Алые крылья гнева

— Помню.

— Вот она и держалась, как могла. Сделала ребенка, выносила, родила, провела первый ритуал.

— И умерла.

Ридола кивнула.

— Она просто немного не успела, Клаус ударил первым.

— Не прощу его за это. Но получается, малыш — глава рода и последний из Ланидиров?

— Так и получается.

Беннет подергал себя за хвост черных волос.

— Тогда нам точно надо бежать. Драка Ридола, вы согласны? Сам я с малышом не справлюсь?

Ридола хихикнула.

— Согласна ли я на побег с романтическим красавцем? Безусловно! Эх, вспомню молодость лихую!

Драконы переглянулись — и рассмеялись.

Россия, наши дни

— Добрый вечер, Даша. Что ты с собой сделала? Какой ужас! Красные волосы!

Далина язвительно фыркнула.

— Добрый вечер, Нина Викторовна. Как ваше здоровье? Мое вот в порядке. Я рада вас видеть, а вы меня?

Женщина скривила губы, понимая, что ее сейчас поставили на место.

— Тебе этот цвет не к лицу. Он слишком вульгарный.

— Вы меня за этим звали? Свое мнение высказать?

Если Даша и терпела, пока ей прохаживались по нервам, то Далина не собиралась терпеть не минуты, вот еще не хватало!

— Нет, — женщина явственно злилась. Ах, как бы она отчитала эту молодую выскочку! Как бы она сейчас поставила ее на место. Но... придется потерпеть. Недолго.

— Даша, давай поговорим, как взрослые люди. Володе не нужна слава отца, который бросил своего ребенка.

— Ему и я не нужна, и ребенок. И что дальше?

— Я рада, что ты это понимаешь. Он только-только жить начинает.

— Чего уж тут непонятного? — согласилась Далина. И жестко припечатала. — И начал, как подлец, и продолжит мерзавцем, и кончит плохо.

— Штааааа? — от возмущения, что кто-то посмел обидеть ее сыночка, Нина Викторовна аж воздухом подавилась. — Да как ты смеешь?!

— Правду говорить? Словами через рот. Попробуйте, вдруг получится, — Далина сверкнула глазами, уже не прячась за маски. — Ваш сын поступил, как подлец. Он соблазнял неопытную влюбленную девчонку, и не думал ни о чем. Только о своем удовольствии и своих хотелках. Хоть на презервативы бы заработал, но нет! Авось, обойдется? Не обошлось. С чем его и поздравляю.

— Это просто неосторожность.

— Нет, — качнула головой Далина. — Это пренебрежение. Ему просто было наплевать и на меня, и на возможные последствия, он был уверен, что как-нибудь да разгребется. Он сделал подлость, и сейчас не хочет отвечать за свои поступки.

— Подлость?!

— Как иначе это назвать?

— Сама должна была предохраняться. Вовочка сказал мне, что ты хотела залететь!

— Не надо передергивать. Я хотела семью, любимого и любящего мужа, ребенка — это естественно для каждой женщины. И хотела ее с вашим сыном. А он? Он мне хоть раз сказал правду? Дашка, ты мне на время, попользоваться, так что без обязательств и надежд?

— Наверняка, он намекал.

— Скажи он это прямо, я бы выкинула его в окно. А ему хотелось удовольствия без обязательств. И без денег, да... сам же он ничего не зарабатывает. Или начал?

— Не твое дело.

— Почему же? Алименты — дело такое, общее.

— Да ты...

— Да. Я подам на алименты, — Далине вообще было плевать на деньги. Но если в этом мире так принято? Да и неприятно ей было. Для драконов дети — самое важное в мире. А тут вот так? Наплодил и бросил, как щенка под забором? Нет уж! Пусть получит по морде сейчас, может, потом будет вести себя поприличнее?

В другое время, с другой женщиной, с другим ребенком. Со своими Далина разберется, но она-то дракон! А остальные?

— Еще алименты тебе?!

— Почему нет? Ребенок — это не просто слово, это еще и одежда, пища, крыша над головой, воспитание и образование, и, если ваш сын не готов быть отцом, пусть будет хотя бы кошельком.

