In vino veritas

— Я не знаю, как тебе сказать, чтобы ты не разозлилась. Давай вернемся к этому позже. Пока скажу, что ребенок заставил немного поторопить события: теперь я хотел рассказать все и забрать к магам уже ближе к концу этой зимы. После того сегодняшнего пробуждения магии в Эмбер придется переезжать буквально на днях.

— Что?

Мой разум никак не мог осознать происходящее! Слова мужа были вроде понятны, но никак не желали складываться в общую картину. Магия? Эмбер? Ребенок? Зима? Переезд?

Зачем? Что происходит? Почему мне никто не может нормально объяснять?!

Вот так и происходит с людьми. Живешь себе, живешь, а потом в один прекрасный день вдруг все рушится из-под ног, идет ходуном и меняется до неузнаваемости. То, что случалось раньше, уже не имеет никакого значения, настоящее шатко, а будущее даже представить страшно! Я уже не знаю, во что верить!

— Мы переберемся на острова, Шейна,— спокойно повторил муж и еще крепче сжал меня в своих объятиях, чувствуя, как я напряглась.— Тебе там очень понравится. Круглый год тепло, солнышко светит, может, ты пригреешься там и не будешь напоминать цветом кожи ходячего мертвеца, куда ни глянь — море!

— А чем тут плохо?

— Это не твой дом, милая. Ты родилась там и просто создана для той жизни. Тут ты медленно увядаешь,— грустно усмехнулся он.— За восемнадцать лет так и не привыкла к здешним местам. Хоть и сейчас ты выглядишь очень даже ничего, согласись, в тебе виден осадок болезненности.

— Я родилась там?

Я думала, удивить меня после недавнего будет сложно. Еще одно мое убеждение рушится. Вся моя жизнь — сплошной обман.

— Да.

— А что я забыла здесь, в этой стране?— тихо спросила я, еле шевеля губами.

Накатила внезапная усталость. Не хотелось вообще ничего: ни есть, ни спать, ни разговаривать. Выуживала информацию из мужа только потому, что надо было узнать, чтобы принять и смириться со всем. Для спокойствия было необходимо знание, необходимо было ухватиться хотя бы за тонкую соломинку правды.

— Ты — сильный маг,— нехотя признался он.— Потенциально сильный, еще при рождении было видно. Такие, как ты, могут стать опасными для общества, если не взять под контроль магию. Лучший способ, который придумали эти гении — ссылать младенцев, которым несколько месяцев от роду, к людям.

— Зачем?— от удивления я аж приоткрыла рот и немного задрожала.

— Считай, что это своеобразное испытание, каким бы тупым оно не было,— Терренс не упустил возможности отругать эту систему. Мне стало немного легче на душе, что все-таки он на моей стороне. Да и, если смотреть правде в лицо, никуда я от него не денусь! Просто не смогу выжить без его помощи.— Детей закидывают в самые разные семьи: от нищих бродяг до королевских семей. Маг-специалист обрабатывает разум окружающих людей, и, к слову сказать, чем выше социальное положение, тем больше мороки с людскими разумами. Дети, к сожалению, просто так появится не могут, обязательно нужно запудрить людям мозги и внушить, что младенец — их родное чадо.

— Какой вообще смысл во всем этом?

— В двадцать лет выживших забирают обратно на родину. Выживает меньше половины,— мужчина скривился и неосознанно сжал меня крепче в своих объятиях.— Из счастливчиков только у единиц магия со временем может войти в силу, но только после многих лет упорного совершенствования навыков.

— Я все равно не понимаю, зачем это делать!— нахмурилась я.— Зачем кому-либо нужны чужие смерти?

— Чтобы обезопасить себя, Шейна. Сильные маги могут пошатнуть многовековые устои, так что чем меньше их будет, тем лучше для остальных магов.

— Они насколько ужасные люди?

— Нет. Они создали почти идеальное государство, если не брать во внимание убийства сильных магов. На островах абсолютно безопасно: ты вот, к примеру, сможешь спокойно гулять по городу в одиночестве хоть ночью, если, конечно, будет желание. Экономические подробности тебе вряд ли будут понятны, просто поверь, что все отлично,— фыркнул он, но было видно, что это очень важно было. Кажется, он даже произнес это с небывалой гордостью.

