Глава 12.
Утро началось со странного ощущения между бедер. Будто что-то ритмично надавливало там, внутри. Отрыв глаза, поняла, во всем виноват Геральт. Лежала, стараясь не показать, что проснулась, хотя происходящее казалось неправильным. Флер вечера постепенно улетучивался, а вместе с ним пришла легкая боль. Не выдержав, заерзала. Геральт тут же оставил в покое. Обнаженные, мы лежали на боку: я спереди, он сзади, и не двигались. Воздух холодил бедра, внутри замирали ощущения от нежданного вторжения.
Внезапно ощутив стыд, потянулась за одеялом.
— Не надо! — Бедра коснулась рука навсея. — Не каждый день видишь такую красивую попку. Можно погладить?
— А вы... ты уже все? — удивилась я.
Вчера, вроде, не так было.
— Нет. — Геральт сел и сгреб в объятия. — Но могу, если ты не хочешь. Ты хочешь, Дария?
Руки игриво коснулись живота, пробежались по бедрам и усадили на колени. Вздыбленная мужская плоть, будто тычинка гигантского цветка, торчала из лепестков курчавых волосков в опасной близости от лона. Она так и норовила вновь проникнуть в меня.
— Прости, не удержался, — повинился Геральт, запечатлев поцелуй на ключице. — Так сильно возбудился, даже будить не стал. Собирался сделать приятный сюрприз, а вышло... Очень больно?
— Ну, не очень, — зажмурившись, подставила шею для поцелуев. Сознание грела мысль: желанна! — Самую малость.
— Ммм, хорошо! — Навсей уткнулся в волосы, а затем подарил утренний поцелуй, первый поцелуй моего первого любовника.
Нетерпеливый Геральт прогнал остатки сна и заставил вспомнить давние уроки. Нет уж, я тоже хочу, не позволю какому-то графу Местрийскому властвовать у себя во рту. Пусть вы мужчина, но не вам задавать ритм.
Наши языки вступили в противоборство. Руки слепо шарили по спинам друг друга. Они что-то искали и никак не могли найти. Зато губы пришли к согласию, решив слиться в единое целое.
Мир поплыл перед глазами. Впилась ногтями в плечи Геральта и чуть приподнялась, инстинктивно подавшись навстречу вздыбленной плоти. Только теперь заметила бурые разводы крови. Странно, совсем немного.
— Какая ты горячая, моя сладкая! — жарко выдохнул Геральт, оторвавшись от припухших губ.
Изогнувшись, он погладил попку и, чему-то довольно улыбнувшись, ущипнул ее. Ай, больно же! Возмущенно потерла пострадавшее место. А Геральту смешно. В следующий миг плечо обжог поцелуй. Руки взяли в плен грудь. Вскоре на помощь пальцам пришел язык. Великая Мать, что же он вытворял! Млела от восторга и нетерпеливо ерзала на возбужденном Геральте.
— У тебя потрясающая попка, — ладони Геральта вновь легли на мягкие полукружия. — Как орех.
Навсей приподнял меня и, не успела охнуть, насадил на вздыбленное достоинство. Оно вошло легко, внизу живота тут же стало нестерпимо жарко, жжение и боль испарились. Ощущая себя безумно развратной, коснулась собственной груди. Та все еще хранила тепло чужого дыхания. Дальше — больше: повторила ласки Геральта. Недолго: оставаться безучастной к действиям любимого не могла. Он медленно двигался, придерживая за бедра, погружаясь все дальше, к эпицентру зарождавшегося пожара.
— Теперь давай сама, — облизав губы, прохрипел навсей.
Сама — это как? В отчаянье смотрела на развалившегося на кровати навсея. Внутри все молило о продолжении, но Геральт не спешил унять пожар. Пришлось упереться в его согнутые колени и неумело попытаться воспроизвести чужие движения. Увы, вместо неги они принесли боль. Кажется, я все не так делаю. Бросив неудачную затею, чуть не плача, посмотрела на Геральта. Подразнил и бросил? И тут же получила желанное избавление.
