Попавшие 3

  — И что теперь?— взгрустнул Санек.— Назад тащиться? Зря все было?

  — Может, и не зря,— без особой надежды произнес Миртич.— Чего гадать-то? Подойдем да посмотрим, что там и как.

  И первым зашагал по рельсам к воротам.

  Участок туннеля перед воротами был освещен красными лампами. Когда шагавшие по рельсам преодолели половину пути, они вдруг замигали. Потом что-то лязгнуло, и вспыхнули два мощных прожектора.

  Парни прилипли к боковой стене. Макс, прикрывая глаза ладонью, пытался разглядеть, что там, впереди?

  Он ничего не видел, зато хорошо слышал, как снова что-то лязгнуло. Причем на этот раз звук был до боли знакомым: именно так происходит приведение в боевое состояние автоматического оружия.

  — Назад!!!— закричал он и первым бросился бежать, держась близко к стене.

  Остальных не пришлось долго уговаривать. В непонятных ситуациях лучше перебдеть, чем потом сожалеть. Да и опасения Клинцова оказались не напрасны. Хором заговорили сразу два пулемета. Тяжелые пули устремились вглубь туннеля. Трудно понять, по какому принципу велось наведение: били ли пулеметы по тепловой сигнатуре, стреляли по секторам, реагировали на движение или вовсе огонь велся неприцельно? Так или иначе, но плотность огня была безумной. Наверняка стреляло что-то вроде миниганов в паре.

  Ребята уцелели лишь благодаря сумме сложившихся факторов. Макс, а за ним и его товарищи, инстинктивно бежали по самому краю туннеля, а пулеметы стреляли вперед, не задевая стен. Рванули они вовремя, а расстояние до спасительной двери оказалось не особо великим. Поэтому настоящий ад начался уже после того, как беглецы один за другим ввалились в технический коридор. И все же натерпелись все трое знатно. Саня выразил свое негодование бурно — неистовым ревом и витиеватым матом. Митрич рухнул на колени и уперся в пол руками, тяжело дыша. Макс же обернулся и наблюдал за тем, как рой пуль уносится по туннелю в неведомые дали.

  — Да когда же это закончится?!

  Саню натурально трясло: от страха, от напряжения, от ярости.

  Грохот пулеметов стих, прожекторы погасли, и туннель снова наполнился постоянным красноватым светом. Ворота так и не открылись.

  И снова прозвучал набивший оскомину вопрос, но на этот раз из уст Митрича:

  — Что теперь?

  Макс уже несколько секунд размышлял об этом. Как вариант — придется возвращаться назад. Но не хотелось. Поэтому он уцепился за соломинку:

  — Вряд ли туннель — единственный путь. Должен же быть какой-то аварийный выход. И не один. Да и технической туннель должен куда-то вести. Просто обязан.

  — Я устал,— совсем раскис изначально неунывавший проводник.

  Клинцов подошел к нему, ободряюще похлопал по плечу.

  — Мы обязательно отсюда выберемся...

  Технический туннель завел в тупик, поэтому пришлось возвращаться чуть ли не до самого склада. Потом по лестнице на нижний ярус. Потом снова коридоры. И снова тупик.

  Все шло к тому, что придется возвращаться назад. Макс уже не воспринимал этот вариант, как неприемлемый. Да и Санек готов был смириться и с неудачей, и с напрасно потерянным временем, и с пережитым стрессом, и с чем угодно, лишь бы снова вернуться на поверхность. И пусть там будет пасмурное небо, да хоть красно-черное! Лишь бы подальше от этих подземелий.

  Но именно он дал шанс компании, возможно, самый последний.

  — А там что?— ткнул он стволом автомата в сторону едва приметного лючка в неосвещенной ниже.

  Макс подошел к нему, глянул вниз. Увидел проржавевшую лестницу, уводящую в темноту, произнес банальность:

  — Все, что угодно.

