И тут ведь было как, если весящее, вместе с лафетом несколько более трёх сотен килограмм трехфунтовое орудие, вместе с зарядным ящиком пусть с трудом, но мог передвигать по полю расчёт. То весящие под тонну шестифунтовое полевое орудие по полю боя можно было перемещать уже только с помощью упряжки лошадей. А вот батарейную двенадцатифунтовку, с весом орудия на лафете более двух тонн, по полю боя перемещать уже никак не получилось бы. Поэтому если полковые орудия стали устанавливать в разрывах между рот. При этом под две тысячи стрелков, с огнестрельным оружием, со штыками, стали занимать позиции в первой линии. И между этими стрелковыми отрядами и ставились полковые пушки. Полевые орудия стали размещать на флангах построения. Используя для их прикрытия возы и щиты гуляй-города, и прикрывая их стрелками с луками и арбалетами. И собираясь ими вести огонь во фланги наступающих турок. То вот батарейные орудия стали устанавливать на холме. И для их прикрытия стали возводить настоящее укрепление из ивовых корзин, наполненных землёй. Которую брали из подобия рва, перед этими корзинами.
Ну и на этом же холме, во главе стоящего у его подножия сводного кавалерийского отряда, под флагом расположился и Конев. На своём сером жеребце и в сверкающих на солнце белом латном доспехе. Заранее натёртом пемзой и промасленном. При этом за его спиной развернули и самый большой алый стяг, с золотым двуглавым орлом. Видимый всеми. Как своими, что проходили по дороге у подошвы холма, приветствуя деспота. Который и сам в ответ поднимал руку в приветствии. Да и отдавал честь знамёнам проходивших мимо него частей. Которые разворачивались в три линии. Первая стрелки, вторая и резервная третья, бойцы с холодным оружием, в основном различные виды древкового оружия. Стрелки с луками и арбалетами сразу направлялись на фланги. При этом для сражения были выделены только те, кто имел защитное снаряжение, хотя шлем, стальные наплечники и стеганую куртку. Для защиты, в первую очередь, от стрел противника. Ну а стрелки с огнестрельным оружием все имели шлем с полями, наплечники и нагрудную кирасу. Не имевших защитное снаряжение моряков в этом сражении было решено не использовать. Не смотря на более чем трёхкратное, на этом поле боя преимущество турок и татар.
А врагов было несколько более двадцати тысяч, и они тоже решили использовать несколько, около двадцати, орудий. Привезя их на телегах и выложив их сразу на землю. Расположив их на гряде холмов, что находились выше по долине. Там же появились и богатые шатры, с группой всадников в богатых одеждах. А перед ними в семь рядов стали выстраиваться татарские и турецкие воины. Первые два ряда составили татарские всадники. Следом выстраивалась турецкая пехота. Причём в третьей линии выстроились стрелки. И не только с луками. Виднелось и несколько отрядов с ручницами. И даже было несколько сотен воинов с белыми шапками янычар[3]. И последний два ряда стали занимать тяжеловооруженные турецкие всадники — сипахи. В остроконечных шлемах, кольчужно-пластинчатых доспехах, имевших, правда не только копья, щиты и сабли, но и колчаны с луками и стрелами. Турки явно готовились наступать. Атакуя волнами, чтобы уничтожить противостоящее им войско.
При этом Конева, то, что крымчаков поставили в первых рядах, устраивало больше всего. Ведь как, мобилизовав всех, кто может носить оружие кочевники могли выставить на поле боя до трети, своего не столь уж и многочисленного, населения. Вот, например, в это время, Большая Орда, которой Русь и формально платила дань, а на самом деле уже нет, на территории от Днепра и до Волги, и от Рязани, с Казанью и до междуречья Дона и Волги имело население всего в шесть сотен тысяч. Да они могли посадить на коней сотни две тысяч, но любой значимый разгром, для образования кочевников, рода, племени, орды если и не означает уничтожения. Но ставит его на грань катастрофы. Соседям тоже нужны, стада, пастбища, да и от женщин они тоже не отказывались. А мужчин их защитить не было. Но, двести тысяч вооружённых всадников, это Большая Орда, крымчаки имели на много меньше. И разгром крымчаков, в этом сражении, делал выживание Крымской орды проблематичным.
А турок и поставили в условия, что они и не могли уклониться от сражения. И вынуждены были атаковать в неудобных для себя условиях. Причём, по полю боя, в его западной части, протекала речка Ай-Тодорка. Типичная, речка-переплюйка, узкая и мелкая не мещающая вести на ней бой. Но вот один из её берегов имел довольно высокий яр. И если речка движению практически не мешала, то вот этот яр разрезал наступающие войска на две изолированные, не способные помочь друг другу, части. Конев отчётливо представлял, в каких выражениях думает турецкий командующий, о предстоящем сражении, но и он отлично знал, что у того нет другого выбора, как сокрушить их армию и всё-таки захватить Мангуп. И теперь турки готовились к сражению. В буквальном смысле собираясь закидать противостоящую им армию телами.
