Энеата. Воин и солнце

— Да. Рано, так что... Подумал, что утром тебя будить не стану. Я... я хотел попрощаться.

— Что ж. Доброго пути.

— Это всё?..

Энеата шумно вздохнула, стёрла сжатыми кулаками слёзы со щёк и добавила уже куда менее хладнокровно:

— Байру, возьмите меня с собой, — её голос дрогнул, выдавая смятение. — Я должна идти. Поймите...

Асахир только помотал головой, очередной раз отказывая. Энеата продолжила, уже срываясь, перемежая слова всхлипами:

— Как же так... ведь всё... ведь всё для меня кончилось... Хотя бы... хотя бы завершить... то, что дедушка сказал... ведь это моё... дело...

— Всё для тебя только начинается, — ответил Асахир, подойдя ближе и опускаясь на корточки рядом с Эне.

— Каково это? — вдруг спросила Эне, закрывая глаза и жмурясь.

— Что?

— Отомстить.

— Месть даёт силы жить. Пока не свершится.

— А потом?

— Потом... — Асахир вздохнул. — Потом — пустота и разочарование.

— Вы всё ещё горюете по вашему побратиму?

— Конечно.

— Но вы выглядете совсем спокойным. Всегда.

— Я воин.

Они оба помолчали, не решаясь продолжать беседы, пока Энеата не спросила:

— А чудовище и... Зара? Вам... не страшно идти?

— Страшно? — Асахир задумчиво почесал кончик уха, размышляя над вопросом. — Знаешь, в этой жизни мне были дороги шестеро. Пятеро из них мертвы, а шестой идёт вместе со мной. Чего мне бояться, Эне?

Протянув руку и осторожно проведя ладонью по всклокоченным золотистым волосам Эне, Асахир хмуро добавил:

— И всё же я хотел бы вернуться. Конечно, хотел бы.

— Возьмите меня с собой, — настойчиво произнесла Эне. — Я смогу помочь. Я знаю.

— Нет.

— Вы же понимаете, что я всё равно пойду? — в этот раз её голос прозвучал вкрадчиво и как-то холодно. — Но вместе... нам всем будет безопаснее. Я ведь всё равно уйду.

— Ах да. Спасибо, что напомнила. В Энаране остаются несколько сотен идшарцев, — спокойно ответил Асахир. — Два десятка будут сторожить лично тебя.

— Думаете, не смогу ускользнуть?.. — Энеата даже улыбнулась, ничуть не сомневаясь в своих силах.

Но Асахир, не смутившись, продолжил:

— Если ты покинешь дворец, головы я поснимаю с них. Так что хорошенько подумай, если надумаешь уйти.

Эне закусила губу.

— Это нечестно, — возмутилась она. — Они-то ни в чём виноваты...

— Пока что, — согласился Асахир. — Но если упустят, то будут.

— Вы можете и не вернуться.

— Ты хотела бы этого?

Энеата, посмотрев на Асахира, спокойно ответила:

— Нет. Конечно, нет. Но если выбирать между одной жизнью и двумя десятками, то я предпочла бы спасти два десятка.

Асахир поднялся, несколько мгновений простоял, как-то странно глядя на Энеату, затем развернулся и зашагал к двери.

Энеата успела сказать вдогонку:

— Байру! Байру, я очень хочу, чтобы вы вернулись.

Асахир не остановился и не ответил.

* * *

Заснуть не удавалось. Энеата встретила рассвет, ворочаясь и безуспешно заставляя себя задремать. Когда ещё в полумраке за окном раздались первые трели утренних птиц, опережавшие пробуждение солнца, юная асу поднялась и переоделась в свою старую тунику. Залатанное одеяние не сгодилось бы для окружавших её роскошных комнат дворца, да и для прогулки по городу; но Энеата собралась туда, где красивое облачение было бы вовсе не к месту.

Наскоро побросав в сумку часть своих небогатых пожитков, Энеата почти бегом покинула свою комнату, устремившись к другой половине дворца.

От внимательных взглядов стражи её вновь укрыло колдовство, и в комнату Фазмиры Энеата скользнула незамеченной.

