| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
А в абордаже главное что? Там главное, это количество участвующих в бою воинов. Поэтому всегда стремились иметь перед схваткой как можно большее количество галер. Что бы иметь возможность взять на абордаж галеру противника с двух сторон. Быстро нейтрализовать на ней воинов и экипаж. И так же атаковать следующих. Пока галеры противника ведут бои с экипажами своих, оказавшихся в одиночестве галер. Не допуская, что бы противник взял свои галеры в два борта. Плюс у противников турок оказалось ещё одно преимущество. В отличие от турецких галер, где гребцы-невольники, с началом абордажа, тут же падали в пространство между банками, не участвуя в схватке, то вот поведение гребцов их противников турок удивило. Гребцы, выхватив висевшие у них на боках клинки, тут же с диким рёвом присоединились к схватке. И даже там, где турки всё-таки смогли взять, галеры противника, в два борта, суммарно, их противников оказывалась как бы не больше, чем их воинов и членов экипажа на двух турецких галерах. А при условии, что галер, на момент начала абордажного боя, у де Бланшофа, оказалось почти в полтора раза больше чем у турок, и таких турок тут же брали в два борта. Подходя своими галерами к свободным бортам их галер. И буквально захлёстывая их волнами вооружённых людей. Быстро давивших своей массой сопротивление турок. А потом принимавшихся захватывать и другие турецкие суда. В том числе и те, которые оказались, разбросаны по берегам бухт Севастопольского залива. В этом галерам де Бланшофа стали оказывать содействие и малые шхуны. Подходя к тем турецким галерам, экипажи которых не стали дожидаться противника, а поспешили сбежать в степь.
В то время как оставшиеся в строю "Крузенштерн", "Херсонес" и "Россия" двинулись в глубину бухты, где остались гражданские суда турок, каляты и фиркаты, их баржи, или скорее паромы и три гёки. Которые пытались, двигаясь на вёслах, перекрыть проход кораблям противнику к порту Авлиты. При этом следом за троицей кораблей главных сил, шли под парусами "Полтава" и "Императрица Мария". Что бы при необходимости поддержать главные силы огнём своих пушек. Получившие повреждения, в ходе сражения, "Гото Предестинацию", "Штандарт" и "Триумф" держались позади. По сути, остановившись, зайдя в Южную бухту, где стали исправлять полученные повреждения.
В результате "Крузенштерн", "Херсонес" и "Россия", при поддержке "Полтавы" и "Императрицы Марии", сковали своим огнём и манёврами три гёки, остававшихся последними боевыми кораблями турок, ещё оказывающих сопротивление. Ожидая, когда подойдут свои галеры, чтобы взять турецкие корабли на абордаж. Включая и стоявшие, у берега, гражданские суда, с которых стали сбегать их экипажи. И когда подошедшие галеры, с крестами на мачтах, направились, сразу по несколько штук, к каждому гёки, то "Крузенштерн" остановился. И Конев тут же услышал голос вперёдсмотрящего:
— Авианосец подходит!
— Какой авианосец? — переспросил, не понявший было, Конев, услышав в ответ:
— "Зинаида Романова" которая. А что, не авианосец что ли? Они, правда, шар уже убрали, но "Бабу-Ягу" запускать собираются.
Конев кивнул в ответ и подошёл к борту, увидев, что к трапу барка подошла скампавея, с которой на трап барка, стремительно поднявшись на его борт, перебрался командующий флотом. При этом, в носовой части, гребного судна находиться самый большой из имеющихся дронов, которого явно готовили к полёту. И рядом, вместе с оператором, погружённым в свой пульт, стояла Рудницкая. С синим плюмажем на шлеме. И Конев произнёс, обращаясь к ней:
— Что делаете, Виктория Николаевна?
— Игорь Иванович, распорядился осмотреть подходы к Авлите, и к Балаклаве. А то скоро полдень. И он чего-то опасается. Хочет узнать, что турки решили предпринять.
Конев в ответ кивнул, в знак согласия, пробормотав:
— Да реакцию противника знать необходимо. Продолжайте. Потом, как разведку проведёте, поднимитесь сюда. Надо будет подумать, как в Мангуп знак подать. Возможно с помощью шара.
