Тёмное начало

— В память о твоем отце я позволю тебе уйти, но, если кто-нибудь из твоих людей ступит на землю Алтеи, это станет их последним поступком.

Пунцовая от злости гостья обожгла взглядом сидящих и поспешила к выходу. На вошедшего юношу старик даже не взглянул, уставившись в окно и жестом руки отправил восвояси.

И все же вечером Кер понадобился.

В особняке Белара не оказалось, и юноша отправился по-другому, знакомому ему адресу.

Перед входом переминаясь с ноги на ногу, скучали двое громил из личной охраны старика. Завидя его нахмурились, но разглядев знакомое лицо пропустили.

Едва переступив порог, в нос проник цветочный аромат вперемешку с благовониями. Внутри скучали ещё трое и Илай, чьё тело в отличие от остальных подпирающих стены вальяжно развалилось в кресле у окна. Юноша поприветствовал всех кивком и вопросительно посмотрел на начальника охраны.

— Ещё наверху. Сказал тебя позвать, больше ничего.

Илай ткнул палец в потолок и добавил недовольно:

— Говорю ему, сиди дома. Любая сама прибежит и ещё спасибо скажет, но нет, хочет, как в молодости — сам. Вот, поэтому и сидим тут. И ты садись еще непонятно, когда натешится.

Кер опустился в кресло напротив и по примеру Илая уставился в окно. Но в тишине они просидели недолго.

— Старик ведь про меня рассказывал? Жаль ты не видел наши выступления. Ненависть, злоба, радость — все как настоящее. Только далеко ходить не надо — весь мир театр. Не веришь? Взгляни туда, да нет, левее. Что видишь? Молчишь. Тогда скажу, что вижу я. Девушка притворяется хорошей женой, воркует с мужем, держит нежно за руку — настоящее семейное счастье. Между тем то и дело посматривает на дородного парня, что справа, но и он хорош пару минут назад почесывал пузо, а сейчас грудь колесом, улыбка во всю рожу.

Ложь и притворство повсюду, честных людей не бывает и если они и топтали эту грешную землю, то давно уже вымерли. Скорее всего, от осознания в каком мире они живут. Да и если подумать так интереснее.

Порой ложь необходима, ну не можешь ведь ты сказать, что мать твоей благоверной жуткая мегера и жаль прошли те дни, когда подобных ей сжигали на костре. Ведь нет. Ты улыбаешься, смеешься над ее плоскими остротами, а в голове раздумываешь, как было бы избавиться от старой карги. А если бы ложь исчезла? Только представь, все честные, порядочные, предсказуемые, одним словом. Скука. А так вокруг предательства, ложь, похоть, алчность — все то, что на самом деле делает нас людьми. И это правда, как не упираются святоши, мол, добродетель это наше все. Тьфу, на них. И у этих чистюль наверно, если под белоснежную накидку заглянуть туча мерзких секретов найдётся.

Размышления прервал Белар позвавший, наконец, Кера. Вид у старика был изможденный, под глазами пролегли тени, лицо осунулось, будто от долгих ночей без сна. Привычно сразу переходящий к делу в этот раз он начал издалека.

— Для начала я расскажу историю из недавнего прошлого или давнего, как посмотреть. Нас было трое. Лихие головы, брались за все, что подворачивалось под руку. Молодые, о последствиях не думали. Власть, деньги, вино, женщины — все и сразу вот чего мы тогда хотели. Так связались и с южной травкой — дурманом, как у нас её назвали, стали возить, продавать. Лёгкие деньги, вкладываешь монету, получаешь десять. Только не знали, что заплатить придётся... И заплатили...

В комнате повисло молчание, Белар задумчиво уставился в окно и только через пару минут продолжил.

— С дурманом как? Пока он есть, жизнь играет красками, море по колено и все вокруг твои друзья, а как закончиться любой встречный враг на пути к счастью. Они как дикие звери. Вот и началось в Алтее невесть что. Любой чего-то боится, опасается, в случае чего не рискнёт, а эти... Хуже, чем с свара купцами, хотя хуже казалось, и быть не может. Пока мы карманы набивали, город на всех парах к обрыву нёсся. Вот так, но спохватились...

— А потом?

— Потом... — голос Белара стал тише, видно, что рассказ вызывал не самые приятные воспоминания — Кто-то за ум взялся... А кого-то... Кровь знаешь, она многое смывает.

Повисло молчание, которое прервал юноша:

— И кого смыло?

— Многих, одного из нас троих тоже. А отец Сорши уехал, вместе с ней. От травы этой избавились, так что ни перевозкой, ни продажей больше здесь никто не занимался. Кто пытался позже залезть, без головы оставался — с такими разговор короткий.

— Вы о них не вспоминали, когда речь шла о врагах. Ведь если здесь все развалить, можно торговлю начать заново.

— Про торговлю разумно, но я и не знал, что они живы, тем более что подобным занимаются. И расставались мы не плохо, так что... Вот только не думаю, что это их рук дело. Сначала попытка договориться, а потом уже резня. Вот если после её отъезда начнется, не удивлюсь, уж что-что, а лишнее пятно крови такую не испугает. Хорошо ещё, что Тиро не в городе. Эта девчонка на него всегда давить умела, есть в ней что-то, никогда ей не отказывал.

— Что от меня требуется?

— Девочка она настырная, сомневаюсь, что так уедет. Попытается так точно. Её корабль прибудет только через неделю. А пока ей нужен присмотр. Остальным скажу, что тебя по делам отправил.

На следующий день тепло со всеми попрощавшись Кер покинул город, только для того чтобы под покровом темноты вернуться обратно. Первым делом изменил внешность, пепельный парик и наклеенная бородка изменила лицо до неузнаваемости, но и этого юноши показалось мало. Нужна деталь, за которую цепляется взгляд, что-то уникальное, что выделяет. Шрам приходилось накладывать на щеку каждое утро, но результат того стоил. Но и этого ему показалось мало, Кер давно хотел испробовать одно изобретение. Странная конструкция из тонкой, едва заметной проволоки с деревянными креплениями помещалась в рот и голос менялся. Именно с такой штукой и набивал кулаки о юношу той злополучной ночью Лон, когда Кер провалил свое первое задание. Проверка нового обличия прошла успешно, ни Слим, ни Хлоя в одетом в мешковатые одежды мужчине за сорок, Кера не признали и это при том, что тот пробыл в таверне чуть более часа.

Дальше следовало выбрать удачное место наблюдения.

Гостья сняла дом. Двухэтажный особняк вблизи от резиденции наместника, хорошее место, если есть деньги. Кер решил разместиться напротив, и это оказалось не сложно. Лавочник был вне себя от счастья, когда ему предложили двойную цену за место. Так что юноша теперь гордо носил звание торговца и продавал ткани. Нанял помощника, чтобы в случае чего отлучаться.

Из знакомых знал о его нахождении только Сэм и то только потому, что могла понадобиться помощь его и его друзей, которые себя так хорошо показали в слежке.

В чем-то Белар ошибся, сама девушка вела себя спокойно. По городу не рыскала в поисках партнеров, сидела себе и ждала корабль. Но вот, её охранники первое время отлучались часто, в основном вечером или ночью покидая дом через задний вход. Боялись слежки и правильно делали. С его знанием города узнать, куда они направлялись, труда не составило. Пытались наладить контакт хоть с кем то, но никто не пускал их даже на порог. Старые отказывали, потому что помнили времена с дурманом, а молодые Белара боялись. Пойти против сейчас, все равно, что накинуть верёвку на шею, даже за солидный куш слишком высокий риск.

Вечером следил, иногда прибегая к помощи ребятни, а днем торговал тканями, все же легенду нужно блюсти. И надо признать — это оказалось не так просто, как казалось. Первые сделки проходили тяжело, и часто Кер с недоумением смотрел в спины ничего не купившим клиентам, но потом появился азарт и понимание, когда и что говорить, какой вид держать.

