Товарищ Гроза - 2

— Правда, есть ещё вариант, что я просто фокусник или шарлатан вроде вашего Мессинга, — пояснил я.

— Он не немец, он еврей, — возмутился генерал.

— Всё равно шарлатан, даже если еврей, — не стал спорить я.

После чего всё‑таки провёл свою типичную лекцию о теории путешествий во времени. Ну надо же мне как‑нибудь объяснить, почему я так молодо выгляжу. Решил, что генеральское звание примерно равняется профессорскому, поэтому не стал вызывать школьную доску, а продемонстрировал всё на листе бумаги. Не знаю, поверил ли мне до конца немец или нет, но спросил:

— И зачем я мог понадобиться путешественнику во времени?

Однако я решил сделать паузу. Материализовал в руке чашку горячего чая и немного отпил. После чего спросил:

— Чай? Может быть, кофе?

Хотя с последним я, на самом деле, рисковал. Это был не мой кофе, а Любови Орловой. По договору весь трофейный кофе, почти весь трофейный сахар и весь трофейный шоколад принадлежали ей. Однако девушка ничуть не возражала. Редкие вещи в том числе для того и нужны, чтобы можно было угостить достойного гостя. А генерал, даже если он вражеский, таким вот достойным гостем по любому определению является.

— Пожалуй, откажусь, — ответил Вольф. — Всё же хотелось бы для начала узнать, зачем я понадобился путешественнику во времени?

— Правильный вопрос, — обрадовался я. — Но понадобились мне не вы, а вот эта ваша книжечка.

— Зачем? — окончательно запутался генерал.

— Ну, у вас она, может, и не является чем‑то особенным, а у нас — раритет. Особенно с авторским автографом. Правда, есть проблема: кроме автографа ещё и дарственная надпись. Как военный трофей всё равно сойдёт, но хотелось бы большего.

— Ну извините, надписей подделывать я не умею, — усмехнулся генерал.

— Так и не надо подделывать, — пояснил я. — Просто рядом можно написать ещё одну дарственную надпись. Что‑то вроде: 'Товарищу Ивану Гроза, на память о случайной встрече во временно оккупированном Минске, от генерала Карла Фридриха Отто Вольфа'.

Я сделал глоток чая, давая ему осмыслить предложение. После чего продолжил:

— Правда, круто придумал? Ну, ещё и штампик вашей дивизии поставить — что тоже будет неплохо.

Генерал смотрел на меня с некоторым недоумением и непониманием. Не какие‑то военные секреты выпытываю, а пытаюсь книжку себе от него получить. Да, ценную, да, памятную — но всё равно всего лишь книжку. Как бы не подумал, что я действительно из психушки сбежал. Ведь там, у нас в будущем, психушки тоже есть. Не могут не быть. Вот прямо из неё в прошлое и сбежал.

— Я, кстати, не бесплатно всё это прошу, — решил продемонстрировать ему и пряник. — Нет, отпустить точно не обещаю. Первым же самолётом в Москву — пусть товарищ Сталин решает.

— Что же тогда? — спросил немец.

— Могу разрешить написать письмо близким. И обязуюсь его отправить при первой же возможности. Я ведь не единственный раз Минск посещаю — будут и он, и другие города. А там, по возможности, может, на почту зайду, а может, прямо на стол начальнику гестапо положу. Представляете, как он удивится: приходит утром на работу, а в закрытом кабинете на столе лежит ваше письмо?

Генерал невольно хмыкнул — видимо, действительно представил. Возможно, даже себя на месте такого начальника. А я тем временем продолжил:

— Я даже разрешу написать ещё одно — уже сопроводительное письмо для этого начальника гестапо или любого другого, кому в руки попадут данные документы. Даже разрешаю рассказать о том, кто я, при каких обстоятельствах мы встретились, и вообще — всё‑всё. Даже вон тот мой листочек с графиками и теориями путешествий во времени приложить можно будет. Правда, в последнем случае письмо будет отправлено не сразу, а с некоторой задержкой. Вот как объявлю публично, что являюсь путешественником во времени, так и отправлю.