Каждый толчок рождал судорожный вздох и всплеск неги, поднимавшейся от живота к сердцу. Груди спелыми грушами подпрыгивали вместе с телом. Словно опасаясь, что они, как плоды, опадут на постель, Геральт накрыл их ладонями. Стало еще жарче, и, повинуясь задаваемому навсеем ритму, сделала первое движение в такт.
Еще, еще и еще. Я взлетала к небесам и уже не стеснялась собственных криков. Напрасно внутренний голос напоминал о приличиях, тело не желало его слушать. Казалось, еще немного, и не смогу дышать. Мышцы налились свинцом и болели, а бешеная скачка все не прекращалась.
Не выдержу, разобьюсь!
Закусив губу, вцепилась в пальцы Геральта, взлетела на вершину и рухнула навстречу новым ощущениям. Будто со скалы в море прыгнула.
Кровь пульсировала в ушах, охвативший тело восторг на пару минут лишил чувств.
Как, это все?
С сожалением поняла, навсей уже успокоился. Да, мне хотелось повторить, но разве о таком просят? Стыдливо сползла с Геральта. Тело тут же напомнило о том, что с ним вытворяли. Ох, бедные мои бедра! Шумно втянула воздух и, подогнув колени, прилегла. Никогда бы не подумала, будто занятие любовью требует от женщины выносливости воина!
— Спасибо! — Геральт нежно поцеловал за ушком.
Жмурясь, словно кошка, постаралась вновь не поддаться соблазну.
Нет, Геральт, не надо! Я приличная девушка!
Дальше потерялась во времени и пространстве. Очнулась уже на груди навсея. Он лениво рисовал пальцем узоры на коже.
Усталость смешалась с отголосками небывалого наслаждения. С ним ничего не сравнится. Видимо, с любимым человеком самая неприятная вещь превращается в изысканное удовольствие.
— Ты ничего не почувствовала?
— А? — удивленно заглянула в спокойные глаза Геральта.
Меня все еще покачивало на волнах прежних чувств. Женщины живут эмоциями, мужчины другие. Вот и Геральт требует о чем-то думать, когда даже собственного имени не вспомню.
— Я же говорил, ты сосудик. Крайне темпераментный сосудик, — подтрунивал любимый. — Подарила мне не только наслаждение, но и часть себя.
Вот чего не ожидала, так это того, что Геральт начнет щекотать. Пробовала извернуться, увещевала великовозрастное дитя, но навсей легко настигал и продолжал прежнюю забаву.
— Ох, Геральт, что ты там получил? — задыхаясь от смеха, спросила я.
— Способности, Дария, — Геральт, наконец, перестал и придавил собственным телом к постели, чтобы наградить поцелуем. — Конечно, если б я был девственником или некромантом, — перекатившись на бок, продолжал рассуждать навсей, — получил бы все, а так лишь немного новой магии и бездну живучести. И связь наша с тобой рухнула. Не знаю почему, но печати больше нет. Зато отныне удар в сердце не всегда смертелен. Приятно, не находишь?
Раскрыла рот от удивления. С точки зрения медицины это невозможно. Геральт пошутил, верно? Однако он подтвердил, что абсолютно серьезен, даже предложил проверить. Разумеется, отказалась, но задумалась, каким же даром обладала. Теперь понятно, почему за мной охотились некроманты, а Соланж даже выкрал из спальни королевы.
— И что теперь?
Радость начала постепенно меркнуть. Неужели Геральт тоже меня использовал и выбросит за ненадобностью? Теперь-то я корила себя за беспечность и глупость. Знала ведь, каковы мужчины, и попалась на крючок.
— Примем ванну, — беззаботно ответил навсей и текучим движением хищника поднялся. Разумеется, и не подумал прикрыться, наоборот, горделиво стоял и улыбался. Я тактично отводила взгляд, но тот поневоле возвращался на причинное место. Показалось, или Геральту нравилось подобное внимание? Ох, всего за одну ночь я тоже стала навсейкой. — После позавтракаем. Если хочешь, в постели.
— А как же твоя жена?
Со всеми этими переживаниями совсем забыла об Элизе. Ведь она живет тут же и наверняка не придет в восторг от шашней супруга. А ведь есть еще Норжин, какой пример отец подает сыну?