Из дома сама затворница отлучалась редко и всегда с таким выражение лица, что прохожие переходили на другую сторону улиц, чтобы не встречаться с маленькой злюкой в окружении дюжих охранников. Такие походы заканчивались быстро, надышавшись воздухом, они возвращались обратно, ни с кем не встречались, кроме торговцев, никуда не заходили. Наставления старика о том, что им и их делу здесь не рады, похоже все же подействовали.

Но Кер продолжал так же тщательно выполнять свою работу, что-то в этой маленькой злюке его настораживало — какое-то чувство, еле осознанное ощущение.

Из интересного случились лишь пара приходов Илая, но, как и ожидал Кер, тот просто выполнял указания Белара не более.

Но вот, когда истекла та самая неделя и привычная группа в сопровождении многочисленных носильщиков отправлялась в порт для отбытия, кое-что изменилось.

Странно, но привычно мрачного выражения лица на деве не наблюдалась. Смирилась с неудачей, а может просто рада возвращению в родные края? Юноше очень хотелось верить в это.

Сорша улыбалась, причём так, что у видевшего многое Кера пробежал холодок по спине. В очередной раз юноша подумал, хорошо, что Белар отказался, иметь такого компаньона ему бы не хотелось. Иначе, рано или поздно эти мелкие зубки сомкнулись бы на их горле. Пусть мотив у старика другой, но главное решение, по мнению Кера, верное.

Хорошо, что уехала. Вынужденная ссылка закончилась, можно вернуться к привычной жизни.

Кер.

Кер с неудовольствием покосился на свой живот, втянул нормально, но кого он обманывает?

Спокойные времена отразились на его фигуре. Ненасытное чрево отвоевало еще одну дырку в ремне, что четко говорило — пора заканчивать с яствами Алаи. Который раз уже зарекался, но стоило увидеть, а иногда и только вдохнуть аромат приготовленных блюд, как воля давала слабину. Подчас ему казалось, что кухарка вознамерилась откормить его как кабанчика. Так, несомненно и случилось бы, но редкие в последнее время пробежки отчасти спасали. Ему конечно, еще далеко до почтенного наместника и тем более городских стражников, но тенденция ему не нравилась. Решено — хватит. Теперь только по праздникам... Никаких излишеств. Но выйдя из комнаты и ступив на лестницу... С каждым шагом запах усиливался, а решимость падала. Ноздри шумно вдохнули аромат, кажется, сегодня похлебка с травами, как раз как он любил. Надо признать в последнее время он расслабился. Жизнь стала размереннее, спокойнее, а еще рядом появилась Хлоя.

"Буду бегать каждый день" угрюмо пронеслось в голове, как только ступил на первый этаж. Мимо чёрной молнией пронесся дикий зверь, спеша куда-то по своим неотложным делам.

Сая выдержала только неделю — не выпускала чёрное создание из своей комнаты. А потом однажды утром юркая Чупа маленьким ураганом пронеслась по сонной таверне. Возмущению Слима не было предела, ругался он долго, но ровно до тех пор, пока не понял, что вечные гости любой таверны — грызуны отправились в более спокойные места — без охотившихся кошек. Так что, подумав, он смирился с подобным соседством. Такое решение, впрочем, не остановило Чупу от мелких пакостей, так что ругань в сторону кошки ещё не раз сотрясали стены таверны. Причем особым вниманием пользовался именно Слим. Цапнуть за ногу, поточить когти о сюртук — вот неполный список бедствий, которым Чупа щедро одаривала владельца заведения. Остальным тоже перепадало время от времени. Всем, кроме её маленькой хозяйки и нашедшего её Кера. Каждый раз, когда чаша терпения одноглазого хозяина таверны переполнялась, а такое случалось регулярно, жалостливы вид и уверения Саи удерживали животное в доме.

Таверна, как и в любую пятницу уже с утра забита под завязку.

Хлоя носилась по залу, умудряясь удерживать гору тарелок на подносе и уворачиваться от снующих посетителей. Белый хвостик её волос мелькал то тут, то там. Заметив юношу, она улыбнулась. И вскоре перед ним уже появилась дымящаяся чашка кофе с положенным рисунком на пенке, сегодня беличья мордочка. Как она умудрялась это делать? И с удовольствием отметил Кер, у других такого нет, за соседним столиком важный человек, судя по всему купец, заказал то же и получил чашку, но без украшения. "Когда мелкие вещи радуют — ты живешь" вспомнились слова друга и, пожалуй, Мар прав. Закончив завтрак, он поспешил по делам, рутина ничего серьезного, но Белар попросил кое-что проконтролировать. Дела затянулось так, что освободился Кер только под вечер.

День заканчивался там же где и начинался.

Дверь, выпиленная из цельного куска древесины, подалась с трудом, испещренная похабными надписями она стала визитной карточкой злачного места. На вошедшего обрушился каскад запахов, вечером преобладали в основном крепкие пивные ноты, но проскальзывали и дешевые винные и все это приправленное мясным ароматом. Кер, а это был он, сглотнул — с утра в животе было пусто и сейчас чрево настойчиво требовало свое. Двинулся напрямик к стойке, где как всегда хозяйничал высокий и худой как жердь хозяин, короткие седые волосы, которого топорщились ежиком и единственный целый глаз рыскал по залу.

— Приветствую Слим — тот оскалился, что наверно в его понимании максимально было близко к улыбке

— Малыш Кер.

— Ты с собой не сравнивай — улыбнулся Кер — Как торговля?

— Что рассказывать? Ты этот вежливый треп девицам с задранными юбчонками оставь.

— Ты же знаешь я не по этой части.

— А зря, я в твои годы стольких девиц — он мечтательно закатил оставшийся глаз, а затем открыл уже рот чтобы продолжить, но увидев рядом спешащую Саю сказал — Знакомился, то есть.

— Верю, что там у тебя — Кер махнул в сторону большого зала, голоса оттуда стали громче, причем преобладали гневные выкрики.

— Сходи, узнай — нахмурился Слим, и парень стоящий неподалеку двинулся в сторону шума, вернулся быстро.

— Говори, чего встал.

— Там того, злые все, много их.

— Еще слово лишнее скажи, и я тебе зубы пересчитаю — ласково произнес Слим — Давай еще раз — парня забила мелкая дрожь о буйном нраве хозяина трактира ходили неприятные слухи и в основном правдивые.

— Приезжим пиво не по нраву, вот они и начали трактир хаять. Наши заступились.

— Можешь, когда захочешь. Пускай победокурят малость, только прибери после. Пшёл.

Слим очень трепетно относился к своему заведению и принимал на свой счет многое, особенно то, что касалось местной гордости — пива. Так что рассчитывать гостям на помощь вышибал явно не стоило.

— Человеколюбием и не пахнет — подытожил Кер.

— Сопляк ты еще, живи ты в наши времена в канаве бы быстро оказался. Раз добрый такой сходи, подсоби, глядишь, они глаза то поразувают да руки пожмут, люди же братья так?

— Конечно братья — сказал Кер и поднялся со стула, скорее от скуки нежели на самом деле собираясь помочь кому-то.

— Ну, да. Только после встречи с тобой дышать перестают. Ты, похоже, родственников то не жалуешь.

— Дак то от радости.

— Ты только моих не покалечь, а то не посмотрю, чей ты любимчик — крикнул ему вслед.

Зал поделили сваленные друг на друга массивные столы, сверху набросали табуреты. О деревянную преграду то и дело разбивался очередной опорожненный кувшин, сопровождавший сие действо потоками обильной брани с обеих сторон. Градус поднимался, было видно, что еще совсем немного и начнется. Кер протиснулся вперед и встал перед баррикадой.