— Русские — не сдаются! Нас сдают и предают, а мы держимся. Иногда — просто за воздух.
— А иногда за сковородку, — хихикнул эл, который знать не знал, что такое 'русские', наверное, народ какой? Мало ли, кто на Ардейле водится? Все равно — своя! Неважно, как ты себя назовешь, был бы человек хороший!
— У ликантропа претензий не было, — отбила Ангелина.
— Да уж! Ты — молодец!
Молодец тоже получилось немного непечатно, но Ангелина молча протянула обратно хорошо уполовиненную флягу. Эл Перес тоже глотнул.
— Хорошо пошла!
— Ага... щас спою! — вспомнила Ангелина волка из мультика.
— Спой, — согласился Перес. А чего? Душа под выгонку и правда просила песни, а если он запоет — тут ликантроп второй раз сдохнет.
Ангелина и спорить не стала.
Даешь — песни Победы!
* * *
Когда Берто услышал песню, уже стемнело.
Прислушался.
Слова были странные, словно без рифмы, но как-то непонятно они складывались в красивую мелодию.
— Было много трудных дней! Будет много трудных дней! Так что рано подводить итоги!*
*— М. Матусовский. 'Как, скажи, тебя зовут'. Композитор — В.Е. Баснер. Фильм 'Фронт за линией фронта'. Между прочим, с Тихоновым и забыт незаслуженно. Фильм — отличный! Прим. авт.
И пели определенно два голоса, мужской и женский. Мужской нещадно сбивался, но женский уверенно вытягивал его. И... он знал этот голос.
— АНГЕЛИНА!!!
— МЫ ТУТ!!! — отозвался мужской голос. И Берто рванул на зов.
На дороге стояла карета. На ее ступеньке сидела бледная, растрепанная и окровавленная Ангелина, закутанная в плед. Рядом, у ее ног, устроился кучер, как его там... не то, Ньето! Горел костерок. Неподалеку валялось что-то темное, и Альберто понял, что это... ликантроп?
Они убили ликантропа???
Шок был у всех.
— Геля! — Альберто спешился. — Ты ранена?
— Ага, кивнула Ангелина. Голова от крепкой выпивки слегка кружилась, да и кровопотеря здоровья не добавляла. — Жить буду, если вылечат. А он, — кивок в сторону тушки, — уже нет. Его уже не вылечат.
— Как?!
— Вот так!
Ангелина, которой как раз море было по щиколотку, встала и сбросила с себя плед. Штаны-то она натянула. А вот выше пояса... увы. Надеть было нечего, ее рубашку эл Перес пустил на перевязку, да и больно было что-то на раны цеплять. Белье — и то больно. Хорошо еще, бюстик не порвала мерзкая скотина с нечищеными когтями!
Ух вышел шикарный. Причем у всех. Правда, кто смотрел на формы и чудом уцелевшее кружево, а кто на перевязку. Ангелина поняла однозначно.
— Вот, и он замер. Я его сковородкой, а Перес — стрелой.
— Арбалетным болтом. У меня были, на ликантропа, серебряные, — коротко объяснил эл.
Выдали. На некоторые вещи начальство не скупится.
— Моника доехала?
— С ней и Хани все в порядке, — успокоил Альберто.
Ангелина и так понимала, что доехала, но... услышать и еще раз убедиться — приятнее. Женщина ощутимо расслабилась, сгорбилась и завернулась в плед.
— Слава Богу!
Альберто протянул руку.
— Так, поехали домой.
— Вот на ЭТОМ? — Ангелина с сомнением посмотрела на четвероногий транспорт. — Я не умею! И вообще... не умею!
— Можешь со мной сесть.
— Тогда упадет лошадь, — пожалела скотинку Ангелина.
Ей кажется, или конь посмотрел благодарным взглядом?
Альберто думал недолго.
— Давайте, Эрик и Уго — сюда, будем ваших меринов запрягать в карету. И правда, растрясет еще... в карете все же меньше.
Так что совсем скоро карета направилась в сторону поместья Рамоса. Альберто поехал с Ангелиной в карете, а на его коне, как самый легкий, помчался Эрик. Успеть лекаря позвать, хоть чучелом, хоть тушкой. Моряки, конечно, тоже в ранах понимали, но тут женщина, к ней другой подход нужен!