Потянулась за простыней. Захотелось завернуться в нее с головой. Тело сразу зачесалось, запросилось в воду. Стало противно, будто сто лет не мылась. Геральт заметил перемену настроения и поспешил присесть рядом. Встревожено потянулся ко лбу и настороженно спросил:
— Что случилось? Я ведь ничего не сделал.
Промолчала, не зная, как объяснить. Если все правда, Геральт никогда не признается. Если я все придумала, тем более высмеет. Но от навсея оказалось не просто отделаться. Как ни отворачивалась, Геральт раз за разом пересаживался ко мне лицом, потом не выдержал, мягко, чуть сдавив, взял за подбородок и напрямик спросил:
— Что опять выдумала?
— Кто я для тебя? — Откровенность за откровенность.
Навсей подозрительно молчал и отводил глаза. Мне это не нравилось. Неужели права, и он меня использовал? Поневоле задрожали губы. Отвернулась, чтобы Геральт не видел такую "красивую" и раздавленную. В голове крутилась одна единственная мысль: "Что делать?" О чувствах к Геральту старалась не думать. Они возникли неожиданно, захлестнули горячей волной... и утопили.
— Это сложно, — когда я уже отчаялась услышать ответ, пробормотал Геральт и лег, заложив руки за голову. Взгляд обращен в потолок — задумчивый, серьезный. — Не развлечение, тут не переживай. И не наложница. Наверное, любовница. Возможно, потом жена.
Упавшее сердце вновь подскочило к горлу.
Стоп, он ведь не сделал предложение, а назвал любовницей!
Геральт, не глядя, накрыл мою ладонь своей.
— Любовница — это вовсе не так унизительно, как у вас, — оправдывался навсей. На меня он по-прежнему не смотрел. То ли стеснялся, то ли не желал, чтобы видела глаза. — По-вашему — жена. Те же обязанности, те же права. Пока не освоишься, так будет лучше.
— А потом? — нетерпеливо оборвала разглагольствования, не поверив в сказке о равноценности супруги и любовницы.
— Если захочешь, сделаешь предложение. Ее величество наверняка подарит тебе дворянство. Постараешься, вылечишь еще кого-то, заработаешь титул. Тогда, как равная, сможешь подойти ко мне на королевском балу и во всеуслышание попросишь стать мужем.
— И ты согласишься? — не веря, переспросила я и представила нарисованную навсеем картину.
— Обещаю подумать, — кокетливо ответил Геральт и, заметив тень, промелькнувшую по моему лицу, поспешил заверить: — Женюсь, женюсь!
Любимый рывком поднялся и обнял, зарывшись пальцами в волосы.
— Какая ты неуверенная! — с укором прошептал он куда-то в висок. — И непонятливая, маленькая моя наиви!
Расплылась в глупой улыбке и прильнула к Геральту. Так мы и просидели пару минут, не двигаясь, пока навсей не напомнил о ванной и лукаво предложил принять ее вместе. Смутившись, согласилась. Так хотелось вновь ощутить теплоту мужских ладоней. Странно, но я ничуть не жалела о потерянном. С любимым так приятно!
— Геральт, — опьянев от счастья, прильнула к его уху и покраснела. Говорить или нет? В итоге быстро выпалила, пока не передумала: — Я тебя люблю!
Навсей сосредоточенно молчал. Я ожидала увидеть в его глазах все, что угодно, кроме недоумения и угрюмой сосредоточенности. Он мне не верил? Но почему? Геральт продолжал смотреть, будто обвинял во лжи. Не выдержав, легонько толкнула. Геральт ожил и глухо спросил:
— Ты серьезно?
Вопрос оскорбил. Я отдалась мужчине — для чего, спрашивается, если бы не любила?
Геральт вздохнул и погладил по горбинке носа.
— Прости, я отвык от подобного. У нас не любят просто так. Ты же и вовсе наиви, я навсей... Чужой.
Вместо тысячи аргументов потерлась щекой о его руку. Видимо, Геральту тоже тяжело, в Веосе чувства искажены до невозможности, а то и вовсе приняли уродливую форму. Та же жалость, забота — помню же, как навсей реагировал на лечение.
