёт.

Ведь взрослый и стереотипы поведения давно въелись. Отсюда — только бить. Жестоко и помногу. За каждый случай избиения.

Но кто будет это делать?!

Для уже состоявшихся моральных уродов — взрослых моральных уродов — только битие определяет сознание. Их калечное и куцее сознание.

В моих предыдущих прохождениях — были прецеденты. Собирались мужики и "учили правильному поведению" вот таких — озверевших на своих же ближних.

Но такое скорее исключение из правил.

Чаще всего исправление большого урода не случалось. Также как следствие, мелкий урод, насмотревшись на "правильное отцовское поведение" поступал также и по жизни.

В результате получался новый взрослый урод с теми же самыми уродствами. С регулярным битием супруги, детей...

Да, такую "передачу по наследству" можно прервать и без бития морды родителю.

Но тогда надо бить морду... сынуле. До тех пор, пока не дойдёт уже ему. С длительным — на годы — контролем результата такого воспитания через битие. С контролем от рецидивов.

А это уже — часть Проекта.

Возможно ли его провернуть сейчас — чёрт знает! Но иного выхода просто нет.

Проект, что ещё в тех реальностях я замыслил, начал претворяться в жизнь только сейчас.

Собрать вокруг нашей четвёрки как можно больше ребятни. И обучать их. Воспитывать их. Но главное — оградить это поколение от бандитского окружения.

И не ясно что сложнее — первое или последнее.

Только с последним — ограждением от бандитов наших мелких и нежных тушек — подсуетились взрослые. Видно рассказы Люды в семье о школе, в которую она попала, наделали не только шуму, но и ввели некоторых в настоящий шок.

Тоже забавно получилось: Люде пришло что-то по "той" памяти. И в основном то, что я рассказывал в нашей четвёрке всем как мне живётся в нашей бандитской школе. Так ведь и сейчас я тоже рассказывал! Вот и получился у Люды такой коктейль из старых и новых рассказов.

Не знаю что там на взрослых больше подействовало — мои рассказы из того, что я через мелюзгу смог вызнать прямо сейчас или те рассказы, что Люда вспомнила из прошлых жизней. Догадываюсь, что наибольшее из воспоминаний. В двух же меня вообще убили. Убийства, совершённые учениками школы они очень широко обсуждались в городе и районе.

Да, эти убийства ещё не состоялись. Они могут быть.

И вот это "могут" надо бы превратить в "не могут".

Началось всё с совместных патрулей Добровольной Народной Дружины с нашими солдатиками-десантниками. Вышло сразу весело.

В первом же патруле на ДНД нарвалась сильно подвыпившая банда. Одна из сильнейших в Ивановском районе. Бандюки получили просто... великолепно. Десантура, рада стараться, оторвалась на блатных не просто, а совершенно отвязно.

Наверное, кто-то из совсем уж отмороженных урок достал холодняк и имел глупость поугрожать патрулю. Когда задержанную в полном составе банду доставили в милицию, туда пришлось следом вызывать и бригаду врачей — вся банда была отметелена "в мясо".

А так как попались с холодняком — ножи, кастеты и ещё что-то, что даже милиция сразу не определила, — да ещё умудрились напасть на патруль с кучей свидетелей, загремели в тюрягу не просто в полном составе, но и "по-полной". Осудили их к максимальным срокам, что по тем статьям полагаются в Уголовном Кодексе. Прошёл процесс настолько быстро, что удивительно!

Всё объяснялось целым комплексом причин.

И то, что свидетелей потасовки было много, сыграло в последнюю очередь. Главным было совокупное давление общественности.

Видно, рассказы, распространяемые через наших родителей и, прежде всего, через очень впечатлительную мамочку Люды (а она проела плешь своему благоверному) сыграло свою роль. Особенно то, что ведь и приукрашивались все эти россказни — от души! Кстати говоря — не нами приукрашивались. А разными тётками при пересказе. В виде: страшные-страшные головорезы, обитающие в Ивановском, застращали бедных школяров ножами-кастетами и прочими орудиями. Кровавость сей банды от пересказов — от одной тётки к другой — только возрастало. Ну и достигло воистину каких-то вообще эпических, инфернальных масштабов.

То, что лейтенантик, вышедший вместе со своими ребятками в патруль уже был "наслышан", вкупе с тем, что подвыпившие идиоты умудрились на все двести процентов подтвердить худшие рассказы сразу же показав холодняк... привели всех в патруле просто в неистовство.

Но ведь и этом тоже не закончилось!

Рассказы дошли "до очень широкой общественности". И эта "общественность" уже боялась больше не бандюков, а за своих детей. К тому же, сама общественность знала, что "и соседи тоже знают". Так что если бы они выступили в поддержку бандитов, то "никто бы их не понял".

Так что блатные, попытавшиеся надавить на свидетелей потерпели полное фиаско. Да ещё все их потуги сработали им же в минус. Возможно, максимальные сроки заключения для их корешей — как раз из-за сильного озверения фактом шантажа, этой самой "широкой общественности".

И самый смак — я узнал сию новость прямо в процессе разборок по случаю избиения того самого морального урода, что напал на девочек.

Как только на меня перестали обращать внимание так ко мне и подошли — Серёга с Людой. Вот Люда и сообщила. Да и Натаха, вовремя сообразила, что присоединяясь к нам она выбывает из фокуса внимания злых учительниц и переключает его на "загрызание" избитого неудачника. Поэтому её не пришлось ни утаскивать с собой, ни вообще защищать.

