Путь к жизни - 3

обратный путь. По неразведанной местности. То есть по лесу. А там, как показывает опыт прошлого похода, можно запросто наткнуться на густой ельник, на бурелом, на овраг, наконец... В общем, запас — он запас и есть...

Неизвестный в очередной раз задумался, и теперь, следовало признать, причина была очень даже серьёзной — чтобы дать чужаку Силу, его придётся допустить на свою территорию. Вот и получилось, что время шло и шло, гость ждал и ждал, а неизвестный всё думал и думал...

...и всё же решился. Костяк повернулся и медленно потопал к середине захоронения, а в голове прозвучало: "За ним".

Впрочем, далеко они не ушли — двенадцать шагов (немёртвый считал), и прилетел приказ остановиться. Но всё равно, здесь Силы оказалось раза... почти в два... больше. Так что когда неизвестный, выждав немного, то ли попросил, то ли приказал: "Зови", — Харраг не стал спорить, а просто потянулся к Господину.

Господин отозвался сразу ("Неужели ждал?"), получил доклад, и тут же Харраг почувствовал, что его как будто прижали к стенке шатра. Баран. Большой такой — больше Харрага. Но не чтобы раздавить, а просто иначе не помещался. Шевелиться в этом положении не получалось, зато всё было видно и слышно. То есть как бар... Господин! Да, как Господин разговаривал со здешним... ну, наверное, всё же хозяином... Который теперь и говорил свободнее, и думал... то есть задумывался реже. Наверное, потому что разговор шёл на каком-то неизвестном Харрагу языке...

...который изменённый почему-то понимал: сначала Господин послал неизвестному карту Диких Земель, потом показал владения вассалов ("Это моё"). Затем — владение Кай ("Здесь мой друг"). И, наконец, соседние земли ("Отсюда лезут. Враги").

Неизвестный понял. Во всяком случае, ничего уточнять не стал, спросив вместо этого: "А здесь зачем?"

Господин объяснил ему, что воинам (личам, умертвиям, химерам и другим) нужна Сила. А других источников поблизости нет. Тогда неизвестный прислал свою карту, на которой захоронение, где они сейчас находились, было выделено. С пояснением: "Моё". Про остальные же три сказал, что они ничьи и их можно занимать. Если "утихомирить население".

Живому такое отношение наверняка показалось бы странным, а вот немёртвый воспринял это как должное: не лезут оттуда — ну и самому туда лезть незачем. К тому же, как выяснилось, поднять что-то сильнее скелета он не может — не умеет. При жизни был демонологом.

Господин отнёсся к этому с пониманием, но на просьбу научить поднимать хотя бы химер ответил: "Нет. Опасно". И предложил вместо этого подумать об обучении демонологии смертных.

С того момента, как в разговор вступил Господин, это был первый раз, когда хозяин захоронения думал так долго. Но поскольку дело было действительно очень важным (как однажды сказал Наставник, живых демонологов в здешних — это вместе со всеми королевствами — землях не осталось), Харраг — то есть, конечно, Господин, поскольку телом изменённого сейчас управлял он — стоял и ждал. И дождался: чужой лич спросил, как он будет это делать, если говорить у него не получается. Господин объяснил. Чужой снова задумался, а потом сказал, что ответит позже. Когда обдумает всё хорошенько.

На этом встреча и закончилась. Господин ушёл, а Харраг продолжил стоять, не зная, что ему делать дальше. Довольно долго стоял — успел за это время почти заполнить третий накопитель. Потом, наконец, здешний лич про него вспомнил и наконец-то приказал уходить. Харраг ответил кивком-поклоном, развернулся и отправился к ожидающим в лесу подчинённым, размышляя по дороге, намеренно ли Господин дал ему знание нового языка или это получилось случайно. А если намеренно, то нельзя ли выучить таким образом ещё какой-нибудь язык?

* * *

Малыш упрямился. Конечно, это было... привычно, но всё равно. Раздражало. Ведь три баронства. Три. Два из которых сравнимы с Каем. Если придут они, потянутся и другие. Просто чтобы выжить. А этот... упрямец...

С кем, он рассказывал, его изменённый степняк сравнил? С бараном?..

