— Нет, не думаю. Меня сейчас интересует только одно: ты готов ещё подумать о том, что с тобой случилось и стоит ли обвинять кого-то в своей беде — сейчас, спустя годы?

Крисанто опустил голову, то ли размышляя над заданным вопросом, то ли собираясь задавать вопросы. И вскинулся.

— А почему Мирт так относится к оборотням?

— Они знали, что машины шли на эльфийскую магию, но всё равно приютили его в своей группе. Даже когда машины гнались за ними, в первую очередь оборотни спасали Мирта — эльфа. Теперь Мирт знает, на что способны оборотни в таких ситуациях. И знает, на что способны эльфы.

— Это всё равно сложно, — прошептал Крисанто. — Знаю, что из-за Трисмегиста я попал на стол к Больдо. Но, если бы Больдо не захотел повторить за Трисмегистом, не жить бы мне... Это сложно. Очень.

— В таком случае посиди или полежи — отдохни, — посоветовал Коннор, вставая со стула и оглядываясь, куда его поставить. Смешное желание постоянно всматриваться в лицо Крисанто и сравнивать его с известным ему...

В дверь неожиданно постучали. Уставший от рассказа о пригороде Крисанто попытался сесть на кровати, напрягся, но не сумел выполнить необходимое движение. Коннор быстро шагнул к нему и мягко повернул его на кровати так, чтобы мальчишка-эльф сел. Пока Крисанто таращился на него, явно не зная, что испытывает — возмущение или благодарность, Коннор открыл дверь.

На пороге стоял Мирт. Он улыбчиво развёл руками: простите, мол! И обратился к мальчишке-некроманту:

— Коннор, ты заблокировал нас на время посещения Крисанто. А там приехали Чистильщики. Они хотят, чтобы ты поехал с ними в пригород — к тем бандитам.

— Зачем? — вместо Коннора спросил изумлённый Крисанто.

Мальчишки переглянулись, и Мирт сказал коротко — чтобы понял только Коннор:

— Заклинание "Уровень бреда", Коннор. На эмоциях ты сделал его слишком жёстко. Настолько, что ещё немного — и он сойдёт с ума. Полиция не может допросить этого бандита, а он оказался одним из сведущих. Во всяком случае так говорят его напарники. Коннор, ты знаешь, что сотворивший таким образом заклинание должен сам его и снять. Сделай что-нибудь. Хотя бы ослабь заклинание.

Коннор опустил напряжённые плечи.

— Ладно, — неохотно сказал он. — Сделаю. Крисанто, — прощально склонил он голову.

— Ага... — пробормотал тот, кажется, впечатлившись странным и серьёзным разговором. Но, когда Коннор вышел за дверь, мальчишка-эльф быстро ссутулился вперёд, будто собираясь встать. — Мирт! Мирт, подожди!

— Я сейчас, — в коридор сказал мальчишка-эльф и закрыл дверь. — Что ты хочешь узнать?

— Что за бандиты?! — выпалил Крисанто. — И почему Коннор?..

— Вчера Коннор увидел, что к деревне едут машины с бандитами, — бесстрастно сказал Мирт. — Их было пятеро. Он в это время гулял вне деревни. Понял, что их нельзя допускать даже к изгороди. Мы подоспели вовремя, иначе бы он не только избил их, но и убил бы одного. А так — сломал ему пальцы и впихнул в тело заклинание "Уровень бреда", чтобы бандит всегда, всю жизнь ярко помнил, за что ему сломали пальцы. Это всё.

Он кивком попрощался с Крисанто и побежал догонять Коннора, с которым, прихватив Хельми, собирался ехать к Чистильщикам. Побежал, не обращая внимания на Крисанто, который сидел на кровати и усиленно вспоминал. Вспомнил! Коннор сказал, что он переломал пальцы существу, которое собиралось скальпелем уничтожать чью-то жизнь. А теперь Мирт кратко объяснил про бандитов. Но мальчишка-эльф продолжал усиленно думать. Он только что составил себе портрет Коннора как благородного рыцаря... И вдруг — переломанные пальцы и страшное заклинание, сводящее с ума. За что мальчишка-некромант обрушил такую ярость на существо со скальпелем в руках?