— Всегда знала, что ты подлая и меркантильная особа.

— Я его силком затащила?

— С...а не захочет, кобель не вскочит!

— Так ведь и кобелям алиментных щенков выдают. Нет?

— Ты что — своего ребенка хочешь на нас спихнуть?

— Нет, — Далина потерла переносицу. Разговор стал ей надоедать. — Хочу я алименты. А вот чего вы от меня хотите — непонятно.

— У меня к тебе предложение. Обдумай его, потому что лучшего ты не получишь.

— Слушаю?

— Даша, здравствуй.

Володя подошел незаметно... ну, почти. Для человека. Далина его уже пару минут как слышала, да и запах... тоже. Неприятно от него пахнет. Кажется, у него что-то не в порядке, от здорового человека так пахнуть не должно.

— Здравствуй, — обернулась она. — Группа поддержки?

— Дашка, ну давай серьезно! Не хочу я это ярмо на шею!

— А развлекаться хотел?

— Мы с мамой тебе предлагаем компенсацию.

— Да? Какую?

— Вот смотри, у мамы есть комната. Если прикинуть, это как раз та сумма, которую я тебе могу выплатить до совершеннолетия малышки. Или не выплатить.

— Есть. И что?

— Мама может написать завещание на твою дочь.

— Нашу, Вовочка, нашу.

— Я ее не признавал. Просто хочу время сэкономить.

— И силы. Дочь-то твоя, любой суд это рано или поздно признает.

— Так ты не против?

— Против, — пожала плечами Далина. — Завещание можно переписать еще сорок раз, а вот отказ от отцовства — нет.

— Мама не будет его переписывать. Она тебе честное слово даст.

Издевательский хохот Далина и сдерживать не пыталась. Честное слово! Предок-дракон, как это... мило! Ее правда тут идиоткой считают?

— Че-го?

— Ты что — МНЕ НЕ ВЕРИШЬ?

Нина Викторовна, как привыкла оскорбленное лицо делать, так и продолжила. Только вот Далина все это слушать не собиралась.

— Не верю. Еще варианты?

— Ну...

— Можете написать дарственную на мою дочь. Вот прямо сейчас, сегодня. Тогда я откажусь от алиментов, могу официально.

— Дарственную? А я на улице останусь?

Далина пожала плечами.

— Мне ваша хибара не нужна. А дочь... пусть у нее что-то от папочки будет, не только глаза.

И протянула руку к чашке с кофе.

Взяла, поднесла к губам...

Как вкусно пахнет... минутку? А ЧЕМ это пахнет?

Далина принюхалась еще тщательнее.

Человек не уловил бы разницы, а вот она... сквозь восхитительный запах кофе (на Ардейле его нет, а это такая прелесть, Далина себе уже жизни без кофе не представляет!) пробивался тонкий аромат лекарственного средства.

— Та-ак...

Опять же, не будь Далина драконом, не успела бы она убрать руку, по которой резко ударил Вова. А так его взмах закончился на ребре стола, и парень взвыл.

— Уйййй!

— Вовочка! Ручка?! — подхватилась его мамаша.

— Официант! — рявкнула Далина.

Рявк вышел отличный, ждать не пришлось. Мигом подлетел!

— Что случилось?

— У вас есть чистая пустая бутылка? Мне нужно перелить вот этот кофе, поставить дату и подписи. Подозреваю, что в бутылке появилась не предусмотренная поваром примесь. Что там, Нина Викторовна? Какое лекарство?

— Ле... ле...

— Скорее всего, что-то сердечное. Или сосудистое, чтобы мне потом плохо стало, есть ведь такие! Я бы ушла и свалилась... а что бы с вашей внучкой стало — вам наплевать? Да?!

— Да ничего бы с ней не случилось, — процедила Любавина. — Не померла бы! Ты ж ее не одну оставила!

— Это, конечно, меняет дело, — сощурилась Далина. — Спасибо, молодой человек. У вас запись идет?

— Да.

— И запись, пожалуйста, тоже.

— Я сейчас главного приглашу...

— Да, пожалуйста.

— Ты ничего не докажешь! — оскалилась мерзкая тетка.

— Следователь докажет.