Дочь эсина спокойно спала с выражением безграничного блаженства на лице, и Энеате было жаль будить её; не решившись потревожить спящую девушку, Энеата положила на столик у окна начертанное вечером письмо.

— До встречи, Мира, — зачем-то вслух попрощалась Эне и пожелала: — Сладких снов.

Из дворца она вышла с первыми розовыми лучами солнца, только коснувшимися верхушек башен; но она не была первой из тех, кто уже начал свой день. Идшарский рог прозвучал над городом, когда Энеата только шагнула на верх широкой лестницы; более высокий голос рога Энарана раздался чуть позже, позволяя ночным стражам удалиться на покой.

Морок колдовства позволил Эне без вопросов и сложностей пройти в нужную ей часть города; ворота Адуаны уже были отворены, и через раскрытые створы асу наблюдала, как идшарцы сворачивают оставшиеся шатры.

Энеата сердито прикусила губу. Она надеялась прийти немного раньше, когда на поле у стен города останется хотя бы лекарская палатка, видная издалека; как теперь найти в огромной толпе людей Таллиса, Энеата не знала. Асу хотела попросить у приятеля взаймы некоторые лекарства, которые казались ей необходимыми в пути. В её собственной сумке почти ничего не осталось, да и брала она с собой изначально не много, думая, что особых сложностей в дороге не предстоит. Энеата могла бы обратиться за помощью к Нунне, но сочла, что Нунна попытается помешать ей в задуманном.

Эне прошагала сквозь ворота и остановилась в тени растущих вдоль тракта финиковых пальм. Стараясь не обращать внимания на порывы чар, Энеата вглядывалась в суетливую толпу, ища знакомые лица.

Солнце приподнялось над далёким горизонтом, розовый туман сменился ярко-золотым сиянием, повторно пропел энаранский рог, и город начал просыпаться. Пять сотен воинов Энарана, что Идшар забирал к себе на службу, покинули ворота, выстраиваясь рядом с идшарцами; запряжённые онаграми и ослами телеги вывезли пожитки отбывавших в новый дом, а следом выходили провожавшие воителей родные и просто любопытные зеваки.

Пройдя в сторону столпившихся горожан, Энеата разрушила чары, уверенная, что среди множества других людей её не заметят. Проскользнув в толпе смотревших в другую сторону жителей, она забралась на ветви раскидистого дерева, чтобы что-то разглядеть за спинами.

Два войска вновь стояли рядом; но в этот раз военачальник Энарана мирно приветствовал вышедшего ему навстречу Асахира. Два байру о чем-то спокойно переговорили; Энеата нервничала, понимая, что издалека не услышит ничего интересного.

Эсин Арнунна с семьей и стражей вышел к войскам чуть позже. Энеата хотела пробраться в первые ряды, чтобы последить за происходящим, но слишком боялась привлечь чьё-либо внимание.

Эсин старался держаться достойно, не выражая волнения и тревоги; однако его супруга с трудом сдерживала слёзы. Нунна и Фазмира покидали Энаран вместе с воинами; и хотя Нунна мечтал служить Идшару, а Фазмира просто никогда не теряла веселья и уверенности в доброй судьбе, их родители явно не были столь же спокойны.

Похоже, Фазмира не нашла письма, покидая свою комнату. Она явно была сосредоточена на другом, любопытно озираясь по сторонам и что-то бегло рассказывая стоявшему рядом старшему брату, уже казавшемуся вполне здоровым.

Военачальник Идшара приблизился к семье эсина в сопровождении нескольких воинов. Асахир выглядел ещё более хмурым, чем обычно; однако Арнунну он приветствовал весьма дружелюбно:

— Да осенят твой путь боги, эсин.

Громкий голос военачальника был прекрасно слышен и здесь, в задних рядах столпившихся зевак. Арнунна же отвечал тихо и не слишком чётко, и Энеата не разобрала ответа. Однако по следующим словам Асахира можно было догадаться о словах эсина:

— Не беспокойся, эсин, я доверяю Ротнару, как себе. Твои дети будут в безопасности под его присмотром. А сотни Энарана вернутся домой через три года, если не будет иного приказа моего повелителя.