Я как узнал эту новость — пустился в пляс. А за мной и вся Четвёрка. Сначала сбацали танец, а потом поняли, что что-то новое изобрели. Как-то очень ловко ребята под меня подстраиваться начали, а я под них. Вот и вышло.

Даже наша классная — Александра Витальевна, — не стала нас прерывать, хотя уже прозвенел звонок. Дождалась, когда мы закончим.

— Бандюков посадили-и! — воскликнул я, прыгая от радости.

В то время как остальной класс пялился на меня как на чудо, не зная как реагировать. Ну да, если бы это прозвучало бы лет так через пять-шесть, вот тогда бы все и прыгали. За исключением шестёрок блатных.

Также как прыгали те школяры, в моём шестом проходе от известия ареста банды Паршина. Там вся школа прыгала как кузнечики. От радости. Даже на радостях в этот день случилось много драк с представителями недобитков-полублатных — тех из школяров, кто был у реальных блатных на подхвате. А что? "Крутая крыша" отправилась на кичу, и вся шпана, что ранее гнобила всех, осталась без защиты. Вот школяры и поторопились отыграться.

Правда потом оказалось, что поторопились радоваться — остались же и банды, только-только сформировавшиеся, уже из школьников. Да, выкорчевать криминальную культуру очень сложно.

Но сейчас — есть бОльшие возможности!

Ведь взялись за зачистку от преступного элемента не только Ивановцев, но и нашей школы. И вот тут я...

Александра Витальевна, еле утихомирив развеселившихся от наших танцев школяров, наконец приступает к делу. К уроку.

— Алёша! Как дела у твоих подопечных? — спрашивает она меня.

— Все выучили урок! — подбрасываюсь я со своего места.

Тот же вопрос и к другим. К Серёге, Люде, Натахе. И... Лизе Мейерс!

Вот же удивила деваха!

Оказывается в тех, предыдущих моих проходах, её именно в первом классе так забили, что она боялась высовываться. Даже минимум своего таланта показать — и то боялась до дрожи.

И ведь затравили её как славно: тихо и незаметно для окружающих. А я всё гадал, почему её талант проснулся только к шестому классу и почему она так сильно боится его показывать!

Но на этот раз — всё не так. Я бросился "во все тяжкие". Потому, что чую — хана наступает.

Вот и получилось, что вспомнив всех гениев параллели, я начал с них.

Андрюха Васильев — "А" класс. Коля Говоров — "вэшка".Васька Синицын — художник-гений — в нашем, "Б" классе. Так же как и Лиза Мейерс.

Лиза — она всегда выглядела серой мышкой. И уже из-за этого образа вышла провокация на травлю со стороны особо отягощённых комплексом неполноценности — раз "мышка", значит слаба и "терпила". А тут — такие красивые мы. Не только не позволили другим над ней издеваться, но ещё и к себе подтянули.

Брутальная аура нашей Четвёрки прикрыла её от нападок как броня на танке. В виде ударной силы — мы. Но "предъявлять аргументы" нам даже не понадобилось. Сами дуры от неё отстали.

Теперь она — над четырьмя такими же как она. Учит их!

Читать, писать, считать — умеет. Да и вообще как пишет! Каллиграфия высшей пробы!

На каждом из нашей четвёрки, нагрузка побольше — по шесть.

Сначала брали по одному.

Кстати именно Лиза Мейерс попала в первый набор. К Люде. А там уже покатилось. Сразу же выявленный талант попёр так, что у нас, как-бы-бывалых, и то глаза перманентно круглились.

Сначала думал, что она тоже "вспоминает будущее".

Постарался выведать максимально осторожно.

Результат — нет! Это — её изначальный уровень!

— Ведь это как её забили в школе, если она НАСТОЛЬКО!... — осознав масштаб воскликнул я.

Ребятки тут же заинтересовались чего это я и почему так сказал, но я быстро "смикшировал звук" и перенацелил компанию на решение текущих задач. Но следить за этой гениальной девочкой не перестал. Чем, кстати, вызвал ревность у Натальи.

Пришлось успокаивать. Но Лизу всё-таки в нашу компанию приняли.

Вот так и пошло — мы сначала выслушиваем то, что нам на уроке даёт Александра Витальевна, а после — доводим окончательно до тех, кто не понял. Каждый занимается со своей группой.

Васька Синицын — пока в обучающихся. Но как начнёт рисовать — вот тут-то и перейдём ко второму этапу. Наберём ему нескольких из тех, кто любит рисовать и пусть они за компанию что-нить пробуют изобразить. В компании — весело. Вот и выйдет взаимная стимуляция с поддержкой.

Говоров — тот уже намечается в лидеры. Разговаривать с любым из класса умеет так, что никто даже не замечает, что пришёл к нему с собственным мнением, а ушёл с его. Но "В" класс. Так что через него "достаём" всех остальных. Пока что он как-бы под нашей "крышей".

Аналогично — с Андрюхой Васильевым.

Главное, что с этой инициативой заручились горячей поддержкой всех учителей начальных классов. А это уже очень много.

Но и как обычно — "в каждой бочке...". Это наши двоечники.

Этим никогда и ничего не было нужно. Кроме драк за статус среди таких же идиотов как они сами.

Своих, от этих, деревянных на голову, мы защитили. А вот другие, особенно из других классов, от них защиты не имели. Также как и от своих, классных придурков.