— Ты...

Далина пожала плечами.

— Я вам даю последний шанс. Полицию вызывать вот сейчас не буду, — это и ей невыгодно, если про Костю вспомнить, и вообще, лучше бы лишний раз не попадаться. — Но все вот это сохраню. Вы меня поняли?

Нина Викторовна поднялась из-за стола.

— Я тебе честную сделку предлагала.

— Моему трупу?

— Ничего бы с тобой не случилось, максимум, гипертонический криз.

— Это вы потом, на суде расскажете.

— Добрый день. Мое имя Евгений Петрович, я администратор...

Любавины зло поглядели на Далину — и ушли. А что им еще оставалось?

Бутылку Далина, кстати, сохранила. И запись взяла. Хотя зачем оно ей? Ей проще этих двоих так прибить, чем в суд идти... какие ж мерзкие людишки бывают! До тошноты просто!

* * *

Костя за голову схватился, когда увидел бутылку, и узнал, что в ней плещется.

— Даль, ты уверена?

— Костя, человек был бы уже мертв. Просто не учуял бы запаха, выпил гадость, а потом, в подворотне, или в троллейбусе... да неважно! Свались я на улице — кто оказал бы мне помощь?

Костя только вздохнул.

— Даль, у нас с этим плохо. Вызвали бы скорую, конечно, но пока приедут, пока разберутся... у нас учительница постоянно ворчала, что не тому в школах учат. Надо на ОБЖ не фигней страдать, а, к примеру, первую медицинскую помощь оказать уметь, знать, какие лекарства дать... ну, хоть на самом элементарном уровне, но этого просто нет.

Далина вздохнула.

— Не мне осуждать, у нас, у драконов, тоже много чего нет. У вас над этим хоть работают, а у нас половина людей даже грамоту не знает. А драконы начинают забывать про магию рода. Считают, что если большие, летучие и огнедышащие, то им этого на всю жизнь хватит.

— У нас до революции тоже почти все неграмотные были. Это уж потом... люди своей волей учились, в три смены. А сейчас... дали бы мне возможность, я бы и сам впахивал! Но бесплатное у нас только на словах, а на деле есть родные, знакомые, родные знакомых и знакомые родных. И часть мест выбирают еще ДО поступления, просто не говорят об этом.

— Так везде, — вздохнула Далина. — Миры разные, а люди, драконы... мы все хотим лучшего для своих, и нам безразличны чужие. Можно это прикрывать любыми словами, но суть не меняется.

Костя кивнул. И вернулся к насущному, чего тут философствовать, до поступления еще три года минимум!

— Значит, отравить хотели. Вот уроды!

— Пригласили ради этого, как я понимаю, — вздохнула Далина. — Слушай, ну чего их разбирает?

— Они строят планы из расчета, что ты будешь рядом и чего-то требовать. Те же алименты... знаешь, как у нас говорят? Ложки найдутся, осадок останется.

— Ложки?

Костя задумался.

— Смысл в том, что какая-то пакость в его прошлом была, пятно есть, а виноват он или нет, теперь не узнаешь. И не отмоешься.

— Ага. Но пятно и правда есть.

— Нет тебя — нет пятна. Ваську на усыновление, тебя на кладбище, Вовочка свободен и счастлив. Особенно если с мамашкой переедут куда...

— Костя, мы главного не знаем. Вот зачем им это?

Костя вздохнул. И достал телефон.

— Ладно... попробуем.

И принялся тыкать в кнопочки.

— Добрый день. БабВарь, это я, Костя. Ну, Свиридов, из восьмой квартиры.

— Костя? — телефон был поставлен на громкую связь, так что Далина даже не прислушивалась. Бабка и так орала не хуже пароходной сирены. — Костенька, сынок, да куда ж ты пропал?

— БабВарь, ты ж видела, участковый и все такое.

— Да видела. Костенька, это ж ужас...

— Ужас в детдоме будет, вот там я точно не выживу. А пока вроде справляюсь, есть у меня друзья, ну и так, подработать удается.

— Ой, Костя! Тут же... я ж тебе не рассказала! Убийцу твоей мамки нашли!

— И кто ее?