Поверил или нет, но генерал сразу начал торговаться. Скорее всего, даже поверил — потому как, если я не выполню своих обещаний, то не имеет значения, чего бы я там наобещал.

Единственная уступка, на которую я согласился, — уничтожить его печать. После того как она будет проставлена на моей книге и на его письмах. Вначале он хотел её тоже отправить в Германию, но тут уже я не согласился. Так‑то мне без разницы, но это уже будет не письмо, а посылка. Большая разница.

Уничтожить же печать мне было абсолютно не жалко. Лично мне она была нужна в одном‑единственном случае — в качестве оттиска на книге. Я вообще считаю, что чем больше там всяких разных печатей и отметок, тем лучше. Ну, кроме того случая, когда это печать из соседней библиотеки, откуда книга была украдена.

Передать руководство вместе с документами? А зачем? Её актуальность будет утрачена в тот самый миг, как только станет известно о похищении генерала.

Разговаривали мы всё это время, естественно, на немецком. Моего второго уровня знаний вполне хватало — хотя и не всегда. Куда лучше владеющая языком Любовь Орлова иногда помогала при переводе.

В моё время эта книга не то чтобы запрещена, но оборот её сильно ограничен. Во всяком случае, в России. Хранить дома ты её вроде как можешь, а вот как-либо распространять — уже нет. Но возникает резонный вопрос: откуда ты её получишь на домашнее хранение, если продавать её нельзя не только тебе, но и всем остальным? Поэтому там я мог раздобыть такой фолиант разве что случайно, найдя на мусорке. Не то чтобы я о ней мечтал, просто никогда об этом не задумывался.

Зато здесь и сейчас, когда книга идёт как законный военный трофей, я и не думаю от неё отказываться. Главное — по возвращении домой не доставать её из инвентаря и ни перед кем не хвастаться. Ну а если вы не игрок и у вас нет пространственного кармана, то лучше таких книжек на полку не ставьте. Запретить, может, и не запретят, но очень даже могут поинтересоваться: откуда вы её, собственно, взяли?

Интересно, а как с ней обстоят дела в это время, в Союзе? По идее, тоже должна быть под запретом. Хотя, насколько я знаю, существует вполне себе официальное советское издание в переводе на русский язык — Григория Зиновьева, кажется. Но там был довольно ограниченный тираж 'для служебного пользования', так что у рядового гражданина дома она точно не найдётся.

Я покосился на бойцов своей дивизии, стоящих в почётном карауле. Вряд ли кто-нибудь из них знает немецкий достаточно, чтобы понять, что за 'литературу' мы сейчас обсуждаем. Любовь Орлова же и глазом не моргнула. Оно и понятно: пообещала мне стоять за спиной и 'подавать патроны', и для неё это не пустой звук. Она поддержит меня почти во всём, даже если сама не согласна. Потом, наедине, конечно, всё выскажет, но при людях поддержит.

Пока мы торговались, я вспомнил, что приобрёл в Минске несколько фотоаппаратов. Здоровые бандуры на треногах, которые считаются устаревшими даже сейчас. Зато качество фотографии у них довольно высокое — просто благодаря огромному размеру кадра.

С чего бы я их вспомнил? Ну так, передо мной сейчас сидит реальная знаменитость — генерал из сериала 'Семнадцать мгновений весны'. Сам Карл Фридрих Отто Вольф. А многие попаданцы при возвращении фотографиями со знаменитыми личностями хвастаются. Так чем же я хуже?

Думал, придётся уговаривать, но нет — Карл сам сразу согласился. В качестве фона был взят его же Мерседес. Хотел сделать аж четыре кадра — немало для этих дней, но совсем смешная цифра для меня. Генерал один с Мерседесом, Генерал со мной, Генерал с Любовью Орловой, Все втроём. Зарезервировал пятую пластинку для бойцов дивизии, но никто, с вражеским генералом фотографироваться не пожелал. Как и моя подруга.