Ответа эсина Энеата вновь не расслышала, но в этот раз байру перевёл разговор в другое русло, и слова Арнунны так и остались тайной:

— Да, ещё, эсин, — военачальник на несколько мгновений смолк, затем продолжил: — Солнце Ахарта поживёт у тебя, пока я не вернусь. Её будут сторожить мои люди, твои могут не волноваться.

— Но, повелитель, — вмешался звонкий голос Нунны, — разве Энеата... не ушла с вами?

Повисшее молчание длилось недолго, но достаточно, чтобы Энеата смутилась и на всякий случай покинула свою смотровую площадку, скрываясь внизу за спинами людей.

— Опять? — как-то спокойно произнёс Асахир.

— Я её найду! — вызвался Нунна.

— Нет. Эсин! Если объявится, постарайтесь удержать её на месте. Арнунна, госпожа Таман, — он слегка склонился, посмотрев в сторону жены Арнунны, — да хранят вас добрые боги. Сын эсина, иди за мной.

К удовольствию Энеаты, наблюдавшие за всем горожане не спешили расходиться, и ей не пришлось вновь прибегать к чарам — пёстрая толпа прятала её надёжнее, чем сила Ахарта.

Асу ждала среди зевак, пока строились войска, приготовившиеся пройти неблизкий путь, и не сходила с места, пока звуки рога не повелели воинам отправляться. Фазмира в сопровождении служанок примкнула к шествию энаранских воинов; Нунна же покидал дом в строю идшарцев. Часть воинов Эллашира осталась в городе; энаранская стража проводила их сквозь ворота ко дворцу. Асахир, которого легко можно было узнать и издалека, от стен Энарана отошёл вместе со своим войском.

Толпившиеся у ворот люди потихоньку начали разбредаться, и чары вновь скрыли Энеату, спешно устремившуюся следом за удалявшимися воинами. Потеряв военачальника из вида, она вплела его имя в колдовство, взволнованно призывая и отчего-то удивляясь звучанию:

— Асахир...

* * *

Странно хмурый сотник обратился к Асахиру, призывая:

— Повелитель! Посмотрите туда, — он кивнул головой куда-то назад, к стенам города.

— И? — с такого расстояния подробно разглядеть тёмное пятно, похожее на человека, было сложно, и Асахир, как ни вглядывался в одинокую движущуюся фигуру, не мог сказать ничего толком.

— Это Римиар, — уверенно сообщил Азмар. — И кроме него ещё чувствуется призыв, но пока не слишком чётко.

— Призыв?

— Да, она сама нас ищет.

— Ротнар! — громко окликнул Асахир.

Один из сотников покинул вышагивающих воинов, спешно подбежав к военачальнику.

— Всё, я вас покидаю, — Асахир протянул ладонь, обменявшись с соратником рукопожатием, и добавил, уже останавливаясь и поворачиваясь в другую сторону: — Ступайте с честью...

— Возвращайтесь со славой! — согласно идшарскому обычаю отозвался тот.

Широкими шагами устремившись навстречу идущему вдали Римиару, военачальник покинул своих соратников; торопливо попрощавшись с Ротнаром, сотник Азмар последовал за другом.

Через пару десятков шагов Асахир и сам узнал в приближающемся силуэте отправленного им на разведку жреца; когда они наконец поровнялись, Римиар, поклонившись подошедшему военачальнику, сообщил:

— Повелитель, Эадиву отпустила Дивияра по приказу госпожи Луны Аарки. Точнее...

— Уже знаю, — буркнул Асахир.

Римиар, похоже, смутился, и Азмар объяснил ему:

— Дивияра уже сама рассказала. Что сама ведьма, нашёл?

— Она теперь не особо скрывается, похоже. Когда я проходил через одну из деревень, там говорили, что она бродит где-то рядом. Они оставляют ей подношения на окраинах, как богине луны — молоко, серебро и цветы. Я знаю ещё, что она какое-то время открыто жила в святилище в Эорне, к счастью местных жителей. Вообще, в половине деревень, где никто не пострадал, оказывают ей всяческие почести. Там, где кто-то погиб от её пса, менее дружелюбны, но страха в них больше, чем неприязни...

— Повелитель, Эне где-то рядом, — очень тихо вмешался Азмар.

Римиар замолк, оглядываясь, а Асахир громко произнёс в никуда:

— Эне, иди сюда. Не бойся.