Он снова склонился вперёд и упёр локти рук в колени.

Кого бы спросить, за что Коннор так невзлюбил... нет, глупое слово. За что так возненавидел того бандита? Крисанто перебирал в памяти всех, с кем успел здесь познакомиться, и признавался себе, что "близко знакомых" слишком мало, чтобы ему доверили странную тайну Коннора. Придётся ждать, пока не придут Нейша и Флери. А если они что-то знают?

Скальпель... Может, в устах мальчишки-некроманта это слово заменило слова "смертоносное оружие"? Крисанто вздохнул, понимая, что полез в пустые домыслы, и оглянулся на подушку. Поспать, пока друзей по бывшему приюту нет? Но уже невольно прислушивался к странному гулу, который постепенно нарастал в коридоре и в котором уже явственно слышались голосишки маленького народа. Неужели та несносная волчишка привела кучу ясельников, как их здесь называют, чтобы познакомить его с ними? Жаль, что он не может встать и закрыть дверь на щеколду...

Глава двадцать первая

Странно, но постепенно приближавшийся гул неразборчивых из комнаты детских голосов и беспорядочных шагов множества существ вдруг остановился и замер, хотя и продолжал бурчать. А потом резко возобновился и... принялся удаляться. Вскоре за дверью, в коридоре, снова всё затихло.

Насторожённый, начинавший злиться, Крисанто недоверчиво прислушался. Но тишина продолжала тлеть за дверью, и мальчишка-эльф успокоился. Он положил стоявшие торчком подушки в привычное положение и лёг.

Глаза закрывать не стал.

Перевод в новый приют, необычное отношение и взрослых, и детей к нему и его друзьям (когда-то его подопечным), столкновение с настоящими чудесами и странными существами, когда-то казавшимися простейшими и понятными до последней чёрточки — и всё это в течение последних коротких даже не дней, а часов... всё это вызвало в нём вспышку воспоминаний. Особенным ударом стало, что именно здесь нашлись существа, которые знали его проклятую тайну. Но ещё больше его поразило, что он сам никогда не связывал свою бесконечную боль с этой самой тайной. А ведь всё было... логично. Как сказал тот мальчишка-некромант.

Впрочем, это сказал Мирт. Его брат.

Старый Бернар, здешний целитель, вчера вечером ворчал, что Крисанто не сказал ему о своих ночных кошмарах. Оказалось, целитель живёт в соседней комнате и лишь потому услышал, как он кричит во сне.

Мальчишка-эльф из событий прошедшей ночи запомнил, что Бернар принёс ему, почти так и не проснувшемуся, какое-то тепловатое питьё, на вкус показавшееся сладковатым, а потом осторожно промокнул полотенцем вспотевшее тело. После чего Крисанто и уснул крепко и без снов.

А когда проснулся, но по давней привычке притаился, будто ещё спит, из негромкой беседы целителей над ним сообразил, что ему дали питьё с небольшим успокаивающим эффектом. И полотенце было не простое, а пропитанное травяными отварами: оно снимало с кожи не только пот, но и налипший слой кошмаров.

Но сейчас закрывать глаза он боялся. Слишком ярко под закрытыми веками проносились события шестилетней давности.

Особенно связанные с Больдо. Да, вампир ненавидел эльфов. Крисанто казалось — Больдо видел в них даже не врагов, а что-то вроде вредных насекомых. Поэтому он не понимал, почему Крисанто кричал, когда вампир вживую, без обезболивающих резал его и вставлял в разверстую плоть десятилетнего мальчишки-эльфа все те приспособления, которые должны были сделать его сильнее...

Когда голова Крисанто была перевязана, чтобы кости черепа не разошлись, когда Больдо содрал с рук и ног мальчишки-эльфа бинты и на свет показались рубцы затягивающихся ран, когда в личной лаборатории вампира появились два металлических чемоданчика — один с новыми инструментами, другой с будущими деталями для Крисанто, что вампир и не скрывал от своего, по сути подопытного, мальчишка-эльф осознал: если он сейчас не сбежит, вампир убьёт его в процессе одной из будущих операций.