В карете ехали Альберто, Ангелина и Перес, который все же допил остатки выгонки и ему стало намного лучше. Но на козлы его в таком состоянии не пустишь, это уж точно.
Альберто притянул к себе Ангелину.
— Расслабься и облокотись. Тебе полегче ехать будет.
Ангелина так и сделала. А почему нет? Адмирал хотя бы как-то амортизирует тряску! И теплый, опять же, греет, хорошо...
Так что Ангелина кое-как задремала, и проснулась уже когда подъезжали к поместью.
* * *
— Геля!!!
Моника вылетела на крыльцо, услышав шум.
Эрик уже привез лекаря, сказал, что Ангелина ранена, но не сильно, а только... мужчины же! Что они понимают?
Ханна уснула, а Моника так и сидела у окна, ждала.
Вот и карета, и Берто почти вытаскивает Ангелину.
— Гелечка!!!
Ангелина открыла глаза и улыбнулась подруге.
— Моника, все хорошо?
— Да! А ты...
— Жить буду. А тварюга сдохла!
Моника чуточку расслабилась. Принюхалась.
— Ты... пила?
— Ага. И раны промывала.
А, ну это понятно. Моника мужа слушала внимательно, он рассказывал, как на корабле, когда лекаря убили, они сами раны выгонкой промывали, и внутрь принимали, так терпеть легче.
— Лекарь уже ждет, — взяла она себя в руки.
Видимо, получилось плоховато, потому что Ангелина кое-как дотянулась и поцеловала ее в щеку.
— Моника, иди к Хани, ага? А то я сейчас буду ругаться, а тебе это не нравится.
Моника на миг прижалась щекой к щеке Ангелины.
— Иду, сестренка. Мы тебя подождем.
— Лучше завтра увидитесь, — поднял руку Альберто. — Энне Ангелине сейчас снотворное не помешает. Пусть отоспится.
— Я уже приняла, — проворчала Ангелина. — Давайте все почистим, перевяжем, и я пойду досыпать. Ага?
Спорить никто не стал.
Моника ушла к Хани и Эктору, залезла к дочке под одеяло и крепко обняла малышку. Та, не просыпаясь, перевернулась на бочок и ткнулась носом в маму. Еще и в косу мамину вцепилась, ей так уютнее спится, нашла ж себе игрушку с детства.
Монике теперь тоже было спокойно.
Они все живы, а остальное... а остальное можно будет решить завтра!
* * *
Альберто пил в гостиной. И заметив тень, скользнувшую мимо, позвал ее к себе.
Его. Это оказался эл Перес.
— Не спится?
— Вообще никак, — кивнул мужчина.
Ангелина, которую напоили снотворным, мирно дремала в отведенной ей комнате. А вот Ньето уснуть никак не мог. То ликантроп снился, то казалось ему, что все было иначе, и тварюга, порвав Ангелину, полезла за ним на дерево, и так все подробно, и так гадко...
Чтоб ему, гаду, на том свете облысеть окончательно! Во всех местах!
— Расскажи мне про Ангелину?
— Что рассказать-то, эн?
— А вот что хочешь. Ни одной бабы такой не знаю, чтобы ликантропа завалить смогла.
— А она и не то, чтобы уверена была. Просто подругу с дочкой спасала. Потом еще сказала, у них от века так. Сам погибай, а товарища выручай.
— Ишь ты...
— Она не думала выжить. Я уж потом понял, просто задержать тварь собиралась, и мне шанс дала. Сказала, если бы он на дерево полез, отлично бы ему болт в харю пустить получилось.
— Однако...
Как-то слов у Альберто и не находилось особо, после третьего стакана выгонки. Да и Перес слегка захмелел.
— Не то она вам понравилась, эн?
— Понравилась. Я такой еще не встречал, — Альберто имел в виду именно характер, не формы, и Перес это понял.
— Это да. Вам бы приглядеться, эн? Хорошая баба, — выгонка действовала, и Перес был откровенным, даже не особо думая — с кем. — Неглупая, смелая, добрая, я уж посмотрел... на таких и женятся, чтоб не разводиться.