Да, Любовь Орлова фотографироваться с генералом наотрез отказалась. Одно дело — потанцевать где-нибудь в ресторане с немецкими офицерами и невзначай выведать какую-нибудь полезную информацию, а совсем другое дело — какой-то уже пленный генерал. Кому он нужен?

— Ничего ты не понимаешь, — попытался объяснить я. — Мы же эти фотки прямо у себя здесь, в фотолаборатории, распечатаем и ещё автографы успеем взять до того, как отправить генерала нашему командованию.

— И зачем? — действительно не поняла она.

— Ну как же? Чем ты потом собираешься перед внуками хвастаться?

— Перед нашими внуками, — особенно выделила она голосом слово 'нашими', — мы будем хвастаться твоими фотографиями с генералом.

Тут даже я не нашёл аргументов, что ответить. Однако вместе со мной на фоне генеральского Мерседеса и отдельно за его рулём девушка сфотографироваться всё-таки не отказалась.

Осталось надеяться, что я ничего не напутал и фотографии получатся. Жаль только, что к тому времени, когда я их распечатаю, генерал уже будет где‑нибудь в Москве — и автограф взять не получится.

Да, я помню что именно фотографов среди нанятых специалистов у меня больше всего. Однако вытаскивать их здесь и сейчас посчитал излишним. Мне с ними самому для начала стоит познакомиться и выяснить квалификацию. Однако, буду надеяться, что распечатать фото они успеют и свой автограф я всё-таки получу.

А ещё весь этот показательный цирк я затеял не без задних мыслей. Ни на минуту не сомневаюсь, что наши, заполучив генерала, очень внимательно его допросят — не только о его генеральских делах, но и лично обо мне. Ещё большой вопрос, чем будут интересоваться сильнее.

Вначале, конечно, офигеют. Так‑то ничего особенного: всяких сумасшедших и психов всегда хватало. Но обычные психи генералов не захватывают и командованию их не передают. Потом подумают, проанализируют — и офигеют ещё сильнее. В результате же получат что‑то вроде косвенных доказательств того, что я действительно путешественник во времени. Никому другому такие танцы с бубнами вокруг обычной (в это время) книги просто не понадобятся. Как и вокруг фото с автографом.

Также они получат информацию о том, как можно на меня повлиять, чем можно меня подкупить и что можно мне подарить, чтобы сложить о себе хорошее впечатление. А то наградят ещё каким‑нибудь орденом — и что мне потом с ним делать? Нет, так‑то понятно: с гордостью носить, тем более что заслужил. Но если к ордену ещё и книжка хорошая в подарок будет прилагаться — это вообще замечательно.

Кстати, слышал, что товарищ Сталин тоже большой любитель книг. Серьёзно над ними работает: отмечает всё прямо в тексте своей рукой, делает заметки на полях, записывает туда свои мысли и много‑много‑много другого. Ну так вот, я уже знаю, чего у него попросить, если он по неосторожности меня спросит. А что, если попросить у Сталина автограф на 'Майн кампф'? Прямо на этот самый. Или взять вариант на русском языке — тоже редкое издание, кстати. Вот бы музейные работники удивились! Но я и сам понимаю, что это всё просто фантазии.

Хм, а ведь сейчас тут живёт очень много интересных личностей, у которых тоже можно... скажем так, спереть их личные библиотеки. Ну или не спереть, а выменять на что‑нибудь для них более интересное. Возьмём, например, того же Гагарина. Сильно сомневаюсь, что у него уже есть хоть какая‑нибудь библиотека. Ну так не проблема: я могу ему подарить, а потом выклянчить обратно. Даже сам для него хороший экслибрис сделаю — он его на все книги лично поставит, на каждой распишется, а потом мне это дело подарит.