  Но это был все же шанс. И он начал спускаться вниз, осторожно перебирая руками и ногами по крошащимся ржавчиной перекладинам.

  Спуск не затянулся, и вскоре он оказался внутри просторной трубы, в которой смог выпрямиться во весь свой немалый рост. Посветил налево, потом направо. Идти можно было в обоих направлениях.

  — Что там?— послышался сверху тихий крик Глушакова.

  — То ли коллектор, то ли что-то в этом роде. Спускайтесь сюда...

  Передвигаться по трубе было легко и при этом тревожно. Сказывался фактор замкнутого пространства и опасения того, что, возникни опасность, и деваться будет некуда. Поэтому Саня — и в первую очередь он — облегченно вздохнул, когда Макс набрел на непреодолимый завал. Глушакова это вполне устраивало, потому что меньше минуты назад они прошли мимо лестницы, ведущей наверх, но Клинцов прошел мимо. А теперь — хочешь ни хочешь — нужно будет возвращаться назад и ползти наверх. И снова Санек облегченно вздохнул, когда первым оказался в обычном коридоре, к которым он уже начал привыкать.

  Уж лучше коридор, чем труба.

  Приободренный, он выдвинулся вперед и пошел первым, хотя до сих пор чаще прикрывал тылы. И случилась с ним презабавная штука. Он шагал на автомате, отстраненно. Поэтому не сразу заметил случившуюся перемену. Только что перед ним никого не было, и вдруг, внезапно появились двое. Это были Макс и Митрич, Саня их сразу узнал, и только поэтому сделал еще пару шагов, прежде чем сообразил: стоп, а как они оказались впереди него?

  Замер.

  Остановились и его друзья. Потому что заметили, что Глушаков исчез. Точно так же, как совсем недавно исчез Митрич, а потом тот же Санек. Неужели опять Упыри? Клинцов встал как вкопанный, завертел головой, крикнул:

  — Саня?

  — Чего орешь?— устало проворчал Саня.— Здесь я.

  Макс и Митрич разом развернулись, наставив на Глушакова свои стволы. Санек прикрылся от бьющего прямо в глаза, не яркого, но все же света фонарей.

  — Как это?— растерянно произнес Макс.

  — Не важно,— махнул рукой Саня.— Достало меня это все. Вы как хотите, а я возвращаюсь.

  Он развернулся, сделал пару шагов по коридору и...

  ...снова исчез.

  На этот раз его не было секунд десять. Потом он снова появился и опять за спинами своих друзей.

  — Я здесь,— предупредил их он.

  — Саня... Что происходит?— настороженно спросил Клинцов.

  — А я знаю?

  — Я знаю,— вступил в разговор Митрич.— Вернее, догадываюсь.

  Он поправил фонарь на голове и, щурясь через очки, медленно пошел по коридору. Он поводил головой туда-сюда, как будто что-то искал. И нашел.

  — Видите?— ткнул он пальцем перед собой.

  Парни приблизились, Митрич попридержал их обоих перед незримой чертой, а потом снова показал пальцем.

  Теперь пришлось щуриться и Сане — света явно не хватало. И все же он увидел: едва заметную дымку радужной расцветки. Она была похожа на пленку бензина на поверхности воды и так же рябила.

  — Что это?— спросил он.

  — Окно. Аномалия такая. Заходишь в нее, а выходишь... Тут как повезет. Тебе, например, повезло, выкинуло здесь же, в коридоре. А могло и забросить куда-нибудь, куда Макар телят не гонял. Некоторых бедолаг до сих пор ищут.

  Саня поежился. Повезло...

  — А там?— небрежно указал он большим пальцем себе за спину.

  — Тоже Окно, но хитрое. С одной стороны ты проходишь через него без проблем, а вот назад уже никак.

  — То есть, мы застряли в этом коридоре,— подытожил Клинцов.

  — Как же мне все это надоело!— застонал Санек, облокотился о стену и...

  ...исчез.