— А ты меня?.. — Набрала в грудь побольше воздуха и закончила вопрос: — Ты меня только хочешь?
— Не только, — одними губами ответил Геральт и, перекинув через плечо, потащил в умывальную комнату.
Там навсей усадил на бортик ванной и начал ловко наполнять ее смесью воды душистых масел. Они дали обильную пену, которую так хотелось размазать по волосам.
— Тебе понравилось, сладкая? — Горячее дыхание обожгло ухо, а умелые руки стянули простыню.
Раз — и Геральт поставил в ванную и забрался следом, тесно прижавшись бедрами. Зарделась, ощутив все признаки разгоравшегося желания. Разве мужчина столько может? И, главное, можно ли мне, ведь еще вчера я была девственницей.
Навсей тем временем массировал тело, пока и не помышляя о близости. Но я-то все чувствовала!
— Ты очень устала? Больно? Или мне можно?
Он потерся о ягодицы причинным местом, заставив вспыхнуть. Так откровенно! Похоже, я нескоро привыкну.
— В третий раз? — напомнила о событиях недавнего прошлого и отодвинулась.
— Я могу и в пятый, если попросишь, — заверил Геральт и опустился в мягкую пену, утонув в ней по грудь. — Все для женщины, лишь бы осталась довольна.
— Тогда давай повременим? Мне немножечко больно, — смущенно призналась я, осторожно пристроившись рядом. И, разумеется, ушла в воду по подбородок. — И вдруг дети?..
— А у меня рецепт есть, все купим. Помнишь, доктор расспрашивал? — Навсей потянулся к мочалке и начал меня мыть.
Расслабилась в теплой воде и позволила Геральту смыть кровь с внутренней стороны бедер. И не только с них. Забыла обо всем, в том числе странном волнении навсея при ответе на простой вопрос. Но нега, увы, длилась недолго. Воздух в умывальной комнате вдруг стал густым, вязким. Он давил на грудь и, казалось, не помещался в легких. Хлопая ртом, будто рыба, поняла: задыхаюсь! На плечи будто положили гранитную глыбу. Она пыталась утопить, раздавить. Легкие налились огнем. Так бывает, если заберешься высоко в горы. Но мы-то на равнине!
Геральт забеспокоился и крепко прижал к себе.
— Задержи дыхание и ныряй! — приказал он. — Сиди под водой, сколько сможешь.
Испуганно взглянув на навсея, заметила, как тот медленно наращивает защиту в странном сиреневом облачке. Лицо Геральта посерело, кожа покрылась мелким жемчугом пота. Белки стали необыкновенно белыми, прожилки сосудов будто горели.
Воздух между тем концентрировался, обретая плоть и кровь. Теперь уже не эфир, а жидкая вязкая масса, совершенно не приспособленная для дыхания. Если бы не отвоеванное Геральтом крошечное пространство у самой воды, мы оба бы бились в конвульсиях.
Сквозь щель под дверью в умывальную комнату заструился странный туман. Белесые клочья, словно руки, тянулись к ванной. От них веяло ужасом, даже волосы на теле встали дыбом.
— Ныряй, Дария! — крикнул навсей и вскинул руку с магической поделкой. Она искрилась всеми цветами радуги.
Показалось, или на мгновение стало легче дышать? Но, будто опомнившись, неведомая сила продолжила наступление, выдавливая воздух из легких. Задыхаясь, ухватилась за бортик. Нырнуть? Туда, в пену? Задохнусь! С другой стороны, Геральту виднее.
Облачко стекло с пальцев навсея и полетело к туману, чтобы взорваться с ослепительным снопом искр. Если б не атмосфера страха, воцарившаяся в умывальной, восхитилась бы нежданным фейерверком, но сейчас думала только о спасении жизни. Приняв решение, зажмурилась и ушла под воду. Надеюсь, Геральт знает, что делает. Меня тут же пригвоздило ко дну, не позволяя всплыть. Вот и все. Минута, и мой дух отлетит к предкам.
Странно, но я не умерла. Нет, неведомая сила все еще не позволяла всплыть, но вода будто наполнилась живительным эфиром. Я с жадностью впитывала его кожей, понимая, даже в эйфории радости нельзя открывать рта и дышать носом.