— А как ты оказался тут?— полюбопытствовала я, резко меняя тему.

Не говорить же ему, что я прекрасно разбираюсь в экономике и даже в политике!

— Ты — моя подопечная, если так можно сказать,— неуверенно ответил муж.— Если еще честнее, то я просто тебя купил у родителей. Я же выбрал семью, в которую ты попала, и провел блестящую магическую работу. Первые лет десять твоей жизни я лишь изредка присматривал за тобой со стороны, заглядывал раз-другой в месяц, чтобы удостовериться, что все идет хорошо. Когда же родилась Эмбер, я переехал сюда, опять обдурил людей и занял место настоящего герцога Реджинальда.

— Зачем переехал?

— Эмбер тоже сильный маг. По-хорошему я вообще должен был отправить ее непонятно к кому, но не смог. Я обладаю достаточно сильным влиянием среди магов, поверь мне, так что получилось обойти систему и непосредственно растить свою дочь. Мог бы, конечно, вообще остаться дома, но и за тобой надо было следить.

— А меня просто забрать не мог?

Что-то у меня появилось нехорошее чувство, когда он слишком долго сохранял молчание.

— Мог,— наконец признался он.— Но не хотел. Ты была еще маленькой, а мне нужна была жена, а не вторая дочь.

Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Похоже, я ничего не решала в своей жизни! Меня купили, чтобы в будущем я стала женой. И все.

— Не плачь,— попросил Терренс, поцеловав меня в шею.— Я бы ни за что не позволил случаться ужасному, а пока ты была в безопасности, не вмешивался.

— Не плачу,— слабо улыбнулась ему.— Просто это все неожиданно. Кстати, а зачем ты меня...— слово 'купил' я так и не смогла произнести.

Дико звучит! Меня купили. Будто вещь какая-то, которая в скором времени будет пылиться на чердаке за ненадобностью.

— Это вышло случайно,— он почему-то нежно улыбнулся.— Я даже не планировал этого делать, у меня в то время уже была одна подопечная. Просто не удержался. Был в гостях у твоих родителей, а они именно в тот вечер решили торговать тобой. Ты была просто очаровательным младенцем,— он тихо рассмеялся.— До сих пор помню эти глазищи на пол-лица. А потом началось самое отвратительное из всех возможных мероприятий: начались торги тобой,— тут он уже нахмурился.— Какие-то жирные мужчины бросали заинтересованные взгляды на твою мать, представляя, какой ты будешь через несколько лет, и пытались сбить цену. Я не мог этого терпеть, никогда не любил такое, и прекратил все это: взял и выкупил тебя за такую цену, которую никто не смог перебить. Признаюсь честно, я даже не знал, что с тобой делать потом, когда ты вернешься. Я же уже говорил, что у меня тогда была подопечная, ей уже было лет десять, и она должна была в будущем стать моей женой.

— Так она — мать Эмбер? И где она теперь? Почему я, а не она?

— Она умерла при родах,— коротко ответил Терренс и замолчал.

Видно было, что он тяжело перенес эту потерю: его лицо стало мрачнее тучи. Кажется, я зря спросила, ведь затронула не самые приятные воспоминания, которые он наверняка пытался забыть и никогда не думать об этом. И все же, прекрасно понимая его душевное состояние, не могла не спросить:

— Ты ее любил?

— Нет,— муж, похоже, удивился такому вопросу, раз так недоуменно посмотрел на меня.— Она меня ужасно боялась, мы так и не смогли узнать друг друга.

Чего-то я не понимаю. Почему он резко погрустнел при упоминании ее смерти, если они не были особо близки?

Будто читая мои мысли, Терренс сказал:

— Жалко ее, конечно, хорошая была девочка, только не в этом дело. Я просто ужасно боюсь, что ты тоже можешь...

Он не договорил. Не смог. Похоже, не мне одной сейчас сложно.