— Собутыльник... сам не помнит, что и как. Кается, ревет теперь... а что толку, человека-то не вернуть! Все они так, не знаешь, когда перемкнет, но что беда будет — точно.

Костя только вздохнул. Совершенно не по-детски, и у Далины сердце защемило. Да, этот мальчишка стал ей родным, близким... и плевать, что он человек! Что драконы — не люди, что ли?

У него не было детства.

Не должны дети вот так смотреть, и говорить тоже не должны!

— Однажды этим должно было кончиться. Но мне все равно нельзя в детдом, бабВарь, не смогу я там. Сил не хватит!

— Ох, Костя, я б тебя к себе взяла, да не отдадут старухе-то...

— Знаю, бабВарь, вот и не полез. Ты уж прости, что помогать не смогу, мне там появляться и нельзя, наверное. Приду, точно кто участковому стукнет, и конец мне.

— Костенька, ты учти, если что — ты мне и позвонить можешь, и переночевать прийти, я-то промолчу.

— Спасибо тебе, бабВарь. Я просто подставлять тебя не хочу, сама знаешь, та же Любавина, она точно стукнет! Такая гадина! Надо было ей окна перебить, да только ради этого приходить не хочется!

— Что гадина, то да, — вздохнула в трубке собеседница. — Только скоро уж окна бить будет некому.

— Что, сдохнет?

— Нет. Продает квартирку. Довольная ходит... ее Вовка, вроде как, жениться собрался.

— На Дашке?

— Что ты, Костя! Какая там Дашка, вроде он где служил, там у командира части дочка, Лизавета, вот, на ней. А уж отец ему и по службе обещал похлопотать, и квартирку выбьет, и мамашка с сыночком намыливается. Собирается свою хибару продать, а там уж, поближе к сыну, купить себе чего. Авось, и та родня поможет, лишь бы Нинка к молодым не лезла.

— Я бы точно помог. Купил ей комнату в Антарктиде. Даже две. И стадо пингвинов. Вот девки дуры! Что Дашка на него повелась, что вот эта, теперь? Куда они смотрят-то?

Бабушка невесело рассмеялась.

— Костя, это ж дело такое. Вовка, стервец, симпатичный, того не отнять. А что гнилой весь, что мерзкий он человечишка, так кто это сразу увидит? Это у нас он на глазах рос, мы его, как облупленного знаем! А в армии-то он служил не так долго, и старался себя показать, он сможет, если короткое время притворяться, потом-то рыло все одно выползет.

— Думаете, там не распознали?

— Могли сразу и не заметить, он подольститься умеет, этого у поганца не отнять. Когда ему что нужно — бисером рассыплется. И его мамашка такая же, хоть ты ее вместо сахара добавляй, все слипнется!

— Ну, может быть. А Дашка как же?

— А что — Дашка? Мало ли, от кого она девку нагуляла?

— БабВарь, ты чего?

— Костя, это Нинка кругом так голосит. Что прижила Дашка девку невесть от кого, а на ее сына повесить хочет. Сам понимаешь, у нас ей хоть и не верят, а слушают. И подпевал у нее хватает, подтявкнут, где надо.

— Понятно. Вот дрянь, а?

— Костя, ты хоть кушаешь досыта? Теплая одежда у тебя есть? Тебя ни во что противозаконное не втянули?

Костя послушно отвечал, минут через пятнадцать закончил разговор, пообещал зайти, если что, и смущенно посмотрел на Далину.

— Вот.

— Чего — вот?

— Вы с бабВарей не особо ладили, она тебя дурой считала.

— Дашу-то? Было за что. Так что ты понял такого, чего не поняла я?

— Хммм... Даль, а у драконов как с добрачными детьми?

— Костя, у нас тоже по-разному. Если дракон и драконица, там, чаще всего, ребенок остается или в роду матери, или в роду отца. Если полукровка, то обычно это приют. Таких детей не приносят к алтарю, просто потому, что они могут пойти в другую линию. Не стать драконами. Не унаследовать нашу магию.

— А у драконов может быть с людьми?

— И с людьми может, и потомство может, и достаточно много. Правда, драконами становятся не все. Грустно это...