Война входила в новую фазу.
Первая волна машин ударила в северные ворота. Т-100 шли медленно, неумолимо, их пушки били по укреплениям, превращая бетон в крошево а Стальные контейнеры в решето. За ними двигались Т-1, поддерживая огнём. А из дыма показались тощие фигуры в развевающихся балахонах — Т-200, вооружённые автоматическим оружием, неуклюже перебирающиеся через обломки.
— Полковник, они прорываются! — закричал лейтенант, вбегая в командный пункт.
— Вижу, — Харрис смотрел на мониторы наружных камер. — Сколько их?
— Пол сотни тяжёлых, может больше. И ещё эти... тощие. Много.
— Т-200, — раздался в рации голос Коннора. — Пугала в балахонах. Броня у них слабая, но огнестрел настоящий и меткие. Они прикрывают машины, отсекают пехоту. Не дайте им закрепиться, бейте из крупного калибра!
Харрис схватил рацию:
— Всем, видите этих тощих? Цельтесь в них из пулемётов! Они неуклюжие, но опасные!
Защитники открыли огонь. Т-200 падали один за другим, но их было много, и они продолжали лезть, стреляя из укрытий.
— Коннор, они лезут! — крикнул Харрис. — У нас мало времени!
— Держитесь, — голос Коннора был спокоен. — Мы уже в пути. Дайте нам пятнадцать минут. Отходите ко второй линии обороны и к диспетчерской, не давайте себя окружить.
— Понял.
Внезапно на восточной стороне раздался мощный взрыв. Охотники сбросили что-то на стену из контейнеров, проделав огромную дыру. В пролом уже лезли Т-1, а за ними — массивные фигуры Т-70 с крупнокалиберными пулемётами, их тяжёлые шаги сотрясали землю.
— Твою мать! — заорал Харрис. — Они прорвали восточную стену! Там Т-70, тяжелая пехота!
— Вижу, мы на подходе, — отозвался Коннор. — Дерек, бери вторую машину и свой отряд ваша цель восточный фланг. Мы ударим по основным силам.
— Понял! — ответил Дерек.
Харрис повернулся к лейтенанту:
— Отводи людей ко второй линии. Оставьте заслон у ворот. Восточный сектор — туда все, кто есть! И скажи Коулу, чтобы готовил 'Иглы' — если полезут с воздуха, встретим!
Колонна из трёх 'Хамви' и двух грузовиков мчалась по разбитой трассе. Коннор сидел в головной машине, сжимая рацию.
— Дерек, сколько до аэропорта?
— Минут десять, если не наткнёмся на засаду.
— Не наткнёмся. Они все там, штурмуют ворота.
Адриана, сидевшая рядом, проверила автомат.
— Думаешь, успеем?
— Должны. Харрис мужик умный, просто упрямый. Если его люди не разбегутся, они продержатся.
— А если разбегутся?
— Тогда мы увидим кучу машин и ни одного живого защитника. — Коннор посмотрел на неё. — Но я почему-то верю, что не разбегутся.
Машины подпрыгивали на ухабах, моторы ревели. Впереди уже виднелись вспышки выстрелов, слышался грохот взрывов и виднелось зарево пожара.
— Они там, — тихо сказал Дерек. — Дерутся.
В этот момент рация ожила голосом Харриса, перекрывающим грохот боя:
— Коннор, у нас прорыв на востоке! Они взорвали стену, туда лезут Т-1 и Т-70! Эти тяжёлые с крупнокалиберными пулемётами — они нас просто перестреляют!
— Вижу, — ответил Коннор. — Дерек, бери вторую машину и ударь по восточному флангу. Мы зайдём с севера.
— Понял!
Вторая машина свернула с трассы, уходя к восточной части аэропорта. Дерек крикнул в рацию:
— Адриана, готовься! Сейчас будем весело!
— Я всегда готова, — ответила она, передёргивая затвор.
— Приготовиться, — скомандовал Коннор в рацию. — Заходим с тыла, бьём по самым дальним. Харрис, мы на месте. Начинаем.
— Понял, — раздался в наушниках голос полковника. — Мы их видим. Удачи.
— Взаимно.
Колонна вылетела из-за ангаров и врезалась в строй машин. Дерек, высунувшись из люка, дал длинную очередь из пулемета по ближайшему Т-100. Пули застучали по броне, выбивая искры.
— Есть контакт! — заорал он. — Работаем!
Бой закипел с новой силой. Люди Коннора ударили с неожиданной стороны, заставив машины начать перестраиваться. Т-100 разворачивались медленно, их пушки искали новые цели. Харрис, видя это, бросил своих в контратаку.
— Вперёд! Они зажаты! Цельтесь по гусеницам и сенсорам!
Коул с зенитчиками бил из гранатомётов по Т-1 и Т-200. Тощие пугала разлетались от прямых попаданий, но Т-70, тяжёлые, продолжали стрелять, их крупнокалиберные пулемёты косили всё вокруг. Один из таких развернул турель в сторону группы Дерека.
— Ложись! — крикнул Дерек, увлекая Адриану за обломки.
Очередь прошла над ними, срезав верхушку бетонного блока и закидав всех каменной шрапнелью.
— По ногам целься! — вспомнил Дерек слова Коннора. — В суставы!
Он высунулся и дал длинную очередь по ноге Т-70. Пули попали в сочленение — машина дёрнулась, заскрежетала и начала заваливаться на бок.
— Есть!
Адриана добила её контрольной очередью в пулемётную турель, а потом и в голову уничтожив оптику.
Дерек и Адриана действовали как единое целое. Он стрелял, она прикрывала, они перебегали от укрытия к укрытию. Рядом с ними сражались бойцы Коннора, военные из аэропорта, даже несколько гражданских, схвативших оружие.
— Не отставай! — крикнул Дерек, помогая Адриане перебраться через обломки.
— Я не отстаю! — огрызнулась она, посылая короткую очередь в новую машину.
Коннор был в центре боя, его голос звучал в рациях, направлял, подсказывал, ободрял. Харрис, увидев его впервые в деле и наконец понял, почему люди идут за этим человеком.
Примерно через полчаса бой стих. Последний Т-100, изрешечённый пулями, замер, его сенсоры погасли. Т-70 лежали грудой металлолома, Т-200 валялись тощими кучами. Люди стояли среди дыма и обломков, тяжело дыша.
Харрис подошёл к Коннору, протянул руку.
— Спасибо. Если бы не вы...
— Брось, если бы вы их не сдержали, мы бы просто не успели, а если бы приехали раньше — нас бы покрошили первыми — ответил Коннор, пожимая руку. — Вы держались. Это главное.
Коул, сидевший на обломке бетона, перевязывал раненого. Рядом валялась пустая труба от 'Иглы'.
— Отлично сработала, — усмехнулся он. — А говорили — капризная.
Харрис посмотрел на небо, где снова собирались тучи. Сегодня они выиграли битву, наверное, первую и самую главную, которая показала, что, сплотившись люди могут противостоять даже такому врагу понять которого невозможно... Но это была лишь победа в битве, человечество ждала война.
— Что дальше? — спросил он.
— Дальше — восстанавливаться, хоронить погибших и готовиться к следующей атаке, — ответил Коннор. — Они вернутся.
— Знаю.
— Но теперь мы вместе. И это меняет всё.
Харрис кивнул. Он наконец понял то, что Коннор говорил с самого начала: только вместе они могут выжить.
Выстрелы стихли окончательно, это означало что даже последние еще шевелящиеся машины полностью уничтожены. Люди выходили из укрытий, смотрели на дымящиеся руины машин, на своих убитых и раненых. Тишина была тяжёлой, но в ней чувствовалось облегчение.
Дерек и Адриана сидели на разбитом контейнере, держась за руки. Рядом с ними присел Ривера, закуривая.
— Целы? — спросил он.
— Кажется, да, — ответил Дерек.
— А эти, — Ривера кивнул на груду металла, бывшую Т-70, — уже нет.
Подошёл Коннор. Он был в саже, на щеке запеклась кровь, но глаза горели.
— Хорошая работа. Все молодцы.
— Что теперь? — спросила Адриана.
— Теперь будем думать, как использовать эту победу. — Коннор посмотрел на небо, где занимался рассвет. Серые тучи немного расступились, и в просвете показался краешек солнца. Редкое, почти забытое зрелище.
Люди замерли, глядя вверх. Кто-то перекрестился, кто-то просто молчал, подставив лицо слабым лучам.
— Смотрите, — прошептал кто-то. — Солнце...
— Это знак, — сказал Харрис, стоя рядом с Коннором. — Мы победили не зря.
— Или напоминание, что есть за что бороться, — ответил Коннор.
Солнце скрылось так же быстро, как появилось, оставив после себя ощущение чуда. Люди, улыбаясь.
Дерек обнял Адриану.
— Когда-нибудь так будет всегда... — сказала она.
Глава 12. Спасатели
Над аэропортом стоял гул горящих построек и поднимался чёрный дым, смешиваясь с серым небом. На его фоне было практически не слышно стонов раненых и перекличек поисковых команд и медиков, ищущих выживших.
Дерек сидел тяжело дыша. Автомат лежал рядом, а его ствол ещё горячий слегка дымился. Адриана прижималась к нему, её руки дрожали — от усталости, от адреналина, от всего сразу.
— С тобой все в порядке? — спросил он, внезапно побледнев и странно сморю на девушку.
— Кажется, да. — Она посмотрела на свои ладони, испачканные в чужой крови. — Это не моя.
— Слава Богу...
Рядом с ними санитары грузили раненых на носилки. Кто-то кричал, кто-то тихо стонал, кто-то уже не издавал звуков. Люди в форме аэропорта и бойцы Коннора перемешались — теперь они были просто людьми, пытавшимися выжить и помочь друг другу.
Мимо прошёл Харрис, лицо его было мрачнее тучи. Он остановился у груды искореженного металла, которая ещё несколько часов назад была танком.
— Два танка, — глухо сказал он подошедшему Коннору. — 'Абрамсы'. Мы их даже применить не успели. Хантер зашёл с неожиданной стороны, пустил ракеты — и всё. Один взорвался сразу попадание в БК, второй загорелся. Экипажи... четверо погибли, двоих успели вытащить, но они в тяжёлом состоянии, еще двое живы, только слегка пострадали помогая товарищам выбираться.
— Я видел, — тихо ответил Коннор. — С воздуха они всегда уязвимы. Особенно когда застают врасплох.
— Если бы мы знали, что они полезут с востока...
— Не корите себя, полковник. Война — это всегда неожиданность.
Харрис кивнул, но в его глазах читалась боль.
Коул, сержант-снабженец, появился из дыма, как призрак. Лицо его было в копоти, на куртке -пятна, но глаза смотрели ясно.
— Товарищ полковник, — обратился он к Харрису. — Там это... мы нашли кое-что странное.
— Что ещё? — устало спросил Харрис.
— Один из Т-100 стоит у северной стены. Мы его долбанули из гранатомёта, он замер, перестал стрелять, но, не взорвался как другие. Механика похоже отказала, а электроника... она вроде работает. Сенсоры горят, и внутри что-то гудит.
Харрис нахмурился:
— Предлагаешь его в музей сдать?
— Нет, — вмешался Коннор, и в его глазах мелькнул интерес. — Это подарок судьбы. Наши учёные как раз ждут такой экземпляр. Если машина цела, и электронная начинка жива, они смогут её изучить, понять, как работает связь, как Скайнет отдаёт команды.
— Ты серьёзно? — Харрис посмотрел на него. — Тащить эту махину в Пасадену? У нас тут раненые, убитые, а ты про трофеи думаешь?
— Именно потому и думаю. — Коннор говорил спокойно, но твёрдо. — Гейтс и его люди смогут узнать их слабые места, может быть, даже найти способ глушить их сигналы. Это спасёт жизни. Много жизней.
Харрис помолчал, потом кивнул:
— Ладно. Коул, займись. Отправь эту рухлядь с малым конвоем в Пасадену, когда будет возможность.
— Есть, товарищ полковник.
Еще через час, когда пожары успели потушить, Харрис собрал офицеров в уцелевшем углу диспетчерской. Коул докладывал сухие цифры:
— Сорок три убитых, больше сотни раненых. Из техники: два танка уничтожены хантерами, три 'Хамви' сгорели, один вертолёт повреждён. Потери есть, но не фатальные.
— А боеприпасы? — спросил Харрис.
— Основные склады целы. Там, в хранилищах, ещё лет на пять войны хватит, если не дурить. Проблема в том, что внешние укрепления разбиты. Если они пойдут в новую атаку, нам нечем будет их встретить на подступах.
Коннор, слушавший молча, подошёл к карте:
— Значит, надо перестраивать оборону. У вас есть контейнеры?
— Тысячи, — ответил Коул. — Морские, сорокафутовые, двадцатифутовые, и еще разных без счета. И краны, чтобы их двигать.
— Вот и ответ. — Коннор ткнул пальцем в карту. — Уменьшаете периметр. Стягиваете контейнеры к центру, укрепляете бетоном, создаёте несколько линий укреплений. То, что нельзя защитить — разбираете и перевозите. Главное — сохранить склады, боеприпасы, топливо и взлётную полосу для возможной эвакуации.
Харрис закрыл глаза. В голове проносились лица тех, кто служил под его началом, кто доверял ему, кто надеялся, что он их защитит, тех кто не пережил эту ночь. Потом кивнул:
— Делай, что считаешь нужным. Я больше не командир.
— Нет, — Коннор положил руку ему на плечо. — Ты командир. Просто теперь мы командиры вместе.
Харрис посмотрел в глаза Коннору не увидел издевки или надменности, — Тогда считаю твое предложение разумно. Мы можем за пару дней переставить контейнеры, создать новый рубеж. А внешнюю зону оставим как ловушку, нужно продумать минирование.
— Именно, — подтвердил Коннор. — Вы остаётесь здесь, и строите оборону, но теперь мы будем координировать действия. Пасадена станет штабом, аэропорт — передовой базой. Если кому-то из нас понадобится помощь — мы придём.
Харрис посмотрел на него долгим взглядом.
— Я думал, ты согласишься с моим порывом всё бросить и уйти.
— Нет. Слишком много людей, слишком много запасов. Да и психологически это было бы поражением. Вы выстояли. Значит, надо закрепиться.
— Спасибо, — тихо сказал Харрис. — За то, что не дал нам сдаться.
— Мы теперь одна команда, полковник, или вместе, или никак, пора начать понимать это всем.
Следующие несколько дней аэропорт гудел, как растревоженный улей. Краны с грохотом переставляли контейнеры, создавая новые стены. Бульдозеры разгребали завалы. Люди работали в три смены, не жалея сил.
Коул носился между складами, раздавая инструменты и материалы.
— Этот контейнер — сюда! Эти — во вторую линию! Быстрее, быстрее!
Харрис и Коннор часами сидели над картами, вычерчивая новые позиции. Дерек с Адрианой помогали организовывать патрули на подступах.
— Смотри, — говорил Коннор, указывая на схему. — Здесь ставим пулемётные гнёзда, здесь — гранатомётчиков. Эти проходы заминируем. Если они сунутся, мы их встретим.
— А если пойдут в обход? — спросил Харрис.
— Тогда будем импровизировать. Нам нужно построить свои оборонительные сооружения так, чтобы машины атаковать могли только с выгодных для нас позиций. Но главное — мы теперь готовы.
Через несколько дней, когда обстановка стабилизировалась, трофейный Т-100 начали готовить. Сначала его оттащили на мощном тягаче в мастерскую, частично демонтировали ходовую часть, полностью сняли вооружение и под охраной пары хамви отправили в Пасадену. Все, кто видел эту процессию, провожали её взглядами, полными ненависти и любопытства. Возле школы его прицепили к старому вертолету Коннора и увезли в горы к ученым.
Гейтс, узнав, что машина уже в пути, чуть не прыгал от радости.
— Наконец-то! Живой экземпляр! Мы сможем проанализировать его архитектуру, понять, как Скайнет передаёт команды!
— Только осторожно, доктор, — предупредил Коннор, когда машину доставили. — Это хоть и старая модель, примитивная, но кто его знает, что она может сделать с вашим железом.
Гейтс кивнул, но в его глазах уже горел огонь исследователя. Он провёл рукой по холодному металлу.