— Нет!— сказала я, не зная, что еще можно произнести.— Знаешь, я как-то не планирую умирать в ближайшее время,— широко улыбнулась ему.

— Отлично,— он легонько поцеловал меня в губы.

— А...— я немного покраснела, пока думала, задавать вопрос или нет.— Сколько тебе лет?

— Пятьдесят с лишним,— Терренс подозрительно покосился на меня, ожидая моей реакции.

Я потрясенно открыла рот и замерла. Пятьдесят? Ничего себе!

— Ты старик?— только и могла спросить я, оглядывая мужа с ног до головы.

Вроде бы выглядел ничего так. Да что там 'вроде бы', он был красив! И, главное, достаточно молод.

— Ну спасибо,— 'обиделся' он.— Нет, Шейна, я не старик. Я еще молод и полон сил. Таким буду оставаться еще очень долго.

— Как?

— А вот так,— он шутливо щелкнул меня по носу.— Маги живут дольше людей.

— Хорошо живется,— проворчала себе под нос.

— Все, хватит разговоров. Пошли, впереди еще целый день.

Не дожидаясь моего ответа, он встал, подхватил меня на руки и понес в ванную, умываться.

Все-таки я не сдержалась.

Я попросила Терренса оставить меня на часик одну, чтобы я как следует переварила полученную информацию и смирилась со всем происходящим. У него неожиданно нашлись кое-какие дела: в общем, он меня прекрасно понял и нашел повод уйти. Конечно же, я первым делом пошла проведать Эмбер.

Девочка лежала на своей большой кровати, раскидав во все стороны свои заметно отросшие темные волосы. Кожа ее была мертвецки бледной, а выражение лица таким спокойным, что можно было ее перепутать с мертвой, если не знать наверняка. Мне стало не по себе от этого зрелища, так что я поспешила лечь рядом с ней и прислушаться к едва различимому сердцебиению и редкому дыханию. Да, она была жива. Я облегченно выдохнула, погладив малышку по голове.

Она просто спала, спала крепким волшебным сном, прямо как принцесса из известной сказки. Моя маленькая принцесса! Она не должна лежать сегодня в одиночестве, не должна носить маску абсолютного равнодушия на лице, пусть оно и было ненастоящим. Разум Эмбер временно заморожен, если так, конечно, можно сказать, и она не может проявлять никакие эмоции. Моя бедная маленькая девочка! Она должна сегодня веселиться и без умолку болтать, разворачивать многочисленные подарки, которые мы с Терренсом приготовили ей еще пару дней назад, петь и танцевать, кружиться по коридорам замка в своем новом пышном платье, смеяться и загадывать желания. Она должна хоть что-то делать!

Я не сдержалась, глядя в эти ставшие такими родными черты лица.

Эта девочка — единственная правда, которая осталась в моей жизни. Только она настоящая! И ей сейчас будет так же сложно, как и мне, если не еще сложнее. Я ей помогу, обязательно помогу. Вместе мы выберемся из всего этого моря лжи, выберемся и будем счастливы. Я ее ни за что не брошу.

Я не сдержалась и заплакала.

Сложно не заплакать, когда мир вокруг рушится. Сложно, но я сдержалась при муже. Я не хочу его видеть, не хочу, чтобы видел мои слезы! Не хочу показывать свою слабость. Хоть и я понимаю его причины, а в глубине души все равно обижена. Нет, он не увидит моих слез. Никто не увидит. Я просто тихо поплачу, совсем чуть-чуть.

Я порывисто обняла Эмбер, прижав ее голову к себе в груди и поцеловав в лоб. Мне очень хотелось, чтобы она сейчас очнулась, невзирая на сон, навеянный Терренсом. Ну не может она лежать такой бездушной! Это пугает, это разрывает душу на части! Мне больно смотреть на нее, больно не чувствовать ее объятия в ответ на свои.

И вдруг — о чудо! — я ощутила легкое движение с ее стороны.

Эмбер легонько обняла меня в ответ и уткнулась носом мне в шею.

— Как ты, малышка?— тихо спросила у нее, поглаживая по спине.— Болит что-нибудь?

