Но, захваченная его энергией и амбициями, она с трудом могла сосредоточиться на таких вопросах.
Фрэнк Дж. Паулис, залитый голубоватым светом прожекторов, расхаживал по сцене, излучая земную энергию и агрессию, которые казались неуместными на маленькой, хрупкой Луне. — Нужно опередить будущее, иначе оно опередит нас! Я верил в это до того, как отправился к звездам, и верю в это сейчас. Я здесь, чтобы рассказать вам, как...
Чтобы запустить свой новый проект, охваченный энтузиазмом Фрэнк арендовал Большой зал — сердце Ландсберга. Купол кратера представлял собой голубой потолок над Ксенией — толстое двойное полотно из квазистекла, укрепленное вантами из искусственной паутины и заполненное водой. Вода защищала жителей Ландсберга от радиации и рассеивала прямые солнечные лучи. В течение долгого лунного дня небо над Ландсбергом было ярко-голубым и кишело рыбками: золотыми и карповыми. Ксения не могла привыкнуть к этому даже спустя пять лет.
Фрэнк стоял перед огромным трехмерным муляжом — разрезанным лунным глобусом, под которым виднелись засушливые, неинтересные геологические слои. Рядом с ним сидела Марико Кашивазаки, молодая ученая, чья статья подтолкнула Фрэнка к этому новому направлению. В новом дорогом костюме, который Фрэнк купил для нее, она выглядела стройной и неуверенной.
Ксения сидела в конце зала, наблюдая за рядами невозмутимых лиц: политиков, бизнесменов. Они были бесстрастны. Что ж, они были здесь, и они слушали, и это было все, что сейчас волновало Фрэнка.
— Здесь, на Луне, нам нужны летучие вещества, — говорил Фрэнк. — Не только для выживания, но и для расширения. Для экономического роста. Вода. Водород. Гелий. Углекислый газ. Азот. Возможно, нитраты и фосфаты для поддержания биоциклов.
Но на Луне нет ничего, что необходимо для жизни. Молекула воды на поверхности существует всего несколько часов, после чего под воздействием солнечного света распадается и исчезает навсегда. Атмосфера Луны настолько разрежена, что некоторые молекулы фактически находятся на орбите. Честно говоря, они бесполезны.
Это было правдой. Все это было хорошо известно с того самого момента, как первый астронавт миссии "Аполлон" взял в руки первый неприглядный обломок лунной породы и обнаружил, что тот сухой, как кость, — даже суше, чем кость.
Какое-то время существовала надежда, что глубокие затененные кратеры вблизи полюсов Луны могут служить хранилищем водяного льда, принесенного туда в результате столкновений с кометами. Но, к огромному разочарованию некоторых мечтателей, такого льда было обнаружено ничтожно мало. Как показал кратер Фракасторо, в результате таких столкновений образуется очень мало летучих веществ. И даже если какой-то лед и попадал в кратер, он не мог оставаться там вечно: ось вращения Луны оказалась нестабильной, и Луна наклонялась то в одну, то в другую сторону на протяжении сотен миллионов лет — это большой срок, но все же недостаточный для того, чтобы кратер оставался в тени вечно.
Но даже если лунный грунт и был сухим, он не был бесполезным. На самом деле он на 40% состоял из кислорода. В нем были и другие полезные элементы: кремний, который можно использовать для производства стекла, стекловолокна и полимеров; алюминий, магний и титан — для изготовления машин, кабелей и покрытий; хром и магний — для производства металлических сплавов.
Но в целом Фрэнк был прав. Если бы на Земле взяли лунную руду самого высокого качества, ее просто выбросили бы как шлак.
Именно поэтому Фрэнк инициировал проект "Прометей" — план по импорту летучих веществ и ускорению вращения Луны путем столкновения с ней нескольких комет или астероидов. Но это не сработало.