  — Какого...— застонал Макс.

  Он медленно подошел к тому месту, где только что стоял Санек. Нет, никакого Окна здесь не было. Сделал еще шаг, начал всматриваться в оштукатуренную стену, мысленно проклиная тусклую лампочку фонаря, и вдруг резко отшатнулся назад, испугав приближавшегося Митрича. Отшатнулся, потому что разглядел смутный, но все же образ Сани Глушакова, как бы вытравленный на камне. Сходство было фотографическое и искаженное разве что неровностями поверхности стены. Такое впечатление, будто он стал частью ее. Стена сожрала его почти так же, как однажды скала — вернее, жуткая аномалия — поглотила Пашку Егорова.

  Волосы зашевелились на голове Клинцова, когда оттиск на стене моргнул, как бы подмигнул ему. А потом из стены вылезла голова Глушакова, растянула рот в дьявольской усмешке и сказала:

  — Бу!

  Тут даже бывалый Митрич не выдержал и громко икнул.

  — Ну вы, блин, даете!— хмыкнул Санек и вылез из стены. А потом снова шагнул в нее и исчез. И опять высунул голову.— Прикольно, да?

  — Щас как дам!— Макс в сердцах замахнулся ружьем, метя прикладом Сане в лоб.

  Санька показал ему язык. И тут же стал совершенно серьезным:

  — Заходите, здесь какой-то проход.

  Исчез.

  Митрич и Макс переглянулись.

  Клинцов осторожно просунул руку сквозь стену — она прошла беспрепятственно, разве что волоски зашевелились, как будто попали в электрическое поле. Решился, шагнул вперед, почувствовал легкое покалывание — скорее приятное, чем болезненное, и оказался в пустоте, земляные стены которой имели причудливые, незаконченные формы. Словно из недр небрежно вырвали клок материи. Саня деловито стоял, уперев руки в боки и скалился, глядя на растерянную физиономию Клинцова. Следом за Максом появился Митрич — тоже ошарашенный и напряженный.

  — Нам сюда...— Саня указал на разлом в земле, но тут же неуверенно добавил: — Наверное.

  Это была вертикальная трещина, сужавшаяся к верху уже на высоте четырех метров, но снизу вполне широкая, чтобы можно было протиснуться боком.

  — Ты уверен?— засомневался Макс.

  — Нет, но... Есть другие варианты?

  Вариантов не было.

  Как идейный вдохновитель, Саня первым полез в трещину. Шел приставным шагом, едва не цепляя носом за осыпавшийся глинозем. Трещина не собиралась заканчиваться, уводила все дальше, то немного расширяясь, то опасно сужаясь. Санек смотрел вперед, повернув голову, но, судя по отсветам фонарей, точно знал, что его приятели идут следом. Шел без особой уверенности, подпитываемый одной лишь надеждой.

  И на этот раз удача продемонстрировала снисходительную улыбку. Сначала ему показалось, но потом он точно уверовал в то, что видит впереди какое-то голубоватое свечение. Выключил на пару секунд фонарь... Так и есть — сквозь щель пробивался странный свет. Вряд ли естественный, поэтому гадать Глушаков не стал — это могло быть что угодно. Да и зачем гадать? Скоро он все увидит своими глазами. Саня прибавил шагу, обогнул выступ и увидел выход из трещины. Еще немного, и он оказался в просторном зале с высоким потолком, поддерживаемым железо-бетонными фермами. Судя по стоявшим там и тут ржавым станкам, это была то ли мастерская, то ли ремонтный цех. Если здесь кто-то когда-то и работал, то было это очень давно. Помещение, как и его содержимое, пришло в крайнее запустение. В некоторых местах сквозь потолок пробились корни деревьев. Они свисали небрежными космами и тянулись вниз, к полу. Почти в центре потолка зияла довольно обширная дыра, сквозь которую, если стоять под ней, можно было разглядеть красно-черное небо Зоны Отчуждения. А на полу под дырой холмилась какая-то непрезентабельного вида масса, похожая на хорошо забродившую опару. Местами она застыла и теперь напоминала синеватый кусок пемзы, но большей частью она до сих пор представляла собой вяло бурлящую массу, шевелящуюся, вздувающуюся пузырями. Лопаясь, те выпускали в воздух то ли газ, то ли аэрозоль. Это вещество висело в воздухе разряженным туманом, и именно оно давало то самое свечение, более яркое в эпицентре и затухавшее по мере удаления от родительской массы.

  Не было никакого сомнения в том, каким образом эта субстанция попала в помещение. Она просочилась сверху, породив дыру в потолке — края дыры до сих пор были покрыты голубым налетом, а вниз падали тяжелые вязкие капли.

  Почти в эпицентре массы находился человек в костюме радиационной и химической защиты. Солидный такой костюмчик, навороченный. Человек забрался туда по обломку железо-бетона, мостиком торчавшему над бурлящей массой. Опустившись на колени, он крайне осторожно пытался добыть образец субстанции при помощи приспособления, похожего на грейферный ковшик. Подцепив керамическими "челюстями" несколько грамм материала, он поднес заборник к контейнеру, аккуратно наполнил его вязкой массой, а потом тщательно закрыл на вакуумный замок. Довольный проделанной работой, он, что-то напевая, спустился в "мостика" и направился в дальний угол зала. Там, на полу стоял раскрытый серебристый кейс. Положив в него контейнер, человек с заметным облегчением снял необычный головной убор с интегрированной дыхательной маской.

  Взглянув на ученого, стоявший рядом с Саней Клинцов не сдержался и удивленно воскликнул:

  — Док?!

  Человек в защитном костюме был так увлечен своей работой, что до сего момента не замечал нежданных визитеров. И только теперь, когда Макс выдал свое присутствие, резко обернулся.

  Да, вне всякого сомнения, это был Назаров Виктор Игоревич, собственной персоной. Следом за Максимом его признал и Саня. Зато Док повел себя как-то странно. Возможно, причиной тому было слабое освещение. А может, разделявшее старых знакомых расстояние. Так или иначе, но, увидев парней, Док красноречиво бросил правую руку к поясу — жест человека, пытающегося выхватить пистолет. Такового на поясе не оказалось. Оружие лежало рядом с металлическим кейсом. Назаров бросился к нему, схватил пистолет, неуклюже снял его с предохранителя и, держа обеими руками, направил на ребят.

  — Кто вы такие? Что вы здесь делаете?— нервно воскликнул Виктор Игоревич.

  — Док?— растерянно пробормотал Макс.— Это же мы.

  — Кто мы? И откуда вы знаете, что меня зовут Док? Вернее, звали. Последний раз ко мне так обращались много лет назад и только мои друзья.

  — Так мы и есть друзья,— заявил Глушаков.— Док, это же я, Саня. А это Макс. Вы нас не узнаете?

  — У меня прекрасная память, поэтому я со всей ответственностью заявляю, что вижу вас впервые в жизни.

  Санек сделал шаг в сторону Назарова, но тот замахал пистолетом, истерически заверещал:

  — Не подходи, выстрелю!

  — Стой, Саня!— Макс схватил товарища за руку.— Кажется, я все понял.

  — Понял что?— буркнул Санек.

  Лично он ничего не понимал. Перед ним был Док, в натуре. Хотя...

  Что-то зашевелилось в мозгу Глушакова.

  — Это не тот Док,— сказал Клинцов.— Этот — местный, я имею в виду, из этой реальности.

  Саня и сам только что пришел к подобному выводу, когда заметил, как постарел Назаров с тех пор, когда они виделись в последний раз. Впрочем, и сейчас он выглядел бойким, а с оружием в руках — так и вовсе Клинт Иствуд на минималках.

  — Местный? Реальность?— пробормотал Док.— О чем это вы?