— Нет,— ответила она слабым голосом, не подымая на меня взгляда. Через несколько секунд доверительно шепнула:— Мне страшно.

— Все хорошо, слышишь?

— Но я же...— она запнулась, но быстро собралась с духом и договорила:— маг.

Я заставила ее чуть отстраниться и приподнять лицо, чтобы я могла видеть ее глаза. Улыбнувшись, призналась:

— Я тоже. И твой папа.

— Это правда?— в глазах Эмбер застыли страх и какая-то вселенская печаль.— И почему ты плачешь?

На первый вопрос я только кивнула, грустно улыбнувшись, а на второй уже дала нормальный ответ:

— Мне тоже страшно, но мы не пропадем, слышишь? Твой отец не бросит нас. Ты не одна.

У девочки на лице расплылась радостная улыбка, а счастье захватило глаза, которые неожиданно заблестели. Как же мало ей, оказывается, надо! Просто стоило сказать, что от нее никто не отказывается, а, наоборот, все мы будем защищать. Ну, 'все' — понятие растяжимое, если применять его всего к двум людям, но все равно!

— Ты — самая лучшая!

Я счастливо улыбнулась и чмокнула ее в щечку. Мне было приятно слышать такое, глядя на ее немного заспанную мордашку.

Настроение было уже не вернуть после такого бурного утра, но хотя бы перестать плакать я смогла, а ближе к вечеру даже улыбнулась.

Мы все втроем пошли гулять за пределы замка. Сначала мы куда-то долго ехали в санях, я даже умудрилась немного вздремнуть на плече мужа, а потом резко остановились. На пустыре, в заснеженном поле. Я кинула недоуменный сонный взгляд сначала на место, потом на мужчину. Мол, как это понимать?

А понять можно было просто. Мы вышли и пошли вперед по полю. Хотелось возмутиться и покрутить пальцем у виска, впереди ведь ничего нет, но, когда я только попыталась открыть рот, на меня шикнули и призвали к молчанию. Я послушно замолкла, но не перестала кидать недовольные взгляды на мужа.

Очень скоро впереди показалась деревушка, которую я ранее не заметила. Недоумению моему просто не было предела. Зачем мы туда идем? Что вообще происходит?

— Папочка, куда мы идем?— послышался тоненький испуганный голосок девочки, которую держали за ручку с другой стороны.

— Увидишь.

— Папочка, ты нас хочешь отдать плохим дядям?— Эмбер заплакала и попыталась вырваться.— Не надо! Не хочу! Шейна!

— Ни за что на свете, малыш,— ласково улыбнулся ей мужчина, на минуту отпустив мою руку и обняв дочь.

Несколько секунд я неуверенно мялась в сторонке, пока не решила тоже присоединиться к объятиям.

— Идем, еще чуть-чуть осталось,— сказал он, разорвав объятия.

— Почему мы не могли доехать на санях?— спросила я, поежившись от холода.

Оделась я более чем хорошо: под шубой была еще толстая кофта, а под теплыми брюками еще одни, тоньше. Этого, к сожалению, оказалось мало: противный холод все равно пробирался внутрь, заставляя изредка клацать зубами, да и в сапоги забилось немного снега, что тоже не радовало.

— Это особое место, туда нет входа посторонним,— мне нежно улыбнулись и погладили по голове.— Прости. Потерпи еще чуть-чуть.

Терренс снял с себя шарф и на ходу обмотал им мои плечи, чтобы мне стало лучше. Немного потеплело.

— Почему особое?— проворчала я, стараясь как можно теснее прижиматься к его боку.

— Все ты хочешь сразу узнать!— фыркнул он.— Говорю же, потерпи. Мы почти пришли.

Когда мы подошли вплотную к поселению, оказалось, что это не вполне обычная деревня. Дома тут были сплошь и рядом каменные, трехэтажные. Простые люди точно такого себе бы не смогли позволить. Да и одежда бегающих по улице детей и изредка проходящих взрослых людей говорит о том, что живут тут вполне себе состоятельные люди.