— Так что же нам делать дальше? — Он обвел взглядом своих слушателей, как всегда уверенный в себе, даже в присутствии этих настороженных и слегка озадаченных японцев с Луны. — Поверьте, нам нужно что-то придумать. Луна, ваша Луна, умирает. Мы прилетели на Луну не для того, чтобы наши дети жили в коробке. Мы прилетели, чтобы жить по-человечески, свободно и достойно. — Он развел руки в стороны и вдохнул переработанный воздух. — Я хочу рассказать вам о своей мечте. Однажды, перед смертью, я хочу распахнуть эти чертовы двери и выйти из купола. И хочу вдохнуть воздух Луны. Воздух, который мы туда завезли. — Он принялся расхаживать взад-вперед, как проповедник или торговец. — Я хочу увидеть терраформированную Луну. Луну, которую окутывает пригодный для дыхания воздух, где так много воды, что глубокие лунные моря превратятся в те самые моря, в честь которых они были названы, где растения и деревья растут прямо на поверхности, а в каждом кратере блестит круглое озеро... Это мечта. Может быть, я не доживу до того, чтобы увидеть все это. Но я знаю, что это единственный путь вперед для нас. Только мир — стабильный, с глубокими биологическими резервуарами воды, углерода и воздуха — будет достаточно большим, чтобы поддерживать жизнь людей здесь, на Луне, на протяжении грядущих столетий и тысячелетий. Черт возьми, ребята, мы здесь надолго, и нам нужно научиться мыслить в этом ключе. Потому что никто нам не поможет — ни Земля, ни гайджины. Никому из них нет дела до того, выживем мы или погибнем. Мы застряли в этой впадине, посреди поля битвы, и должны сами о себе позаботиться.
Но чтобы сделать Луну похожей на Землю, нам понадобятся летучие вещества, в первую очередь вода. На Луне нет летучих веществ, поэтому мы должны их импортировать. Верно?
Он подался вперед, наводя страх, — грубый, но действенный прием, — сухо подумала Ксения.
— Вы глубоко заблуждаетесь. Я здесь сегодня для того, чтобы предложить вам новую парадигму. Я здесь для того, чтобы сказать вам, что Луна сама по себе невероятно богата летучими веществами, их там столько, что их хватит, чтобы обеспечивать нас и наши семьи, черт возьми, на целые тысячелетия. И, кстати, это сделает нас богатыми, как Крез...
Это была кульминация, гвоздь программы, сенсационное заявление Фрэнка. Но Ксения заметила, что в зале почти никто не проявил интереса. Три столетия и переселение на другую планету не сильно изменили японцев, и культурные барьеры никуда не делись. Они по-прежнему с подозрением относились к шумному иностранцу, который стоял перед ними, нарушая негласные правила и устои, определявшие их жизнь.
Фрэнк отступил в сторону. — Расскажите им, Марико.
Стройная японка лунного происхождения, явно нервничая, встала и низко поклонилась аудитории.
— Земля, Луна и другие планеты, — сказала Марико, подкрепляя свои слова плавными переходами между изображениями на экране, — образовались почти пять миллиардов лет назад из вращающегося облака пыли и газов. Это первичное облако было богато летучими веществами: например, на 3% оно состояло из воды. Об этом можно судить по составу астероидов, которые представляли собой остатки облака.
Но была одна аномалия. Вся вода на Земле — в океанах, атмосфере и ледяных шапках — составляла менее десятой части от этих 3%. Куда же делось остальное?
Согласно общепринятой теории, она испарилась под воздействием высокой температуры при формировании Земли. Но Марико считала, что большая часть воды и других летучих веществ до сих пор находится глубоко в недрах Земли — на глубине около 400 километров, в мантии. Вода не могла сохраниться в виде огромных подземных океанов. Скорее всего, она была рассеяна в виде капель, часть которых была размером с молекулу, и заключена в кристаллические решетки минералов с такими названиями, как вадслеит и гидроз-D. Эти особые формы минералов способны удерживать воду в своей структуре при высоком давлении, сопротивляясь дегидратации при повышении температуры.