— Может, и пригляжусь. А есть у нее кто? Нет?
— Мне кажется, нет. Был, обожгло ее, это видно. А сейчас точно нет.
Альберто это устроило.
А правда, как он относится к Ангелине? Не к ее грубоватой маске, а к самой Геле?
Альберто задумался.
Он не знал. Он сам... его тоже обожгло в свое время. И крепко обожгло.
Рамосы всегда были достаточно богаты, и не испытывали недостатка в женском внимании. Вот и он... погулял он хорошо, лет до двадцати пяти, а потом встретил ЕЁ!
Такую красивую, нежную, хрупкую... чем-то похожую на Монику. Только волосы светлые, почти белые, и глаза голубые, прозрачные, словно небо. Ее хотелось поднять на руки, унести, защитить, спрятать от всего холодного и жестокого мира. Навсегда!
Он влюбился до безумия.
И Лидия его не отталкивала, позволяла взять себя за руку, опускала глазки, краснела... тем мерзее было откровение.
Когда он совершенно случайно пришел домой к своей невинной ромашке!
Сюрприз захотел устроить, недоумок!
Вернулись на день пораньше, так получилось, попутный ветер, порти, и он, тогда еще не адмирал, совсем не адмирал, помчался к любимой домой.
Хотелось подарить жемчужное ожерелье, хотелось сказать, что они уже вернулись, и волноваться за него больше не надо.
Хотелось сказать о своей любви, а потом поговорить с родителями и сделать на следующий день предложение.
Хотелось.
Перехотелось!
Он даже лакея уговорил помолчать, не объявлять о себе, подкрался, и...
Голоса из гостиной ударили, словно плетью. Лидия и его отец. Только таких интонаций он ни разу от любимой девушки не слышал. Капризных, чуточку надменных, собственнических, с ним она или шептала, или ворковала нежно, а тут... прорезалось нутро!
— Берто скоро возвращается.
— И прекрасно.
— Оставь его в покое, Лиди, не трогай.
— Вот еще! Ты со мной быть не хочешь, так почему не он?
— Я женат.
— И что? Разведись и женись на мне. Не станешь рушить свою идеальную семью? Так что ты еще хочешь?! Я еще лучший вариант придумала, мы все равно будем вместе, кто заподозрит невестку в чем-то дурном? Я буду с тобой встречаться часто, как со вторым отцом! И все будет хорошо!
— А Берто?
— Он милый мальчик — и только. Он не ты, я тебя люблю, а его не люблю.
— Я тебя тоже люблю, Лиди.
— Но свою старуху не бросишь!
Альберто даже губу прокусил до крови.
Его мама не старуха! Ей сорок пять лет, и она красивая, и обаятельная, и ей до сих пор букеты шлют... да что ж такое?!
Несправедливо!!!
— Не брошу. Не могу.
— Вот! А так я буду рядом! Не могу без тебя... поцелуй меня! Иди сюда!
Звуки поцелуев, смех, шуршание одежды, тягучий стон... Альберто позволил себе приоткрыть щелочку — и не ошибся. Действительно, его отец и Лидия, точнее, она на нем верхом, и юбки разбросаны, голова запрокинута, руки гладят девичью грудь...
Альберто из дома вылетел вихрем. Ожерелье, красивое, безумно дорогое, сунул тому лакею, который его впустил... всё они знали. Все знали! То-то он смотрел с сочувствием.
СВОЛОЧИ!!!
И как сказать маме?
А как посмотреть в глаза отцу?
Как вообще жить среди ЭТИХ?!
Альберто просто задыхался от лицемерия, его мутило, его в дугу скручивало, ноги сами принесли обратно, на корабль... точнее, несли. По дороге наткнулся на Альваро.
— Берто?
Друг приволок его к себе, отпоил выгонкой, расспросил как следует, и на следующий день забрал с собой, в рейс.
В море Альберто стало спокойнее.
А когда он вернулся домой, то преспокойно снял себе квартиру рядом с портом, и к отцу в особняк только иногда приходил. И то — к матери.
Конечно, ничего не говорил, не рассказывал, просто решил стать самостоятельным, такое бывает.
Лидия, с ее большими встревоженными глазками и ужимками раненной в самый кошелек обезьяны, его более не волновала. И когда они совершенно случайно встретились на улице, тоже ничего не шелохнулось в груди, Берто прошел бы мимо — и не заметил.
Но раз уж его за локоть схватили и повисли — пришлось стряхнуть и послать, с использованием секретных боцманских словечек. Далеко послать.
Она ушла и не вернулась, а Альберто потерял доверие к женщинам.
Жил себе, стал адмиралом, состояние неплохое нажил, поместье купил неподалеку от города, всегда мечтал, а с женщинами встречался исключительно в борделе. Там честнее как-то.
А глядя на таких Лидий — еще и дешевле.
Но Ангелина!
Если сравнивать ее и Лидию... это небо и земля.
Внешность — ладно! Но поступки! Осталась бы Лидия защищать подругу? Да никогда! И под удар ликантропа не подставилась бы, и шуточки Ангелины сочла бы ужасно пошлыми, и вела бы себя совершенно иначе.
Ангелина совсем другая.
И Альберто поймал себя на мысли, что она ему... нравится?
Определенно.
Но к чему это приведет?
Он посмотрит, подумает... пока пусть Геля приходит в себя и лечится. Завтра надо будет вызвать мага из города. Стоит это бешеных денег, но Альберто может себе и не такое позволить.
Неужели не все женщины такие, как Лидия?
Неужели есть и нормальные?
* * *
Энна Виктория огляделась по сторонам.
Никого не было.
Тишина и покой.
Кабинет сына.
Темнота и сейф.
Да-да, сейф Альваро стоял в углу кабинета. Мало ли, что понадобится? Если на половине бумаг Адмиралтейства гриф 'Совершенно секретно', и на столе их держать никак нельзя? Достал из сейфа, посмотрел, убрал обратно.
Энна вытащила из кармана отмычку.
Ей обещали, она должна сработать.
А ей... ей нужны деньги на одежду, на свадьбу дочери, на... да на многое! И если сын не может их дать, и его жена... вот наверняка у нее есть ключи, она и будет во всем виновата! Уж энна Виктория-то сумеет убедить своего ребенка!
Главное было попасть к сейфу без свидетелей, а как это сделаешь?
То Моника в кабинете, то ее подруга с этой гадкой девчонкой... энна Виктория и Альваро-то не любила, а уж чтобы Ханну признать родной.... Не бывать такому! Никогда!
Энна приложила отмычку.
Как хорошо с магией!
Не надо возиться, подбирать шифры и коды, искать комбинации цифр. Можно просто приложить невзрачную бляшку из драконова железа к замку — и ждать.
И внутри сейфа медленно проворачивается механизм.
Правда, стоит бляшка столько, что сказать страшно. Но это уже детали, и никому они не важны! Уж точно не энне, которая жадно распахивает дверцу, и тянет вперед руку.
В пустоту.
Сейф оказывается девственно чист.
Ни бумаг, ни денег, ни драгоценностей — ничего! Вообще ничего!
Моника поступила просто и не без изящества.
Она понимала, что увозить все с собой не стоит, а потому... куклы Ханны получили элегантные украшения, документы нашли свое пристанище среди кулинарных рецептов самой Моники, деньги частично она взяла с собой, а частично они так же отправились к Ханне в комнату. Игрушка 'Торговый дом'. Вот, там как раз и деньги используются, почти, как настоящие.
Не надо прятать, надо класть на видное место.
А пока сейф пуст.
А энна Виктория, получив удар по голове, летит в него вперед носом.
И уже не видит, как этим самым любопытным органом натыкается на полку, как разбивает его в кровь...
Ее не убивают.
Просто раздосадовано пинают тело ногой под ребра. Сейф-то пуст!
И где искать необходимое?
Неизвестно! А искать надо!
Так что энне Виктории достается второй раз, за все хорошее, и несостоявшийся вор покидает кабинет, ругаясь сквозь зубы на тех, кто его опередил.
Кругом одни сволочи! Все сопрут, что не приколочено!
