Главное, что с этой инициативой заручились горячей поддержкой всех учителей начальных классов. А это уже очень много.
Но и как обычно — "в каждой бочке...". Это наши двоечники.
Этим никогда и ничего не было нужно. Кроме драк за статус среди таких же идиотов как они сами.
Своих, от этих, деревянных на голову, мы защитили. А вот другие, особенно из других классов, от них защиты не имели. Также как и от своих, классных придурков.
— Последний проход. Школа. Седьмой класс
Когда-то, ещё на первом своём... Или, надо бы сказать, нулевом проходе, когда я ещё только учился в школе, ощутил все неприятности той системы обучения и воспитания.
Сорок человек в классе. Замотанные планом учёбы ученики и, особенно, учителя... И, как потом уже, став взрослым, я понял, — меня тупо упустили.
По большому счёту, таких как я, должны "отлавливать" и ставить на индивидуальное обучение. Лучше назначать кураторов, чтобы он следил и за скоростью усвоения материалов — а оно было на фоне остальных учеников явно аномальное — и за тем, чем ученик/ученица интересуется. Куда, грубо говоря, его/её "несёт".
А так как меня не учили, — просто не было на меня сил и времени, — то я учился сам. Читал, изучал. В пятом классе знал что такое звёзды, галактика, Вселенная. Имел представление о таких предметах, что изучать будут аж с седьмого класса — о химических элементах и химических реакциях.
В седьмом классе, прочитав о термоядерном синтезе, зная элементарные физические законы, додумался до пинч-эффекта. САМ! Без посторонней помощи. Без подсказок со стороны.
И таких озарений было очень много. И упустил тогда я тоже очень много. Не в последнюю очередь потому, что даже не подозревал о том, что надо бы узнать. Что изучить. Просто НЕКОМУ было подсказать.
В результате, при поступлении в ВУЗ у меня было какое-то крайне "рваное" образование, по которому я в некоторых областях знал на уровне 3 курса физфака, в других, даже в школьном курсе не очень хорошо разбирался.
Ну... учили нас так! То, что учителя числили за "программу", часто сильно отставало от того, чего ожидали от нас профессора в ВУЗе. И этот разрыв часто приводил к перегрузкам. Итого: репутация гения-дурака. В чём-то — запредельные озарения и соображалка, в других — тупость и не понимание о чём речь. Потому, что элементарно не дали нужных знаний, когда это было необходимо. Не показали того самого элементарного.
Даже прорвавшись до выпуска, я после долго "доучивался". И все мои открытия, что сделал потом, — с сильнейшим опозданием. Ведь реально мог бы сделать их на десять-пятнадцать-двадцать лет раньше. Но... ведь сделал! Хорошо что успел!
Однако!
Вот реально хорошо ли?!!
Не фигура ли речи?...
Ведь оказался закольцованным в натуральном аду. Вынужденный снова, снова и снова проходить через всю эту жуть с распадом сначала страны, потом мира и, под конец, гибелью человечества.
"Один в поле не воин!".
Я знал это.
Прочувствовал на своих костях.
Но был ли у меня выход кроме плюнуть и оборвать Цикл?
Нет.
Совесть это такая страшная штука, что заставит выступить даже против совершенной безнадеги.
А поэтому, у меня не было выхода, кроме как стать сверхгением и... суперпсихопатом.
Андрюха Сотников нашими стараниями таки перепрыгнул через ступень. По возрасту он должен учиться в пятом, но сейчас переведён в шестой. Принимала экзамен для перехода из класса в класс — целая комиссия.
После того, как приняла у нас.
Так что ему опять не судьба присоединиться к нам в нашей параллели.
Да и вообще — все эти переходы из класса в класс, из-за нашего "дурного примера". Как "эксперимент", как "исключение из правил".
— Что у тебя опять? — спрашиваю Андрюху. Слишком уж у него грустный вид.
Стоим под большим платаном с которого густо сыпятся на нас пожухлые листья. Осень в разгаре. Ночью были заморозки. Вот и посыпалось всё с деревьев.
Один из листьев планирует на руку, которой я держу товарища за плечо. Тот невольно фокусирует взгляд на листе и лицо у него слегка светлеет. Но вспомнив вопрос он опять съезжает в грусть.
— Да опять эти дебилы... — мотает он головой. — Я для них "мелкий". Вот и пытаются достать...
Нда... наше упущение. Дебилы с нас ещё озверели, но нас боялись. И боятся до сих пор. Нас и тех, кого мы покрываем. Но они видели только тех, кто был в нашей параллели. И такие как Андрюха Сотников, кого мы тоже курировали, выпали из их поля внимания.
И ведь всё те же битые — Бабиков, Алексеев и Ко. Нас задевать — чревато. Вот они и отыгрывались за свои битые морды на стороне. А когда мы таки как-бы-свалили, — обрадовались. Зря обрадовались.
Закономерно, что когда Сотников появился в классе, его по-началу никак не воспринимали. В сплочённые группы самоподготовки он, как понятно любому, кто его знает, не входил. Но за полтора месяца занятий даже самому тупому стало ясно что этот тоже из "ботанов" — из отличников. Из тех, кто им так ненавистен. Но прямо на него глядя сразу можно сделать вывод — слабак.
Да, я его пытался накачать, но... не его это, уметь драться. Для драки нужны не просто мускулы, но и соответствующая реакция. А вот последнего у него не было совершенно. Вечно погружённый сам в себя, чистый интроверт, он регулярно огребал от всякого шпанья. Потому, что в глазах этого шпанья он "слабак и терпила". А раз "слабак и терпила", то и "груша для битья" на которой можно потешить свои комплексы и сильно раненное чувство собственного величия.
Слабаком и терпилой он не был. Он просто, элементарно, по своим чисто физическим недостаткам не мог драться. А раз не мог — то вечный проигравший. И всякие "стисни зубы и дерись до конца" для него пустой звук. Сколько не стискивай зубы — тебе по этим зубам надают потому что просто не можешь! Физически! Это примерно как если бы тот же дегенерат из шпанья вышел бы драться против КМСа по боксу. Только они были аналогом того же КМСа но для Сотникова.
Я, в его параллели, далеко не всегда успевал его отбивать от дегенератов. Да, мы установили такой же режим как и в нашей параллели. Старались сплотить ребят не только для учёбы, но и для отпора тупарям-двоечникам, кто не может и не хочет даже пытаться учиться, но чешет свои кулаки об тех, кто может и учится.
Только, к сожалению, не всегда успевали.
Да и мешало противодействие полукриминальных группировок в школе.
Кстати и противодействие, как ни странно, части администрации школы, уставшей получать головомойки за очередных, пойманных на горяченьком, школяров. Пойманных на хулиганстве, воровстве, грабеже и прочих "милых развлечениях онижедетей".
Идиотизм?
Да, идиотизм.
Но всякая такая структура предпочитает не бодрые работы над искоренением недостатков, а спокойствие. А мы — возмутители спокойствия.
— Багрову говорил? — спрашиваю его и слегка встряхиваю за плечо. Чтобы он не уходил в себя слишком глубоко.
— Ещё нет. Не успел. Но эти уроды сегодня обещали меня поймать у дома.
— По-онятно! — предвкушающе улыбаюсь я и Сотников очередной раз вздрагивает, увидев на мне этот хищный оскал. Бедняга! Никак не привыкнет этой моей повадке.
— Пойдём Багрова выловим. Он нам понадобится. — Киваю я Андрею и отпустив его плечо, поворачиваюсь к школе. Благо всего-то метров сто отошли.
Багров у нас — секретарь комитета комсомола. Да такой, что... Эх! Если бы он же да ещё в те мои проходы им стал! Может на тех циклах бы всё и закончилось. Лидер. И мордобитель ещё тот. Вероятно именно по этой причине тогда, в тех вероятностных линиях, он и не стал ни просто комсомольцем, ни, тем более главкомсомольцем всея школы.