По некоторым оценкам, в недрах Земли может находиться в пять раз больше воды, чем во всех ее океанах, атмосфере и ледяных шапках.
И то, что верно для Земли, может быть верно и для Луны.
По словам Марико, Луна в основном состоит из материала, похожего на земную мантию. Считалось, что Луна отделилась от Земли в результате гигантского столкновения, которое в народе прозвали "большим ударом". Луна меньше Земли, она холоднее и тверже, поэтому ее центр аналогичен слоям земной мантии глубиной в несколько сотен километров. И именно на такой глубине на Земле можно найти минералы, содержащие воду...
Фрэнк внимательно следил за реакцией аудитории.
Его мультяшный глобус Луны внезапно засветился. К геологическим слоям, напоминающим луковую шелуху, добавился ярко-голубой океан, который, как ни странно, плескался в центре Луны. Ксения улыбнулась. Это было в духе Фрэнка: неточно, но убедительно.
— Послушайте, — сказал он. — Что, если Марико права? Что, если хотя бы одна десятая процента массы Луны приходится на воду? Это примерно то же самое, что пять процентов всей воды на поверхности Земли. Это действительно скрытый океан.
И это еще не все. Там, где есть вода, есть и другие летучие вещества: углекислый газ, аммиак, метан и даже углеводороды. Все, что нам нужно сделать, — это спуститься туда и найти это.
И оно наше. Небо нам не принадлежит, а с появлением гайджинов, возможно, и не будет принадлежать. Но мы, жители Луны, владеем скалами под нашими ногами.
— Ребята, я называю это новое предприятие "Буровик". Если хотите знать, почему, найдите это слово. Я прошу вас инвестировать в меня. Конечно, это рискованно. Но если это сработает, то мы сможем преодолеть проблему нехватки ресурсов, с которой сталкиваемся здесь, на Луне. И это сделает вас богаче, чем вы могли себе представить в самых смелых мечтах. — Он ухмыльнулся. — Ребята, там внизу, черт возьми, целый океан, и пора бы уже искупаться голышом. — Повисла напряженная тишина, которую Фрэнк умело растянул.
После окончания Ксения вышла прогуляться. Поверхность Луны под куполом напоминала парк. Грунт покрывала трава, большая часть которой росла прямо из лунного реголита. Там даже росли взрослые пальмы высотой в тридцать метров и несколько вишневых деревьев. Люди жили в опорных башнях купола: в толстых центральных опорах с подвешенными к ним платформами из лунного бетона. Нижние уровни были отданы под фабрики, мастерские, школы, магазины и другие общественные места. Высоко над головой Ксения увидела стайку школьников в черно-белой форме, которые сновали туда-сюда на крыльях "Леонардо" и ссорились, как цыплята. Это было красиво. Но это напомнило ей, что здесь, за пределами герметичных клеток, нет птиц. В разреженном воздухе птицы слишком быстро устают; вопреки ожиданиям, на Луне они не могут летать.
Вода текла ручьями, била фонтанами и наполняла пруды, увлажняя воздух.
Ксения миновала знаменитый парк водных скульптур Ландсберга. Вода медленно стекала из высокого фонтана, образуя огромные мерцающие сферы, удерживаемые поверхностным натяжением. Сферы подхватывались мерцающими механическими "пальцами", растягивались, как ириски, превращались в канаты и на короткое время обретали форму прекрасных, ни на что не похожих скульптур. Она не могла не признать, что это завораживающее искусство, созданное при одной шестой части от земной гравитации, было бы невозможно на Земле и сразу же покорило ее, как только она сюда попала. На ее глазах стайка детей — лет восьми-десяти, с лунными ногами, длинными, как у жирафов, — бежала по поверхности пруда в парковой зоне, шлепая по воде, как Иисус, и не проваливалась, пока бежала достаточно быстро.