Молодая женщина произнесла в ответ, что сделает, и снова склонилась к оператору. В то время как "Зинаида Романова" стала отходить от "Крузенштерна". А к Коневу подошёл Хроменков, который произнёс:
— Похоже, Клим Саныч, полный успех, флот противника полностью уничтожен.
— Ну да, Николай Владимирович, — ответил Конев, — Надо только собрать трофеи, и отходить к Феодосии. Полевая армия турок нам пока не по зубам, необходимо собрать и вооружить свою. Ну и пока занять то, что можно. А турки пусть пока будут заняты Мангупом.
— Им бы, в Мангупе в смысле, помочь, — посмотрев на деспота, произнёс командующий флотом, на что Конев, поморщившись, ответил:
— А как? Сейчас мы можем им помочь, только лишив турок припасов. В том числе пороха. А прямо к Мангупу мы подойти не можем. Так что собираем всё тут и надо будет разместить корабли так, чтобы собрать все трофеи, прежде чем турки попытаются нас вытеснить от сюда. Обстреливая с берега. Людей терять нам нельзя, а пороха у нас тоже не бесконечно. Так что собираем всё что можно, сжигаем всё остальное из припасов, но город, сады, поля и виноградники не трогаем...
В этот момент Хроменков вскрикнул:
— Вот же бисева девка!
Конев посмотрел в ту сторону, куда смотрел Хроменков и увидел, что их авианесущая скампавея направилась к берегу. К тому месту, где возле берега стояло, сгруппировавшись, борт о борт, с десяток гражданских кораблей турок. Уже лишённых экипажа. При этом её четырнадцатилетняя капитанша стояла на носу своего судна, указывая на эти турецкие корабли пальчиком. Возле неё же находился Ходор, в гамбезоне, шлеме с широкими полями и с большой палкой. И как только рострум коснулся борта ближайшего турецкого судна, гребцы "Зинаиды Романовой", тут же кинулись на трофеи. Ну а Ходор выслушав Зинаиду, которая с сомнением посмотрела на борт трофея, что возвышался выше её головы, взревел. Размахивая своей палкой. И несколько гребцов тут вернулись назад и, сомкнув руки, организовали некое подобие лестницы. Верхней ступенькой, в которой оказалась ладонь Ходора. Которая даже не шелохнулась, когда нога Зинаиды коснулась её. А четырнадцатилетняя капитанша, поднявшись таким образом на борт захваченного корабля, по-хозяйски стала осматриваться, потирая руки, глядя на заваленные бочками, мешками и тюками палубы трофеев.
— Хозяйственная, — произнёс в ответ Конев, — Вот же кому-то достанется, это чудо, в жёны. Но, пока, Николай Владимирович, надо ожидать подхода сюда турецкой армии с пушками. Могут и обстрелять, и ночью попытаться на абордаж взять. Так что настоятельно прошу. Разместить корабли так, чтобы могли наши десантные партии поддержать огнём. Плюс тут не задерживаться. Собрать трофеи, людей, особенно перспективно наших, и не позднее завтрашнего утра начать переход всем флотом отсюда и до Балаклавской бухты. Ну и далее до Феодосии. По дороге собирая трофеи и урожай. С организацией аванпоста на линии Алушта и Фуна.
— В Балаклаве нас так же смогут быстро достать, — уточнил Хроменков. На что Конев ответил:
— Там надо быстро взять цитадели. И опираясь на крепость привести в порядок те трофейные галеры, что берём с собой, оставив возле крепости те, что доведём только до туда. Ну и опираясь на крепость, которая там будет в осаде, их потом отремонтируем, и тоже выведем. Ну а вам, Николай Владимирович, с флотом будет необходимо обеспечить поддержку гарнизона и его снабжение, переброску подкрепления. Блокаду Крыма и действия рейдеров, за счёт наших шхун, у турецкого побережья. С опорой на Балаклаву. Базироваться то конечно они будут севернее в Алуште. А о других операциях флота поговори позднее.
Ответить Коневу командующий флотом не успел. В этот момент зазвонил сотовый телефон деспота. И в трубке послышался голос Стрельцова:
— Клим мне только что летуны сообщили, по дороге вдоль Чёрной речки к Авлите идёт армия турок. Тысяч восемь, с артиллерией. Ещё тысячи три, а то и четыре всадников направляются к Балаклаве. К вечеру турки и татары будут тут, и возле Балаклавы.
— Понял, Игорь, — ответил Конев, — Я тебя понял. И думаю ночью турки в атаку не пойдут. Начнут действовать с рассвета. А нам необходимо будет от сюда полностью уйти с рассвета. И они с обозом?
— Татары, Клим, тоже начнут с рассвета, — напомнил главнокомандующий, — майору придётся тяжко. И турки идут без обоза.
— Если без обоза, то тут они на долго задержаться не смогут. Без припасов то. Но надо будет перебросить в Балаклаву одного из наших больших парней. С большими пушками. И с его помощью, не пускать татар к стенам, — произнёс в ответ Конев, — Только надо будет к нему на буксир взять такой трофей, что бы турки в Балаклаве поняли бы, флота у них нет. Вот только я хотел Херсонес посмотреть. Он ведь покинут, как город, всего несколько десятилетий назад. И сохранился лучше, чем в наше время.
— Изучишь ещё, — рассмеялся в трубку Стрельцов, — Пока другие дела в приоритете. Но твоё предложение одобряю. Направим баттлесшип в Балаклаву. И соглашусь, если мы от сюда всё возьмём, туркам придётся быстро уходить. Но сейчас, только комфлота перезвоню.
— Не стоит Игорь, не стоит перезванивать. Николай Владимирович, тут рядом стоит, всё слышал. И я на этом корабле сам пойду. Догоняйте с утра. Конец связи, — только и сказал деспот, а потом, повернувшись к капитану первого ранга, добавил, — Постарайтесь завтра прибыть как можно раньше. И какой корабль отошлём? И что взять из трофеев на буксир.
На что Хроменков произнёс:
— Я, завтра, сначала направлю парусные корабли. Они быстро добегут. А вот гребной флот подойдёт, с таким количеством трофеев, только к вечеру. Ну а сейчас пусть идёт "Крузенштерн". И возьмёт на буксире пару больших кораблей турок. Ну а трофеями мы их быстро загрузим. А "Крузенштерн" их до Балаклавы дотянет.
— Хорошо, договорились, — только и ответил Конев, — Тогда за дело, мне стоит, к вечеру, быть в Балаклаве.
5
Для корабля, спокойно дающего десяток миль в час, или восемнадцать километров в час, обогнуть полуостров, пройдя четыре десятка километров это дело нескольких часов. Даже если на буксире находиться трофейный гёки, а два трофея за раз всё-таки решили не брать. Спешно нагруженный как трофеями, так и освобождёнными пленниками турок, из гражданского населения христианских государств Крыма, что оказались в Авлите. И были там освобождены. Гребцы трофейных галер так на них и остались, только теперь в виде их наёмных матросов. И оставив весь остальной флот в Севастопольской бухте "Крузенштерн" направился в Балаклаву. Ведь гребному флоту, идущему с нормальной скоростью, со скоростью пешехода, это расстояние, всё равно преодолевать придётся за световой день.
Так что "Крузенштерн" вошёл в Балаклавскую бухту задолго до заката. Да и ещё с трофеем на буксире. Что сразу же вызвало ликование на берегу и на стоявших в бухте торговых кораблях, сопровождавших было флот, но оставшихся возле Балаклавы. Хотя часть из них, идущими к Авлите, барк встретил уже в море. Радиосвязь с оставшимися в Балаклаве войсками и кораблями поддерживалось. И сообщение, о победе, по флоту, было отдано сразу же, когда над последней захваченной гёки подняли красный флаг, с золотым двуглавым орлом. Так что остававшиеся вне сражения торговые корабли, с пустыми трюмами, тут же поспешили к месту сражения. А надежде их заполнить.
Да, заполучить трофеи было крайне важно, но пока Конева больше волновал вопрос с цитаделями Балаклавской крепости, и подходящими, к развалинам города, отрядами татарской конницы. И то и другое тут же ставило отряд майора Тамарин-Мерецкого в очень опасное положение. И майор, получив известие о приближение татар, тут же приказал соорудить укрепление на склоне горы Крепостной. Выше цитадели Балаклавы. И так что бы противник, в любом случае, оказывался ниже этого укрепления. И установив там пушки. Но прибытие "Крузенштерна" тут же меняло ситуацию в пользу русских. Барк прошёл дальше в бухту и развернул свои орудия так, чтобы обстреливать как подступы к крепости, так и развалины города. Ну а сам Конев приказал доставить его с жеребцом на берег. Раз начальник, то должен на чём-то сидеть. И для престижа, пусть это будет местный аналог частного "Боинга". Ну а что ни у кого такого нет, а у меня есть. Плюс он приказал взять, с собой, тот ящик тола, что оказался у них. Ну и соорудить на берегу, между церквями в крепости подобие сруба. Предстояло осуществить целое представление, для турецкого паши, командовавшего гарнизоном крепости. Убедив его, что штурм он не переживёт. Хотя штурмовать крепость, имея за спиной несколько тысяч татар, которых уже начали отгонять, от развалин города, выстрелы орудий "Крузенштерна" было чревато.
Поэтому, когда майор, в сопровождении Айше, как образцовый военный, при появлении начальства, тут же появился возле Конева, то ему поручили найти раненого турка из гарнизона, в качестве посланника к паше. И пока такого искали, то деспот, посмотрев на девушку, в которой что-то неуловимое изменилось, понял, что та держится в их компании вполне уверенно. После чего спросил майора:
— Не обижается на меня, майор?
— Нет, товарищ деспот, не обижается. Она, теперь, моя невеста моя. Да и обидь такую, сразу промеж глаз прилетит гирька. Она девушка серьёзная, — ответил Тамарин-Мерецкий, — Вот как синяк, у Айше, сойдёт, так свадьба и будет.
Конев посмотрел на девушку, которая с гордым видом восседала на белой кобыле, класса аргамак. С кинжалом на поясе и с кистенём в руках. Сверху вниз поглядывая на остальных. Но поняв, что деспот говорит о ней, тут же переместилась за спину майора, осторожно посматривая на Конева. И Конев, кивнув, произнёс:
— Ну тогда не буду напрашиваться, что бы невесту не смущать
И стал объяснять майору сценарий разговора, с турецким пашой. А потом к деспоту подвели посланника, опирающегося на костыль, из-за того, что одна его нога была заключена в лубок. И ему Конев объяснил, что хочет лично видеть командира турецкого гарнизона. Гарантируя, что сохранит тому и жизнь, и свободу. И если тот не придёт, то будет считать его трусом. После чего пленный турок, сжимая во второй руке зелёную ветку, стал карабкаться к цитадели.
И пока у турок шёл разговор, между посланцем и остатками гарнизона, то к Коневу подъехал принц Александр Багратион. Конь для него был на одном из кораблей. А ходить пешком ему статус не позволял. И подъехал он с вопросом, действительно ли они из будущего. И получив утвердительный ответ, стал спрашивать, сумел ли его отец, или он сам объединить Грузию, под своим правлением. На что Конев ответил, что феодальная раздробленность Грузии останется до времени, когда это государство объединит Россия. Несколько столетий спустя. На что Александр в сердцах произнёс, "но почему так". Получив отповедь, что отец Александра скоро умрёт, полунезависимые князья откажутся признать принца королём, и отдадут власть в Имерети соседу. Царю Картли. Но их завоюют соседи с юга. И только смерть их правителя приведёт к тому что оба Грузинских царства сумеют освободиться от власти пришельцев. А Александр возглавить Имерети. Но при этом потеряв власть над княжествами. А сами грузинские государства, потеряв часть владений в борьбе с турками и персами, окажутся под влиянием этих государств. Которые будут сражаться на территории Грузии. Изменяя число своих протекторатов. И что, если Александр с отцом, хотят снова создать единую сильную Грузию, то им необходимо начать с того, чтобы убрать слишком независимых князей. Как это прямо сейчас делает король Франции, который, объединяет эту страну полностью под своей властью, жёстко давя слишком независимых местных аристократов. Что заставило принца задуматься. При этом пока они разговаривали, то Айше стала выпытывать у майора, о чем шла речь у него с Коневым. И тот поспешил её успокоить.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