Очертания девушки возникли из пустоты, в паре десятке шагов от остановившихся мужчин. Неспешно подойдя ближе, опустив голову и не глядя на уставившихся на неё идшарцев, Эне обиженно буркнула:

— Как вы узнали, что я здесь?

— Спроси Азмара, — отозвался Асахир. — Римиар, что ещё?

Тот пожал плечами. Асахир хмуро продолжил:

— Деревни придётся обходить. Или вызвать отряд воинов с собой.

— Надо бы найти её побыстрее, — добавил Римиар. — Если не заходить в деревни... еды не так много.

Азмар согласно кивнул. Энеата, посмотрев поочередно на всех, спросила:

— А можно я просто позову её, и она придёт за мной сюда? И не надо будет искать.

— Если она будет знать, где ты, — покачал головой Асахир. — Она придёт тогда, когда ей это удобно. Если мы будем знать, где она, то время выберем мы сами.

— В любом случае, она не знает, что Эне не одна, — решил возразить сотник. — Скорее всего, она просто примчится при первой возможности.

— Римиар, где её видели в последний раз?

— Возле деревни Иноара, — отозвался жрец. — Думаю, она пошла к старому святилищу Аарки в Делле, там её давно ждут размечтавшиеся фанатики.

— Ну вот туда и пойдём.

Глава 19. Путь к Луне Ахарта

Идшарцы шли быстро, не сбивая ровного дыхания и размеренных шагов, не смущаяясь тяжёлой ноши на плечах. Энеата считала бы неподъёмным грузом одно лишь вооружение Азмара и Асахира — огромные щиты, которые воины не поленились тащить в поход, вкупе с мечами и целым набором различных ножей, уже казались достаточной причиной для усталости, но мужчины были облачены в тяжёлые и плотные многослойные кожаные туники, о весе которых Энеата ничего не знала, но могла догадываться. Третий идшарец, которого называли Римиаром, до встречи с Азмаром и Асахиром шёл налегке, неся лишь маленькую поясную сумку; однако сотник тут же отдал ему заплечный мешок немалых размеров, явно не слишком лёгкий.

Энеата не могла сравниться со своими спутниками ни выносливостью, ни шириной шага; то и дело переходя на бег, девушка старалась не отстать. Громкое сопение запыхавшейся асу не мог перекрыть свистевший на пустынной равнине ветер, и Асахир то и дело оборачивался, щуря на солнце зелёные глаза, хмыкая и вновь отворачиваясь.

Близился полдень. Четвёрка странников подошла к одному из каналов, несшему воды Великой Реки к деревне Луанши, и здесь, в тени разросшихся вдоль берега деревьев и кустов, жара была не столь невыносима. Однако, когда вновь обернувшийся Асахир остановился, сердце Энеаты радостно замерло в предчувствии необходимого отдыха.

— Устала? — насмешливо поинтересовался Асахир, укладывая на землю под смоковницей щит и сбрасывая с плеча сумку.

Азмар и Римиар, последовав примеру байру, скинули вещи и опустились на землю. Азмар тут же радостно закрыл глаза, откидываясь назад и улегшись на чахлой траве. Римиар задержался, достав из мешка и растягивая меж деревьев тканевой навес.

Энеата замотала головой, стягивая с головы тонкое рваное покрывало. Ей хотелось растянуться на земле, подобно Азмару, и заснуть на пару дней, но асу, чинно прошагав чуть дальше, опустилась на корточки возле воды. Опустив руку и зачерпнув ладонью воды, она умылась, чтобы немного взбодриться.

Вода канала была слишком тёплой, чтобы справиться с усталостью и жарой, и слишком мутной, чтобы помочь с жаждой. Энеата тяжело вздохнула, разочарованно болтая рукой в воде и прикрывая сонные веки.

— Асу, — позвал Асахир, и Эне обернулась в его сторону. — На. Пей.

Военачальник протягивал ей флягу. Эне, на миг замешкавшись, поднялась и, подойдя, приняла её. Пить хотелось, пожалуй, слишком сильно; однако, сделав один глоток, Энеата поблагодарила байру и хотела отдать флягу, но Асахир, покачав головой, сказал: