Великий Князь что-то пробурчал сквозь зубы. Он всегда полагал что Никки недостаточно контролирует эту камарилью, но Львовы и Чхеидзе совсем без контроля... Понятно откуда возьмутся матросские бунты. Но знает ли Дыбенко как их предотвратить? Впрочем, до прихода в Мурманск вряд ли кто-то начнёт бунтовать. Так что время понять что представляют из себя эти эсдеки, предлагающие сотрудничество, есть.

Часть 4. Которые тут Временные

Михаил в Нижнем

Великий Князь Михаил Александрович появился в Нижнем 16 января. Вот просто так прилетел со своим неизменным секретарём сам-два из Питера на рейсовом и явился в приёмный покой военного госпиталя с запиской от Боткина. Как оказалось обострение язвы желудка заставило его покинуть действующую армию и поехать в Петроград. Но там Боткин, осмотрев больного, пришёл к выводу, что исцелить его земная медицина неспособна, надо попробовать марсианскую.

Нэтти до сих пор как-то не озаботилась внедрить известные в XXI веке методы лечения язвы желудка. А тут такой пациент.

Ей было интересно пообщаться с этим человеком. В конце концов в России есть не так много генералов, умеющих вести маневренную войну. Ну Келлер, ну Реннекампф. Бывший командир Дикой Дивизии уж в десятку-то точно входил, а то и в пятёрку.

Так что пришлось срочно вспоминать что можно сделать с язвой и думать, как это воспроизвести в начале XX века. Висмут нашёлся в хозяйстве у Татаринова — как оказалось, он использовался при пайке высокочастотных схем для радиолокаторов. Но как оценить ход лечения? Полцарства за эндоскоп.

На следующий день после первого обследования высокопоставленного пациента она полезла в стоящий в её комнате сейф по каким-то денежным делам, и случайно наткнулась на притащенную ещё из будущего коробочку со странными электронными компонентами, скопившимися в доме. В своё время она взяла её с собой по принципу "вдруг пригодится, места много не занимает". Заглянув туда, она обнаружила миниатюрную видеокамеру, то ли от какого-то сотового телефона, то ли от только-только появившегося перед её уходом в прошлое, нетбука.

Сначала она сама попробовала припаять к торчащим из этого устройства проводкам USB разъём. Как оказалось, камера, пролежавшая в сейфе 8 лет, была вполне работоспособной и ноутбук её видел.

Дальше нужно было только собрать во одной комнате Татаринова и Гассиева, и через несколько часов родилось уникальное устройство, которое могло работать только в сочетании с ноутбуком Нэтти. Но для её собственной практики оно вполне подходило.

Состояние Михаила, к лечению которого Нэтти привлекла ещё и Агафью Петровну, благо ведунья в достаточной степени знала химию, чтобы с ней можно было разговаривать в терминах регулирования кислотности желудочного сока, быстро начало улучшаться.

Поэтому когда пришло известие о взятии власти в Петрограде комитетом Государственной Думы, Нэтти и Михаил услышали эту новость одновременно, стоя в холле госпиталя вокруг ящика с песком, где в компании ещё нескольких офицеров разбирали возможные способы применения танков Рено FT в маневренной войне в условиях полупустыни.

— Если Николай отречётся, вы примете корону, Михаил Александрович? — поинтересовалась Нэтти.

— Не хотелось бы. Я полагаю, что русский народ устал от самодержавной власти, и не захочет подчиняться. А начинать царствование с террора... Вот если Учредительное Собрание примет решение о необходимости сохранить монархию и вручит мне скипетр, придётся впрягаться в этот воз.

Нэтти задумалась. С таким монархом точно каши не сваришь. Но с другой стороны, он несомненно окажется центром притяжения всех контрреволюционных сил, а значит у революционных сил будет неистребимый позыв грохнуть его от греха подальше.

— А может быть выдвинем претендентом на престол вашу старшую сестру?

— Ксению? Ну она характером в маму пошла, так что может и возьмётся. Но кто её поддержит?

— У неё вообще-то муж есть. Александр Михайлович. Которого поддержит и флот и авиация. Сам он в очереди претендентов на престол номер восемь, даже если не считать женщин, а вот Ксения, если Николай отречётся не только за себя, но и за своих потомков, окажется первой. А Сандро будет при ней примерно как Орлов-Чесменский при Екатерине II.

— Интересно, чтобы до этого додуматься, надо быть марсианкой, или кому-то ещё такая идея может в голову прийти?

— Это вы к чему?

— Ксения сейчас в Питере, посреди тех самых беспорядков. И если кому-то придёт в голову, что она претендент на престол...

— Думаю, что она уже в Кронштадте. У Эссена есть план "Ч" по эвакуации семей флотских офицеров из Питера, если там возникнут беспорядки. Очевидно, что жена командира "Измаила" под этот план попадает.

— А мои?

— Ну ваши же сейчас в Гатчине. Там у вас, во-первых, госпиталь, в котором десятки выздоравливающих солдат и офицеров, обязанных графине Брасовой не меньше, чем мои пациенты — мне. Во-вторых, главная вооружённая сила там — авиашкола. У Кованько батальон аэродромного обслуживания укомплектован так, что может неделю держать оборону против дивизии, даже в нелётную погоду. А в лётную я бы не советовала туда соваться даже и с корпусом. Если только она не сорвётся зачем-нибудь в Питер. Давайте дадим ей радиограмму через авиашколу. В стране, конечно, бардак и телеграф может не работать. Но радиоволны так просто не перережешь. Поэтому связаться с любым аэродромом или метеостанцией мы можем.

Операция "Чайники"

Распрощавшись с Михаилом Нэтти пошла в радиоцентр свой фабрики и отправила в несколько адресов шифрованную радиограмму: "Ставьте чайник!".

К операции "Чайники" Нэтти а с её подачи и большевики и железнодорожный профсоюз, в то время скорее эсеровский, готовились уже больше года. С того момента когда Гучков экстраординарными мерами решил проблему падения военного производства. Железнодорожники скоро поняли что социал-демократы правы, и отток квалифицированных рабочих из депо на военные производства приведёт к массовому выходу из строя локомотивов. А тут ещё суровая зима 16-17 годов, когда требовалось постоянно гонять по путям снегоочистители.

Не удивительно, что поставки продовольствия в Петроград были сорваны, что и привело к выходу толп на улицы. Имел это в виду Гучков или нет, Нэтти было неинтересно.

По её инициативе железнодорожники старательно переписывали все проблемы во вставших на прикол паровозах и через КЕПСовскую радиосеть передавали эту информацию минуя железнодорожное начальство в большевистски комитеты крупнейших машиностроительных заводов.

На этих заводах заранее были подготовлены вагоны-мастерские, к которым нужно было только подать пар от более-менее исправного паровоза, чтобы закрутился генератор и заработали станки и сварочные аппараты, подготовлены бригады рабочих-добровольцев.

И буквально в тот же день, когда власть в Петрограде переменилась, из Петрограда, Коломны, Нижнего, Луганска, в сторону узловых станций где скапливались неисправные паровозы, поехали десанты неплохо технически оснащённых рабочих, а навстречу им в цеха заводов потянулись составы холодных паровозов, которые можно было безопасно буксировать.

Запасы запчастей и материалов были заранее подготовлены. И буквально через три-четыре дня после революции сбившиеся с ног в попытках заставить эшелоны двигаться по расписанию, военные коменданты железнодорожных станций стали обнаруживать что вот локомотивы есть.

На характере движения царского поезда от Могилёва к Петрограду, правда это не отразилось. Паровозы были для составов с зерном, со снарядами, даже для пассажирских поездов они находились, но не для царского поезда.

Да, владельцам заводов пришлось капитально потратиться на эту операцию — станкочасы, материалы, сверхурочное рабочее время, честно оплаченное как добровольцам из ремонтных бригад, так и тех, кто цехах военных производств выполнял норму за них. Но ритмичность поставок и отгрузок продукции того стоила.

Михаил и Зубатов

Через неделю во всех газетах был опубликован манифест об отречении Николая.

Михаил по этому поводу написал такое же заявление, как и в нашей реальности, не отказываясь прямо от скипетра, но и не принимая его.

Он показал это заявление Нэтти до того, как передать его для обнародования.

— Зубатова жалко, — грустно пробормотала Нэтти.

— Причём здесь Зубатов? — удивился Михаил.

— Он же упёртый монархист. Узнав об отречении последнего из Романовых он пойдёт и застрелится.

— Вот прям так пойдёт и застрелится? — недоверчиво спросил Великий Князь.

— Запросто может. А мне он нужен. И России он нужен.

— Но я не смогу сейчас взять на себя ответственность за страну. Если я приму корону, я такого наворочу, что трупов будет куда больше, чем один Зубатов.

— Да, я вас вполне понимаю. Но давайте хотя бы Зубатова попробуем спасти.

— Как?

— Завтра утром я вас отвезу в Москву, всё равно собиралась "Дукс" посетить. Вы придёте к Зубатову до того как вы огласите ваш манифест, и поговорите с ним лично. Кстати оглашение манифеста в присутствии журналистов на Ивановской площади будет намного более впечатляющим, чем передача его по телеграфу.

Сергей Васильевич Зубатов пил утренний кофе в своём маленьком домике в Замоскворечье в безобразно мрачном настроении. Власть в Питере захватили какие-то мерзавцы вроде тех, что выжили его пятнадцать лет назад из охранки. А тут ещё манифест об отречении Николая. Империя рушилась на глазах.

Вдруг раздался дверной звонок.

"Это кому ещё я понадобился?" — подумал старик и пошёл открывать дверь.

В дверях стоял человек в генеральской шинели с до более знакомыми чертами лица.

— Ваше...?

— Пока ещё Высочество, — ответил Михаил. — Сергей Васильевич, давайте без чинов.

— Проходите, Михаил Александрович, чем обязан?

— До меня дошли слухи, что вы очень тяжело перенесли отречение брата. И я решил лично извиниться перед вами от имени дома Романовых.

Зубатов промолчал.

— Кроме того, я хочу просить вас вернуться на службу России.

— России? Не династии?

— Династию мой старший брат прервал, отрёкшись за себя и за своих детей. Впрочем у него на это есть резоны.

— А вы разве не собираетесь взять скипетр в свои руки.

— Увы, Сергей Васильевич. Я вижу, что Россия устала от монархии, и если я захочу сесть на трон, мне придётся стать вторым Кровавым среди Романовых, чтобы удержать власть. Я думаю, вы можете меня понять. Ведь именно нежелание сосредоточиться на репрессиях помешало вам принять приглашения Святополк-Мирского и Трепова вернуться на службу. Если Учредительное собрание, которое, я надеюсь, соберут примерно через полгода, призовёт меня, тогда да, придётся впрягаться в этот воз. Но без явно выраженной воли народа я корону надевать не хочу.

— Тогда что же вы хотите предложить мне?

— Руководство московской полицией. Вчера полковник Грузинов явочным порядком принял командование округом, арестовав Мрозовского. И назначил Вогака высшей гражданской властью Москвы. Но что-то у меня есть сомнения, что Вогак справится с тем, чтобы поддержать порядок в городе без репрессий.

— А я справлюсь?

— Думаю, да. Сейчас основную силу в городе представляют собой рабочие дружины заводов. А вы умеете разговаривать с рабочими. Петроград, как это обычно бывает во время революций, будет слать дурацкие и противоречивые указания. Но вы сумеете их игнорировать, опираясь на заводчиков и купечество. Ни один строевой офицер не сумеет. Даже я, пожалуй, не справлюсь. А вы, гражданский чиновник, находившийся последние пятнадцать лет в оппозиции к действующей власти, сможете любое указание соотносить с реальным положением вещей. Тем более что не мне и не всяким Родзянко вас учить как собирать информацию об этом самом положении вещей с помощью филёров, секретных сотрудников и так далее.

Сергей Васильевич, прошу вас, сохраните мне Успенский собор до Учредительного собрания. Призовут меня на царство или нет, но кому-то там давать присягу как правителю России. Не дайте развернуться в Москве таким беспорядкам что Кремль сотрут с лица земли артиллерией.

— А вы, Михаил Александрович?

— Да, Сергей Васильевич, вы имеете полное право спросить меня "А чем ты, Великий Князь Михаил Романов, собрался заниматься, если древнюю столицу на меня, старика, скидываешь?". Действующей армией я собрался заниматься. Причём южным флангом. Обязанностей генерал-инспектора кавалерии с меня никто не снимал. Вот подлечили мою язву немного в Нижнем, и пора уже обратно на фронт.

А сегодня нам с вами надо опередить бунтовщиков и предотвратить разгром охранного отделения и полицейских участков и уничтожение картотек, которые до такого совершенства довёл Аркадий Францевич.

Едем в Совет Рабочих депутатов, возьмём у них рабочие дружины и будем обеспечивать революционный правопорядок в городе.

— А почему не к Вогаку за войсками?

— Вогаку я вас сегодня тоже представлю. Но войска колеблются. А силы Совета готовы действовать. Помните, сейчас, в период беспорядков самое главное это защитить сыщиков, городовых и других опытных полицейских от уголовного элемента, у которого на них зуб. Какая бы власть ни установилась, ей будут нужны и городовые, и криминалисты Кошко. Но надо чтобы они дожили до того момента, когда власть установится.

Третьего марта в Петрограде в Таврическом дворце собралось на своё первое заседание Временное правительство.

— А вы слышали, что учудил Великий Князь Михаил? — поинтересовался Милюков.

— Засел в Ипатьевском монастыре? Он вроде в Нижнем лечился, — съехидничал Гучков.

— Если бы! Вчера он объявился в Москве, всех там построил, назначил обер-полицмейстером Зубатова, заставив тому выписать мандаты и городскую думу, и Совет, и командующего округом, потом с крыльца Василия Блаженного зачитал Манифест о том, что примет корону только если её ему предложит Учредительное собрание, дал там же, на Ивановской площади, интервью Гиляровскому и Немеровичу-Данченко и куда-то исчез.

— Значит, гражданскую власть в Москве сейчас представляет Зубатов... — задумчиво протянул Терещенко. — Ну, думаю там порядок будет. Вот бы нам ещё в Питере столь же авторитетного градоначальника где-нибудь взять...

— Где, это понятно, — резко вступил в разговор Керенский. — На Тучковой набережной21. А вот уговорить этого анархиста взять власть...

— Вы имеете в виду ... ? — изумлённо выдохнул Родзянко.

— Да, именно его. Князя Кропоткина, Петра Алексеевича. Ни один человек в России не обладает таким авторитетом среди всех революционных течений как князь Кропоткин. И его деятельность на посту председателя КЕПС за последние два года завоевала ему уважение и среди предпринимателей.

После заседания Керенский позвонил в КЕПС.

— Петра Алексеевича нет, — ответил девичий голос. Он в Гельсингфорс вылетел.

— Передайте ему, чтобы как только вернётся, связался с Таврическим дворцом.

Гельсингфорский мятеж

Несмотря на то, что лёд в Финском заливе ещё не вскрылся, кораблей в Гельсингфорсе 3 марта 1917 года почти не было. Буквально накануне ушли в море, проломив лёд, "Севастополь" и "Гангут", уведя за собой все новые эсминцы. Два других линкора уже огибали Нордкап. "Славу", " Первозванного" и "Павла Î" Эссен не отпустил из Риги. И в немалой степени их орудиям Рига была обязана тем что немцы её ещё не взяли.