Главная его отличительная черта — резкий как понос. Но справедливый. И справедливость эта, как многие его знающие говорили — "врождённая". А по внешности — шрам над бровью, шрам над верхней губой, и вообще вид завзятого гопника. В среде таких же секретарей комсомола школ, разительно выделяется от прочих мажористых и прилизанных. Особенно, когда собираются на очередное общегородское собрание.
Кстати говоря на нём — "боевые" шрамы. Так что "лицо школы" ещё то!
Но секретарь из него вышел бедовый. С его "воцарением", — кстати с нашей подачи, — в школе резко прибавилось порядка. Не зря мы все эти годы не просто собирали деток вокруг себя, учили их всему, но и нарабатывали авторитет. Нашу Великолепную Четвёрку даже в пионеры приняли первыми. Первые четыре пионера в нашей параллели.
А Лёня Багров ныне не просто секретарь, но и командир "группы быстрого реагирования". Сам создал. Насмотрелся на нашу десантуру, что периодически и "душевно" лупит по углам нашу районную блатату, и решил нечто подобное создать и при школе из своих друганов-комсомольцев.
Подраться он сам был не дурак, а теперь, с наличием такой группы, его мордобойные устремления получили мощную легитимацию. Но чтобы не вступать в конфликт с нашим законодательством, у нас чётко обговорено в каких случаях он со своей группой вступает в дело. И тут как раз такой случай.
Думаю, в их присутствии до драки наверняка не дойдёт. Но и продолжения наездов на Сотникова тоже уже не будет. "Багровская фирма гарантирует!". Лбы у него — ещё те. Свирепо выглядят, товарищи.
— Ты как, прочитал то, что я тебе давал? — задаю вопрос, пока шагаем обратно в школу.
— Да. Супер! — оживляется Андрюха. — Особенно эта... Которая "Гипотезы...".
— Чё-та подозреваю, ты дошёл до конца и начал снова, с начала...
— Так ведь классно же! — чуть не подпрыгивает от энтузиазма Сотников.
Охотно верю. Ещё в те проходы Сотников эту книгу чуть ли не до дыр зачитал. Сколько он раз её перечитывал — фиг знает. Но вот эта война теорий и гипотез среди учёных его увлекла не на шутку.
— Хорошо. Эту пока оставь себе, а остальные верни. А то мне их в библиотеку сдавать. Томик Бронштена — мой. А вот те брошюрки Общества "Знание" — из библиотеки.
— Понятно! — обрадовался Андрей бодро поднимаясь по ступенькам к парадному входу возле которого тусовалась группа каких-то старшеклассниц. Судя по доносившимся до нас фразам — обсуждали моднявый журнал, который одна девица держала открытым в руках.
— А твои где? — наконец-то заметив отсутствие у меня сопровождения из всегдашней компании, спросил Сотников.
— Та уже дома... наверное. Это я из-за тебя задержался.
— Да-а?
— Так! — я схватился за ручку тяжёлой, подпружиненной входной двери и потянул на себя. — Ты пока иди на второй этаж в кабинет комсомола, а я тут на секунду загляну к секретарям.
Да, некстати вспомнил одно дельце. Обещал же занести Анкету. Чуть не забыл. Замотался. Очередное мероприятие где-то в районе и нас на него посылают. Сверкать и славить школу.
Казалось бы пара минут — но за эти минуты много чего случилось. Когда вышел в коридор меня нехорошо так привлекли звуки, доносящиеся из умывалки. И дверь в умывалку, что сразу же бросилось в глаза, почему-то была закрыта.
Подхожу, толкаю. Чувствую, что с той стороны кто-то, из стоящих на стрёме, подпёр её своим телом. Наивные!
Бросаю свой портфель-ранец под стену и уже с разбегу луплю ногой в дверь.
Как и предполагалось, какой-то придурок подпирал её своей задницей. Благодаря ускорению, что я придал двери, значительная часть импульса досталась стражу. Хорошо улетел. Настоящий кегельбан — аж троих снёс за раз.
Увиденного мельком мне хватило.
Вламываюсь в самую гущу отсекая от лежащего в луже воды Сотникова. Попутно слежу за диспозицией чтобы вся эта толпа дебилов, возомнивших себя непобедимыми и крутыми, мешала друг другу.
Без лишних разговоров и "боевых кличей" пробиваю ближайшему в солнечное сплетение. Локтём в нос — рядом стоящему... Чёрт побери! Придётся от соплей и крови куртку отмывать...
Резко пригибаюсь вниз и крутанувшись пробиваю ногой в челюсть следующему. Аперкот!
Кому попал — тот взмахнув руками валится на стоящего сзади. А я — от души прикладываюсь кулаком в челюсть следующему. Пока тот летает, вхожу в клинч с оставшимся на ногах и... неожиданно этот последний оказывается грамотным.
Уклонение, блок... Явно секцию бокса посещает. Масса у него больше чем у меня, и по харе вижу — он это хорошо знает и считает за преимущество. Наивный! Может с другими — да, но не со мной.
Против таких у меня свой "лом" имеется.
Дело в том, что эти недоучки действуют по вбитым в них правилам боя. А по ним как раз удары ногами никак не разрешены. Только вот кто будет следить за теми правилами в уличной драке? Да и у меня, в моём арсенале — в основе не удары руками, а удары ногами. А против такой шары главное быстро, ОЧЕНЬ быстро, двигаться, по пути раздавая ультимативные звиздюля. Это так чтобы после даже одного предъявления долго на ноги не поднимались.
Тупо влепляю недобоксеру ногой в его образцовый блок и наблюдаю как он сносит своим шкафообразным телом сначала двух поднявшихся на ноги остолопов, а затем и умывальник. Пока тот выбирается из-под умывальников, разбираюсь с теми, кто остался стоять на ногах и теми, кто успел подняться с пола.
Снова принимаю в оборот боксёра. Не церемонясь, наношу серию ударов кулаками и ногами.
По тому, как реагирует, у него на левой руке или очень сильный ушиб образовался, или я ему ту руку вообще поломал. Тем лучше для меня.
От отвлекающих кулачных противник уклоняется, а от удара коленом в корпус — нет. Пока тот корчится, пытаясь придти в себя, добавляю этому "мастеру" удар в пах. Тот закономерно окончательно складывается и валится в общую лужу, разлившуюся по всей умывалке.
Обозреваю поле боя.
Некоторые шевелятся и начинают выть от полученных повреждений организма. Точно кому-то, — и, похоже, не одному, — что-то сломал. Ведь старался бить так, чтобы валить с одного удара.
А вот нехрен устраивать групповое избиение! Да ещё парнишки, явно находящимся под моим контролем и защитой. Да к тому же, меньше их, слабее каждого по отдельности, и младше них.
И тут в уши мне ввинчивается истерический визг.
— Что здесь творится?!! Дроздов!!!
— Групповое избиение. — не поворачиваясь лицом чётко отвечаю я, осматривая Сотникова.
Тому, как сейчас с досадой отмечаю, досталось изрядно. Не стоило его отправлять одного. Принял за истину его утверждение, что ловить будут у его же дома. Как оказалось зря!
И то, что сейчас идёт первый урок второй смены — не гарантия того, что его не словят прямо в коридоре. Ясное дело, что случайно прихватили. Но уже ничего не исправишь.
Хватаю Андрюху за руку и помогаю подняться на ноги. Лицо у него прямо на глазах опухает.
— Посмотри мне в глаза. — тихо прошу его, но мой почти шёпот прерывается визгом.
— Я тебя спрашиваю, Дроздов! Что здесь творится?!!
Тупая что-ли? Я ответил ведь чётко и конкретно!
Андрюха конвульсивно вздрагивает и его взгляд мечется.
— Андрюха! — чуть громче обращаюсь я. — Посмотри мне в глаза. Тебя били!
Он наконец-то смотрит мне в глаза. Вижу, что один зрачок у него меньше, чем другой. Сильно его ударили!