Которая готовила им несколько сюрпризов. И "чеснок"[4], что должны были метнуть перед собой стрелки, был самым предсказуемым из них. Плюс турки видели перед собой стрелков с необычными ручницами. Нельзя сказать, что турки не знали о разрушительной силе этого оружия. Из него нужно было попасть. А там отрывало руки, ноги, головы и сносило напрочь, при попадании в тело. Порой, не пробивая латы. Но турки и знали, про его отвратительную меткость этого оружия. Но они ещё не знали, что тут стрельба будет гораздо более меткой, плюс, у этого оружия имеются штыки. Что позволяло и вести огонь и держать позицию. Последняя функция вообще не возможная, для воинов того времени, вооружённых огнестрельным оружием. Пушки в полевых сражениях тоже уже использовались. И даже появились лафеты, для мелкокалиберных орудий, что позволяло уже передвигать их по полю боя. Но всё равно большая часть орудий выкладывалось на землю, и было скорее стационарным, и от этого малоэффективным, оружием. Так что и тут, турки не видели что-то прямо уж необычное. Ну а дроны, пока держались на высоте и не приближались к турецким войскам. Хотя бомбочки, для них, уже и были готовы к применению. И часть дронов ими уже была снаряжена. Ну а артиллерия противника и его командный состав уже были определены приоритетными целями для авиации и артиллерии, ещё на этапе планирования операции. А позади войск уже стал подниматься воздушный шар, со Стрельцовым на борту.
Им удалось развернуть свои войска быстрее, чем туркам и Конев приказал провести богослужение. Благо в войсках имелись как православный и католические священники, так и мулла. И они в войске начали совместное богослужение. Единственное что мусульмане отошли отдельно и, постелив коврики, так что бы смотреть лицом на восток стали совместно падать ниц. В то время как мулла стоял перед ними, с Кораном в руке. При этом сбоку, от молящихся во главе с Тамарин-Мерецким, а даже союзные татары, узнав, что он потомок Менгли I Герая, признали его авторитет, мужчин, пристроились две девушки. Айше, в кольчуге и шлеме и знакомая Коневу девчонка-татарка, в халате медсестры, брюках и символом красного полумесяца на головном уборе. При этом Конев демонстративно продолжал седеть на своём жеребце, только сняв шлем и вместе с православными осеняя себя крестным знамением. И пока шло богослужение у них, подобное началось и в турецком лагере. Хотя там молитва аллаху прошла явно в более ускоренном режиме и закончилось, как только богослужение завершили в их войске. И как только войска снова построились, Конев выхватил меч из ножен и, вознеся его вверх, крикнул:
— Императрица Мария!
В ответ по войску пронеслись крики:
— Святая Мария! Санта Мария!
Ну а Айше, которая со вместе с Винченцо де Гизольфи, бывшим всё время при деспоте, находилась рядом, с Коневым, на своей белой кобыле, закрутила над головой гирьку своего кистеня и тоже закричала:
— Марьям бинт Имран! Аллах акбар!
Последняя фраза донеслась и с противоположной стороны. А потом из турецкого войска в поле выскочил тяжеловооруженный и очень богато выглядевший всадник, на отличном коне. С копьём и богато украшенным щитом. При этом его доспехи покрывала вместо плаща шкура леопарда. Который стал проезжать вдоль русского войска, скаля зубы и крича, явно, что-то обидное. И Конев понял, что турки решили выставить перед сражением поединщика. Но вот этот вариант, перед сражением, не обговаривался. А не принять вызов было невозможно. При этом практически самым подготовленным всадником копейного боя был он сам. Как и, пожалуй, был самой бесполезной командной единицей в этом сражении. А отказаться от поединка в это время всё ещё было делом невозможным. Не поняли бы и ославили. И взяв свою совну, Конев, не меняя жеребца, выскочил на пространство между армиями. Увидев его жеребца, мерин турка, что был на голову ниже и раза в два легче, чем першерон деспота, шарахнулся было. Но турок, смотревший на Конева снизу-вверх, так как был на голову ниже его, сумел своего мерина удержать и разразился явно площадной бранью. Ну, это тоже требовал обычай перед боем. Но Конев не стал ему отвечать, а опустил забрало шлема и молча показал турку средний палец, от чего всё русское войско разразилось смехом. И турок опустив копьё дико визжа, да так что даже слышалось, "зарежу", кинулся в атаку.
3
Конев сидел на своей боевой кобыле, сменив, с помощью Винченцо и Айше, парадно-показательного жеребца. И наблюдал за полем боя, после поединка саднила грудь, а рядом зудела Зинаида, буквально каждую минуту вопрошая: "Клим Саныч, ну может пора? Товарищ деспот, ну опоздаем же! А я фейерверк классный сделала, разноцветный!" Так что Конев не выдержал и выдал:
— Ты, Зин, на грубость нарываешься.
Всё, Зин, обидеть норовишь!
Тут с этим поединщиком так на кувыркаешься,
На холм придёшь, тут ты сидишь[5]...