Чего‑то не туда я думаю. А то уже поймал себя на том, что на полном серьёзе составляю список, какие книги должны быть в личной библиотеке у Юрия Гагарина. Труды Циолковского — например, обязательно. 'Аэлита' Толстого — тоже непременно. 'Звезда КЭЦ' Беляева — конечно же, туда же. Ну и 'Девочка с Земли' Булычёва — вообще без всякого сомнения. Без Алисы в космос ну никак нельзя. Хотя... стоп, она вроде бы была позже написана.

Усмехнулся, представив, как Гагарин подписывает книгу, которой ещё нет. И тут же представил себе, как это можно чисто технически осуществить с помощью инвентаря. То есть заполучить автограф у какой‑нибудь реальной исторической личности на какую‑то тоже реально написанную книгу, но которой в его время ещё не существовало. Не прямо сейчас, а вообще в принципе.

Пронести в прошлое в инвентаре достаточно высокого уровня предметы из будущего можно. Но вот вытащить их из пространственного кармана уже не получится — абсолютный системный запрет. Так и не надо никуда вытаскивать. Можно прямо внутри на печатной машинке перепечатать или даже просто сфотографировать. А уже снаружи выпустить эту книгу и получить у кого надо автографы. Да, муторно и долго, но ничего невозможного в этом нет.

Прикинул в уме: допустим, беру редкое издание, сканирую его в инвентаре, потом печатаю копии на месте. Дальше — встречаюсь с нужным человеком, вручаю ему экземпляр и прошу оставить подпись. Получаю автограф, сохраняю книгу в инвентарь. В итоге — уникальный артефакт: подлинный автограф на книге, которая исторически ещё не вышла.

Но тут же одёрнул себя. Во‑первых, это колоссальная трата ресурсов: времени, энергии, места в кармане. Во‑вторых, зачем? Чтобы потом хвастаться перед музейщиками? Или чтобы самому любоваться на коллекцию? Это уже не хобби, а мания.

Вот именно — куда‑то не туда меня заносит. Да и не собираюсь здесь так долго оставаться, чтобы ещё с Гагариным или с Толкином встречаться и библиотеки у них выманивать.

Хотя... Толкин сейчас как раз где‑то в Оксфорде дописывает вторую книгу про хоббитов. Вот бы заглянуть к нему, угостить чаем из будущего и попросить расписаться на черновиках. Хотя — какой, нафиг, чай, тем более из будущего? И раз уж на то пошло, трофейный шнапс надо брать, так как Толкин — немец.

Я вроде бы как раз собирался в эфир из Шервудского леса выходить? Так почему бы и в Оксфорд не заглянуть — тем более что совсем недалеко. Если верить карте, Англия маленькая, там всё рядом. И лично для Толкина даже исключение сделаю: вместо дырявых носков подарю ему целые. Заслужил!

Но нет, это уже точно клиника. Мне бы в тут выжить, а не по Англиям за автографами бегать.

Ну а если подумать? Не ради носков и автографов, а чисто теоретически... Какие возможности даёт Система и её пространственный карман? Ведь не обязательно книги в инвентаре перефотографировать и — тем более — на печатной машинке перепечатывать. Можно из будущего захватить какое‑нибудь вполне себе современное печатное оборудование: с компьютерным управлением и целым архивом любых книг на электронных носителях. Главное — добыть местной бумаги, местных чернил и других материалов, необходимых для создания книги. Оборудование вынести не получится, зато готовую продукцию — сколько угодно.

А ведь так можно поступать не только с книгами, но и с любыми другими материальными объектами. Взять хотя бы современные для меня станки с ЧПУ. И уже в прошлом, из местного металла, хоть автомат Калашникова, хоть какое‑нибудь более современное оружие — штампуй и выноси наружу сколько хочешь.

Поэтому системный запрет кажется странным: если его можно так легко обойти, то в чём его смысл? Не таскай сразу готовое, а создавай тут, на месте — и тогда можешь пользоваться Представил, как у меня прямо сейчас выскакивает системное сообщение за такую мудрую мысль: