Через жалких, ничтожных сорок пять минут (секунды не в счет) торга условились сколько именно камней отойдет в пользу республики, а остальные русские взялись реализовать своими усилиями и получить деньги в свою пользу. Само собой, после уплаты налогов и таможенных пошлин.

Глава 24. Зарубежные шашни

Ни у кого из попаданцев, равно людей их круга не было намерений завязать хоть какие-то отношения с Уругваем. Наоборот: это уругвайцы первыми начали. Так, по крайней мере, подумали и завлаб, и замзав, и старший инженер. Уже потом у бывшего разведчика зародилось подозрение, что без влияния святого отца дело не обошлось.

Как бы то ни было, эмиссар Уругвая капитан Себастиано де Марранья (по крайней мере, так он отрекомендовался) прибыл в Эксперанцу. Само собой, он предъявил документы, которые вполне можно было посчитать аналогом верительных грамот. Эти бумаги были выданы уругвайским военным ведомством. А правительство Парагвая было вроде как и ни при чем. Этот ход вызвал резонные вопросы. К тому же означенный офицер был не один, а сопровождался торговой делегацией. В нее входило лишь два человека из торгового сословия. Ну и охрана — как же без нее.

Уж осторожности русским было не занимать. Кстати, именно капитан Васильев первым посоветовал сначала как следует обсудить сам факт появления уругвайцев. По сей причине прибывших разместили в гостевом доме и предложили им для начала как следует отдохнуть. В качестве главного аргумента использовалось волшебное южноамериканское слово 'mañana'41. Без него не обходятся ни одни переговоры любого уровня. Ну разве что в Бразилии практикуют его португальский аналог 'аmanhã'42.

В это время у руководства Эсперанцы шло бурное обсуждение.

— Насколько помню, Уругвай с Парагваем общих границ не имеют. Там расстояние шестьсот километров, — рассудительно констатировал Корольков.

— Неверные саведения, — парировал Федоров, — это в двадцатом веке так, а раньше расстояние это составляло... мнэ-э-э... ну, сотню километров, не более. Правда. карты, которые я видел, не особо точные.

— Надо бы озаботиться. Спросим нашего священника. Но общей границы все же нет.

— А между нами находится территория Бразилии. Так что железную дорогу не предлагать.

— Что они вообще могут у нас попросить? Варианты?

— Сейчас у них идет вялотекущая гражданская войнушка. В том мире продлилась аж до 1851 года. В самом Уругвае ее именуют Великой. Хотя какая там Великая: с обеих сторон там много если бригада задействована, а скорее даже полк.

— Погоди. А в прежнем варианте чем закончилась эта война?

— Битая ничья. В Уругвае создали коалиционное правительство, и оно продержалось... точно не скажу, что-то около полувека.

— Изрядно. Возвращаясь к оружию: если у них толковая разведка, то информация насчет того, что мы продали в Аргентину и Бразилию, уже просочилась. Могут восхотеть и себе такое же. И холодняк тож. Хотя бы и мачете. Впрочем, у них наверняка уже такое есть.

— Тогда резонный вопрос: а сколько комплектов у нас имеется в наличии? Владимфедосеич?

— Три с половиной тысячи — прям сейчас. И если напряжемся — еще две тысячи в течение двух недель.

— По тутошним понятиям — на бригаду с лихом. Уж на полк точно хватит.

— Не забывайте: пока не сказали слово Аргентина с Бразилией. А ну как они запросят еще?

— Могут. Но это дело медленное. У ихних военных скорость принятия решений не европейская... да что я говорю: и в Европе тоже генералы думают неторопливо, а интенданты — того медленее.

— Мальчики, а вы не думаете, что Уругваю нужно что-то иное? Или скажу так: не только оружие.

— Версии?

— Извините, Тамара Ивановна, прерву, но вы навели на мысль. Американский хлопок. А мы им: прядильные и ткацкие станки. У нас они получше английских будут. И краски, опять же. Южные штаты в этой промышленности во как нуждаются.

— Верно. Хлопок — это порох.

— Нам самим и ткани не повредят. Но что до хлопка, то, как мне кажется, надо выходить на южан непосредственно. Именно нам. Без посредников.

— А все же надо использовать уругвайский торговый флот.

— А он у них есть?

— Зря смеетесь, Петр Никодимович, это дело надо проверить. Прикинуть возможность возить нефть через Монтевидео. Короче, чем через Буэнос-Айрес.

— А еще можно продать уругвайцам гражданское железо. Только в виде изделий. Метизы там... гвоздики-шурупчики-гаечки, чугунная посуда. Но не трубы.

— Уж тут верно. Самим не хватает.

— А вот еще...

В шахматах это именуется 'хорошая дебютная подготовка'. Здесь русские заранее составили список вопросов, которые могли бы задать партнеры, а также те предложения, которые могли бы выдвинуть уругвайцы. Как и в шахматах, это себя оправдало.

Федоров долго, красноречиво и убедительно объяснял, почему парагвайская сторона никак не может поставить искомые ружья задешево. Но вот если уважаемые представители Республики Уругвай согласятся на кооперацию...

Те дали предварительное согласие, хотя сразу и решительно отказались от штыков. Бывший сержант предположил (молча), что грамотных инструкторов штыкового боя в Уругвае нет от слова 'совсем'. Как и для аргентинцев и бразильцев, обговорили поставку пробной партии комплектов. Разумеется. это предложила уругвайская сторона.

— Сами понимаете, сеньоры, не мы установили эти правила, и не нам их менять, -пояснил капитан. — По результатам испытаний...

Последовало многословные уверения, что в положительных результатах он (капитан де Марранья) ни капельки не сомневается.

Сеньоры из Парагвая, понятно, не прекословили.

Зато без малейших трений прошло предложение о поставке мачете — пятьсот штук. Уж это оружие, оно же хозяйственный инвентарь, местному населению было насквозь знакомо.

Те члены делегации, которые выглядели купцами (вероятно, частично они такими и были) несколько оживились, когда речь пошла о железе чисто гражданского назначения. А уж когда парагвайцы предложили частично произвести оплату транспортными услугами, успех переговоров стал проглядываться яснейшим образом.

Небольшое удивление вызвало лишь желаемое количество нефти. Понадобились объяснения.

— Видите ли, сеньоры, в Парагвае нет угля вообще. Очень мало в нашей стране древесины, которую тоже можно использовать как топливо. Англия, конечно, могла бы продать уголь в практически любом количестве, но цены на него... не очень благоприятные. А земляное масло в некоторых отношениях превосходит уголь. Чисто деловые соображения, сеньоры. Но так как свои запасы этого масла в Парагвае крайне малы, а выхода к океану наша страна не имеет, то... сами понимаете.

В разговор вмешался военный чин:

— Однако, сеньоры, насколько нам известно, в Парагвае построено судно, которое вполне можно использовать для перевозок даже на океане.

'Хорошо работает разведка' — мысленно повторил замзав. Вслух же он выдал очередную дебютную заготовку:

— Ваши сведения, сеньоры, почти точны. Да, такое судно существует, но, как вы правильно заметили, лишь одно. Второй его недостаток: небольшое водоизмещение. Груз в триста английских тонн — вот предел. Третий: оно опробовано было лишь в каботажном плавании. Мы не знаем, каково оно себя покажет в открытом океане. И еще один недостаток парагвайского флота (если его можно так назвать): у нас не хватает обученных моряков. Сюда я включаю специалистов по управлению и уходу за машинами.

На лицах всех уругвайцев без исключения отчетливо проявилась мысль: 'Да откуда в стране, не имеющей выхода к морю, могут взяться моряки?' Вслух, конечно, ничего этакого не прозвучало.

Вместо этого последовало осторожное:

— Сеньор Вова, моряков, умеющих управиться с парусами, вполне возможно найти. Офицеры — их много не потребуется, так что найм таковых тоже видится осуществимой задачей. Но вот механиков, разбирающихся в машинах — таких в Уругвае очень мало или вовсе нет.

— Наверное, я недостаточно точно выразился, — дипломатично возразил Корольков. — В Парагвае их также не было, но мы сумели наладить обучение. Конечно, полный объем знаний можно дать лишь за... э-э-э... несколько лет, но уже сейчас наши механики вполне в состоянии стоять вахты. К сожалению, таких специалистов пока что очень мало. Но, возвращаясь к торговле, нам видится возможным заключение договора о фрахте нескольких судов на доставку груза из порта Сантьяго-де-Леон-де-Каракас в Монтевидео. А там мы перегружаем товар, и он уже на нашем судне идет в Парагвай. Пожалуйста, господа, вот вам план поставок. А это проект договора.

Ответ уругвайцев было высокопредсказуемым. После очистки его от многословных вежливых выражений, его можно было сформулировать так:

— Нам нужно время на изучение документов.

Парагвайским представителям подумалось, что их ответ в учтивости не уступит. В сильно сокращенном виде он звучал так:

— Мы его для этого вам и передаем.

Но и русские попаданцы использовали перерыв в общении не для игры в шахматы и решения кроссвордов.

— А знаете, братцы-сестрицы, ведь нам придется передать уругвайским партнерам еще и насосы.

— Для нефти, то есть?

— Вот именно. Нефтяные лужи они исчерпают в два счета. Пойдут колодцы. А за ними скважины. И качалки — такие, какие в кино показывают.

— Насосы делать надо. Тамара Ивановна, как насчет маслостойкой резины?

— Я такую не делала, но получить можно, и в учебниках перечислены ингредиенты. Можно из натурального каучука, можно из синтетических. Но натуральный дешевле. До сих пор такая резина не была нужна, обходились запасами уплотнителей. Но синтез — это не все. Понадобятся прессы. Отдельные, не те, которые уже есть — те нужны для металла. Малые, килограмм на пятьсот.

— Владимир Федосеевич, проектик из запасов найдешь, али сам состряпаешь?

— С ходу не скажу. Но даже если нет готового — не беда.

— Не сомневаюсь, но... Тамара Ивановна, как у нас с деньгами?

Старший инженер ни разу не была еврейкой, но ответила вопросом на вопрос:

— На что?

— Нужно строить второй корабль. Чисто металлический.

В разговор вмешался замзав.. Голос у него был абсолютно спокойный.

— Сергей Петрович, поясни мысль.

— Один пойдет на каботаж. Таскать нефть от Монтевидео до Эсперанцы. Ну, самое большее, до портов южных штатов: Саванны, скажем, или Чарльстона. Второй — через Атлантику. К Берегу Скелетов. Есть замысел с алмазами. В Петербург с ними направиться. Карл Фаберже — вот кто тут лицо заинтересованное.

Первым отреагировал капитан.

— Это который ювелир?

Вторым проявил эрудицию Корольков.

— Тот, у которого яйца Фаберже?

— Не у него лично, а у его команды. — последовали чуть сдавленные смешки. — Кстати, не уверен, что эта фирма уже делает такие яйца. Но художественное мастерство точно в наличии.

— И вы хотите продать ему алмазы?

— Не совсем так. Продать, но не самые большие. Также корунды, и бериллы, и топазы. Самые большие камни (если будут) загнать в Амстердаме.

— Допустим. А в Питере на эти деньги...

— ...людей нанять или прикупить.

Глаза у Тамары Ивановны нехорошо сузились.

— В российской деревне сифилис — обычное явление. А в городе — туберкулез. Рискованное дело. Перезаразят они наших.

— Что предлагаете?

— Предварительный врачебный осмотр. И при любом раскладе — не раньше, чем получим антибиотик. Это по части сифилиса. Изониазид у нас уже есть.

— Имеете в виду пенициллин?

— Не совсем; это будет его производное. Кстати, девочки уже выявили штаммы плесени с мощным антибактериальным действием.

— Тогда меняю предложение. Первым делом: врач или даже несколько.

— Тогда Петербург отпадает, выходит.

— Наоборот. Туда и надо. Только без закупки крестьян. И еще нам бы оттуда попа привезти. Хорошо бы также механиков-студиозусов последнего курса... нет, лучше только-только выпустившихся.

— Хорош, ребяты, по воздусям летать. На землю-у-у... спускайсь! Надеюсь, против второго корабля никто не возражает? Я так и думал. Все свободны, а к вам, Петр Никодимович, есть еще специфические морские вопросы.

Моряк постарался сохранить бесстрастие на лице.

— Это касательно того, второго корабля. Вы можете составить предварительный проект такого. Граничные условия: водоизмещение как можно больше, но такое, чтоб проходил по Паране; скорость двадцать узлов, не меньше; вооружение... ну, тут вам надо консультироваться с Владимфедосеичем; экипаж не из больших. Хорошая маневренность крайне желательна, поскольку нашу посудину могут зажать вблизи южноамериканских портов. Запас хода на двенадцать тысяч миль, чтоб с запасом. Короче, поход до Санкт-Петербурга и обратно, да так, чтоб горючего и масла хватило с запасом. Провизия... ну, тут есть тема для разговоров. Теоретически можем идти целиком на консервах — вы же их видели? Но в Африке воду и еду брать крайне нежелательно. А у Берега Скелетов воды и вовсе не найти. Вот на островах Зеленого Мыса или там на Канарских — туда можно заскочить. Впрочем, прокладка наивыгоднейшего курса — на вас и на том, кто будет штурманом. Задача ясна?

— Так точно. Но мне понадобятся обширные консультации со стороны Владимира Федосеевича. В части машин и всего с ними связанного. И вооружения тоже, как вы сами сказали.

— И не только это, Петр Никодимович. Вы ведь никогда не видели кораблей с металлическим набором, верно? А ведь у него и обшивка будет из металлических листов. Тут считать и считать. Но пока что — предварительный, как уже сказано, проект.

— Мда-а-а... все из металла. Вещь неслыханная. Но будем работать.

Представители Уругвая сработали на редкость оперативно — по южноамериканским меркам, само собой. Они бы обернулись еще быстрее, но день добавило воскресенье. Как бы то ни было, через понедельник состоялась еще одна встреча.

Сперва, разумеется, выкатились учтивые и вежливые выражения. А потом последовал торг.

Русские деликатнейшим образом осведомились о результатах опробования. Уругвайцам не с руки было восхвалять русский товар, поэтому прозвучало нечто вроде: 'Мы не выявили недостатков.' Другими словами, и рады бы изругать ваши ружья, но по причине невнимательности наших военных мы не смогли определить, чем же ваше оружие плохо.

Как ни крути, у Парагвая позиция была выигрышная. Имелось то самое яичко, которое дорого к нужному дню. А события гражданской войны торопили. В конце концов сговорились на полутора тысячах комплектов по три уругвайских песо за штуку. Это оказалось чуть не вдвое дешевле французской продукции и на треть дешевле английской — правда, по качеству вторая уступала первой. Что до изготовления деревянных частей, то их стоимость была мизерной.

Но после того, как военные высказались, наступила очередь гражданских. Их, в свою очередь, интересовали керосиновые лампы, зажигалки и ходики.