Нет, даже не осознал.

Крисанто — эльф. Несмотря на своё тогдашнее малолетство, в экстремальные моменты жизни и у него, как у взрослых сородичей, проявлялся дар предвидения. Так и сейчас. Дожидаясь прихода Больдо, лёжа на операционном столе и вынужденно созерцая белый потолок, там, на потолке, Крисанто увидел призрачную картинку: здесь же, на столе, он кричит от боли (Больдо в очередной раз забыл сунуть кляп ему в рот), а потом резко смолкает; а вампир, увлечённый "делом", даже не замечает, что продолжает впихивать металлические детали в мёртвое тело.

Тело-то в смерти расслабилось, и теперь вампиру перебирать его части, плохо видные от крови, стало легче и удобнее.

Эта призрачная картинка скорого и скоротечного его будущего заставила Крисанто напрячься и использовать уже внедрённые в тело детали киборга. Он сумел так натянуть ремни, пристегнувшие его к операционному столу, что они лопнули. Как от страшного напряжения лопнули и плохо зажившие рубцы на запястьях. Но мальчишка-эльф, перепуганный до дрожи представленным ему будущим, уже не обращал внимания на кровь. Он не стал вспоминать всё, чему его научили дома. Он и так всё это помнил, пока мечтал о побеге от Больдо. Мечтал и планировал, несмотря на безнадёгу своего положения. Так что сейчас в голове мгновенно всплыли все заклинания, которыми его снабдил отец для защиты.

Сполз со стола — двигаться было сложно. А ещё он, не стыдясь, заплакал от боли, едва встал на ноги. Рухнуть не успел — вцепился в край стола, на котором только что лежал. Но сквозь слёзы сумел-таки осмотреть громадное помещение. Нашёл зелёный лаборантский халат Больдо — из тех, что вампир надевал, приступая к операции. Этот был из использованных. Выброшен за ненадобностью, потому что стирать его никто не взялся бы. Впрочем, и некому было. Потому-то зелень халата перемежалась засохшими пятнами Крисантовой крови — чёрно-бурого цвета. Хорошая маскировка.

Собрав все силы, мальчишка-эльф прошептал заклинание невидимости — одно из первых, которое он помнил отлично, поскольку повторял его первым час за часом, воображая, как бы он сбежал от Больдо. В лаборатории оборотней не было, насколько он знал. Так что никто не мог бы учуять его. А засохшие кровавые пятна не могли привлечь внимания вампиров. В огромный халат-то он закутался целиком, так что запах свежей крови пропал за засохшей... Потом он, вспоминая, думал: наверное, можно было бы не прятать кровь. В лаборатории Больдо всё пропиталось этим гнилостным запахом.

С трудом, хватаясь за стены — выбредя на улицу из подвального помещения, спустившись по короткой лестнице мимо двух охранников, он огляделся. Не вполне обученный, но эльф, он убедился, что лаборатория окружена сильной защитой, которая одновременно выполняла сторожевые функции. Невидимкой ему пришлось пройти до границы этой мощной защиты. Потом ещё несколько шагов — и его накрыло ужасом, когда он заметил, что буквально следом за ним идут, постукивая по дороге металлическими ножками, крабы...

Ему повезло. Раньше, чем машины уловили его магию (о чём он не знал), кто-то ещё появился в их поле зрения. Крабы, стреляя, помчались в сторону. А мальчишка-эльф, собрав последние силы, рванул подальше от них, в противоположную. Как потом выяснилось — в сторону одного из первых штабов Чистильщиков. Когда в глазах Крисанто потемнело, ноги подломились — он упал. Тоже повезло — в ряд кустов.

Последнее везение: его обнаружили оборотни Рамона. В волчьей ипостаси они часто выходили вечерами на улицу... Сработало чутьё на неожиданный запах. Пока двое оборотней сторожили ещё живого мальчишку (боялись сами его тащить в штаб — боялись его эльфийской магии), третий сбегал за Чистильщиками-людьми.