Вода была здесь повсюду, и не было ощущения сухости, как в укрытии посреди выжженной пустыни. Но над головой непрерывно вращались огромные вентиляторы, которые извлекали из воздуха каждую каплю влаги, очищали ее, хранили и использовали повторно. Ее окружали едва различимые звуки: стук и жужжание вентиляторов и насосов, бульканье аэраторов. А когда дети ушли, она увидела, как крошечные мерцающие роботы носятся в воздухе, ловя разлетающиеся капли воды, словно бабочек, и не дают ни одной капле пропасть даром.
Ландсберг, гигантская машина, нуждался в постоянном управлении, обслуживании и ремонте. Ландсберг не был долгосрочным решением проблемы. Различные процессы переработки были чрезвычайно эффективны — они достигли уровня, на котором можно было подсчитывать молекулы, — но потери все равно были неизбежны, об этом позаботились законы термодинамики. И восполнить эти потери было невозможно.
Это не было похоже на умирающий мир. На самом деле этот маленький, хрупкий, медленно меняющийся мир уже стал для нее родным. Но человеческая Луна медленно, но верно приходила в упадок. Некоторые небольшие поселения уже были заброшены: экосферы малого размера обходились слишком дорого. Действовало нормирование. Детей рождалось меньше, чем поколение назад, пока человечество ютилось в оставшихся, сжимающихся лунных куполах.
И деваться было некуда.
Ксения интуитивно чувствовала, что Фрэнк прав, какими бы методами он ни добивался своих целей. По крайней мере, он боролся: пытался найти способ, позволяющий людям выжить здесь, в системе, которая их породила. Кто-то же должен был это сделать. Казалось очевидным, что инопланетяне, всемогущие гайджины, были здесь не для того, чтобы помочь; они стояли в стороне на своих безмолвных кораблях, наблюдая, как разворачивается человеческая история и Земля распадается на части.
Если люди в ближайшее время не придумают, как спастись, другого шанса у них может не быть.
И если Фрэнк мог получить небольшую прибыль на пути к достижению этой цели, она не собиралась его осуждать.
Что ж, Фрэнк убедил достаточное количество людей вложить деньги в его проект; ликуя, он приступил к работе.
Но добыть деньги оказалось проще простого.
Здесь, на Луне, никогда не было полноценной горнодобывающей промышленности. Все, что кто-нибудь когда-либо делал, — это добывал реголит, разрушенные и высушенные внешние слои Луны, уже стертые в порошок метеоритами и поэтому не требующие дробления и измельчения. И никто не пытался — за исключением редких научных исследований — копать глубже, чем на несколько десятков метров.
Так что Фрэнку и Ксении пришлось начинать с нуля, заново продумывая не только производственный процесс, но и распределение ролей для персонала. Им понадобились петрофизики и инженеры-геологи, чтобы определить наиболее вероятные места залегания предполагаемых резервуаров с летучими веществами; им нужны были инженеры по разработке месторождений, инженеры по бурению и инженеры по добыче для непосредственного бурения скважины; им нужны были инженеры-строители для наземных работ и инфраструктуры. И так далее. Им предстояло разработать должностные инструкции, а также набрать и обучить сотрудников, чтобы заполнить все вакансии.
Все оборудование приходилось изобретать заново. Из-за отсутствия воздуха, который мог бы отводить тепло, этому оборудованию требовались огромные ребра-радиаторы. Даже обогащение — переработка породы в более качественный концентрат — было затруднено, поскольку они не могли использовать традиционные методы, такие как пенная флотация и гравитационная сепарация. Им пришлось экспериментировать с методами, основанными на электростатических силах. Разумеется, на Луне не было воды — парадокс, ведь оказалось, что большинство горных технологий, веками совершенствовавшихся на Земле, в значительной степени зависело от использования воды для охлаждения, смазки, перемещения и разделения материалов, а также для растворения и осаждения металлов. Это был замкнутый круг, жестокая ловушка.