В ответ девочка фыркнула, обиженно поджала губы и отвернулась. Минут на десять. Потом снова начала просить выстрелить из своей мортиры фейерверк. Давая сигнал обходному кавалерийскому отряда атаковать турецкий лагерь. Но Конев понимал, что команду на то что бы подать сигнал Стрельцов не давал, так как тяжёлая кавалерия турок ещё не вступила в бой. И приходилось ждать этого момента. Но турецкий командующий медлил и не вводил в бой свой последний козырь. Хотя бой и шёл по предложенному Стрельцовым сценарию. Выбиваясь в деталях, которые удавалось быстро купировать.
Взять хотя бы поединок перед началом боя. Когда турок бросил своего мерина в галоп, выставив копьё, то и Конев тоже направил своего жеребца в галоп, опустив свою совну. Направив её рожон на турка, норовя попасть тому в щит, из расчета, что выбьет его из седла. Турок тоже было направил своё копьё, нацеливая на шлем деспота. Но непосредственно перед ударом Конев нагнул голову, укрывая её за щитом, и в следующий миг удар подобный удару кувалды через подушку пришёлся в нагрудник доспеха. Но пробить несколько миллиметров легированной стали копьё турка не смогло. Да и по выступающему вперёд ребру соскользнуло по латам в бок. Вообще толщина доспеха значение дифференцированное. И если в центре, где было ребро жёсткости, к тому же отводящее рожон копья в сторону толщина доспеха было миллиметра четыре, сужаясь к краю пластины миллиметров до двух. Что делало доспех достаточно надёжной защитой. И при этом не утяжеляло его. Так что копьё противника ударило в место где толщина брони была миллиметра три и соскользнуло в сторону. Но от этого удара Конев покачнулся и только то, что у него было рыцарское седло, остался верхом на жеребце. Куда же пришёлся удар его совны он сразу и не понял.
В самый последний момент мерин его противника всё-таки перепугавшись мчащегося на него першерона, попытался увернуться в сторону. Но турок всё-таки совладал с ним. А потом, после удара, а по рывку седла, ведь Конев понял, что попал. Просто у него к седлу был пристёгнута ременная петля. Куда и вставлялся подток оружия. И весь удар оружия передавался седлу. А Конев его просто удерживал в горизонтальном положении, ну и направлял. Так вот при ударе рывок седла был очень сильным. А потом рожон совны пошел куда-то вниз и тут же дико заржал мерин противника. И практически сразу же торжествующе взревели со стороны, где была их армия. А с противоположной стороны было только гробовое молчание. Конев стал осматриваться, но никак не мог увидеть своего противника, хотя увидел, как поднимается на ноги его мерин. И его бок был буквально залит кровью. Но вот противника он не видел и тогда деспот поднял забрало шлема. После чего осмотрелся. И увидел, что его противник лежит на земле. И по тому, как была вывернута его голова, было понятно, что он мёртв.
Деспот направил своего жеребца к поверженному противнику. Наклонившись к нему, сорвал с его плеч шкуру леопарда, оценив стоимость покрытого золотыми сурами, из Корана, явно стального доспеха. Пробитого на бедре. Похоже, его совна попала в щит турка и, соскользнув, вниз распорола тому бедро. А потом прошлась по крупу его мерина, сбитого к тому же с ног его жеребцом. И на упавшего турка, из-за раны не сумевшего сгруппироваться и правильно упасть, сверху завалился его мерин. И Конев, подняв шкуру леопарда над головой, повернул лицо к своей армии. Вызвав новую волну торжества. А потом, перехватив повод мерина своего противника, а тот был, похоже, арабской породы и потянул хромающего коня за линию своих войск. Слыша, как сначала взвыли трубы в войске противника, и послышал нарастающий топот пошедших в атаку крымчаков. И в ответ взревели сигнальные трубы уже у них. Сражение началось. И стоило поспешить, чтобы выйти из удара противника. Благо пехотинцы уже стали кидать перед своими позициями "чеснок".
И первый залп пехотинцев прозвучал уже тогда, когда вокруг начали, со свистом, падать стрелы, пущенные подскочившими татарами, навесом. А сам Конев как раз подъезжал к разрыву в пехотном строе, так что бы не попасть под выстрелы. Видя перед собой двух офицеров, которые своими протазанами показывали стрелкам угол возвышения, на который необходимо было поднять ствол своего оружия. Ведь с гладкоствольными мушкетами было как. При выстреле метров с двадцати необходимо было целиться в колени противника. А для стрельбы на две сотни метров задирать ствол чуть ли не в зенит. По крайней мере, выше себя на две головы. Ну и своим оружием офицеры задавали угол возвышения. Ну и давали им отмашку на выстрел. После чего и гремел залп. Достоинство кремнёвого замка, не смотря на его самую большую надёжность среди замков гладкоствольного оружия того времени, уж больно много происходило осечек, было в том, что он позволял дать слитный залп целой линии. Что мало того, что посылало в сторону противника одновременно не маленькое количество свинца, так и линия пламени и дыма сбивала кавалерийскую атаку. Если лошади были не обучены. Вот жеребец Конева к подобному уже привык. И спокойно прошёл линию стрелков. А вот мерин начал было артачиться, но взятые Коневым поводья позволили и его затянуть в безопасное место.