Именно там, во временном штабе Чистильщиков, он узнал, кто и как его спас, а заодно о том, что же это были за машины на ножках.

Рамона на месте не оказалось. Но его подчинённые уже знали, что делать с найденным маленьким эльфом, и немедленно, пока машины не почуяли его магии, отправили Крисанто за границы между пригородом и городом. Было местечко — узкий лаз, знакомый всем Чистильщикам. Вот и передали мальчишку-эльфа городским службам, а те, в свою очередь, немедленно определили его в приют, ближайший к той границе и славившийся именно тем, что в нём большинство воспитанников — эльфы.

Из огня да в полымя... Так Крисанто очутился в следующем настоящем аду. Для воспитанников — не для него, как новичка. Он-то, с приобретённой силищей, ответить мог так, что воспитанники, здешние громилы и отморозки, привыкшие к безнаказанности, после первых же стычек с ним удрали куда подальше, отказавшись прогибать новичка... По первым порам он не мог понять, почему старшие так поступают — издеваются над теми, кто ответить им не мог. Не мог понять, как можно жить не на войне, но настолько мерзко. И, придя в себя и выждав, когда зарубцуются его шрамы, принялся собирать свою группу, которую решился охранять от мерзавцев... Только эльфов. Оборотней он презирал, хотя именно их сородичи его нашли в кустах возле штаба Чистильщиков, да и было их в том приюте очень мало. А вампиров ненавидел — из-за Больдо. На людей внимания не обращал.

Потом в приюте сменили директора. И это было райское затишье, потому что охранников Спинифекса в Северном приюте боялись даже самые отшибленные на всю голову. Установился кое-какой порядок... Но ещё через год Крисанто начал расти. Из невысокого подростка он превращался в явно рослого парнишку. И всё бы хорошо... Но вскоре он заметил, что в тело начинала вползать боль. Сначала почти незаметная, вкрадчивая. Он мог удалить её парой заклинаний на здоровье. Затем не сразу понял, но прочувствовал: сколько бы он ни проговаривал заклинаний, боль, пусть и тише, но продолжала ощущаться. И процесс приобретения друзей пошёл в другую сторону. Всего лишь потому, что однажды он нечаянно (да, нечаянно! — кричал он в душе) содрал с кого-то из своих подопечных магические силы. И боль пропала.

В отличие от воспитанников приюта, он был обучен первоначальным приёмам и навыкам в работе с магией. А поскольку в приюте не умели что-то делать магически и лишь некоторые магически, правда, очень плохо, видели, то он стягивал с детей и подростков магию втихаря. Правда, это стягивание тоже долго не продолжалось: дети-эльфы почуяли, что рядом с Крисанто им становится плохо. И начали сторониться его.

Прошло ещё немного времени — и в Северном приюте возле него остались только Нейша и Флери. Недавно самые забитые и униженные. Он ненавидел Нейшу, потому что знал, что с нею сделали. Она урод — даже страшнее, чем он сам. Игрушка насильников, пока не появился он, вытащивший её из этой пропасти... Но, постепенно слабея из-за боли (а собственные силы резко начали уходить), Крисанто понимал, что без неё ему теперь не обойтись. Он злился на неё, порой отгонял её от себя, но успел показать ей, как стягивать с детей силы, и уж она-то всегда приходила к нему с добычей. Флери тоже старался помогать недавнему своему защитнику. Но он был слабее и часто впадал в истерику с воплями, слезами и с кулаками, с которыми набрасывался на всех, кто был рядом. Из-за чего ему чаще попадало от охранников с дубинками...

Иногда Крисанто, глядя на себя в туалетное зеркало и плача злыми слезами, пока никого рядом, думал: "А если всё-таки сказать своё настоящее имя? А если всё-таки меня вернут в семью? Я устал от этой жизни! От этой боли!" И ужасался своих мыслей, вспоминая то, что с ним было и стало.