И ведь ничейные могильники у гоблина в заднице ему интересны, а обширные владения, которые будут постоянно... ну, ладно, не постоянно — время от времени снабжать его материалом и желающими пройти изменение — нет...

Или он об этом не думает?..

Или думает, но о том, что снабжать будут именно что время от времени, а силы для их защиты нужны уже сейчас? Как с уже имеющимися вассалами?.. И не учитывает при этом, что у Нихора с Баголом и свои дружины имеются? Хоть и уступающие по численности и снаряжению дружине Кая, но всё равно под сотню? У каждого? И защита им нужна не столько военная, сколько политическая? Чтобы желающие прирасти землями за их счёт трижды (или ещё больше) подумали, прежде чем лезть к тому, что принадлежит князю Гельду Проклятому? Благо примеры с Дуболесьем и "падежом скота", случившимся у лейнских егерей, наглядно показывают, во что может вылиться излишняя жадность?

Ну а что касается военной силы, то почему бы не сделать по примеру Карсидии? Пара десятков дружинников при десятке костяных гончих — по пять на десяток. И не стаями, а к каждой своего... как его назвать, поводырь? И не на химерах, а на лошадях, хотя бы на первое время. Пока не появятся накопители. Повесить на коняшек амулеты, чтоб нежити не боялись...

Конечно, хорошо было бы к этому отряду отдельного жреца приставить и, пока нет лича (а может, и когда будет), мага. Да, хорошо бы. Но с магами в Диких Землях сложно — дорого берут. А со жрецами непонятно — Бурх при встрече обмолвился вскользь (всё же Наставник — свой брат жрец, хоть и немёртвый), что в Храме что-то непонятное происходит, но что конкретно — он не знает. И когда закончится, соответственно, тоже. Так что пока этот вопрос можно (и нужно) отложить. А к Малышу подходить с тем, что есть. Только момент выбрать подходящий. А там — всё в руках Милостивого...

* * *

— Месор! Своею ли волей приходишь ты в род Ригер? — звучный баритон стоящего на крыльце донжона владетеля разлетался по двору замка, проникая в самые удалённые его уголки. А также в уши, души и сердца пришедших на церемонию.

— Своей! — взрёвывал бас стоящего ступенькой ниже полуорка.

— Готов ли ты...

Некоторое время назад

Ритуал принятия в род был древним. Очень древним. Настолько древним, что ни среди владетелей, ни среди магов не нашлось никого, кто помнил бы хоть что-нибудь, кроме названия и... результата. И даже Бурх, который, по мысли окружающих, просто обязан был знать хоть что-то, только плечами пожал. Мол, не его спе-ци-али-за-ция. Мол, душу умершего проводить, о теле позаботиться — это пожалуйста. Это он умеет. И даже не одним ритуалом, а несколькими. На выбор. Этому его учили. А в род принимать...

...и покосился на Тогриса...

Собравшиеся намёк поняли, переглянулись и ринулись на приступ — мол, ты уже один ритуал придумал, когда признавал бастардов, теперь придумай и другой...

Тогрис, понятное дело, отбивался как мог, поскольку одно дело придумать что-то для себя и совсем другое — для кого-то ещё. Хорошо, если придуманное понравится. А если нет? Ославят так, что и на потомках потомков скажется. Но владетели напирали, и Тогрис уже почти сдался, когда его вдруг осенило и он вопросил, ни на кого не глядя:

"А как же боги?"

"Что — боги?" — опять опередил всех Багол.

"Н-ну-у... их же надо призывать в свидетели? Или нет?"

Бароны — а за исключением того же Тогриса таковыми были все присутствующие владетели — переглянулись и дружно уставились на жреца Милостивого, попытавшегося затеряться в тенях. Однако не вышло, и Бурх, откашлявшись принялся пояснять. Что призывать богов в свидетели дело, конечно, хорошее, однако боги — они такие... боги, что призвать всех — это почти то же самое, что не призвать никого. Поскольку у каждого из призванных, случись что, найдутся и другие дела, а призывавший... А что с ним сделается?

Ещё можно призвать какую-то отдельную часть богов. Например, Светлых (чего стоило последователю тёмного бога первыми назвать его антагонистов, лучше не спрашивать) богов. Но в этом случае остальные боги, как то: серые, стихийные, тёмные, могут и обидеться. Намеренно, конечно, пакостить не станут, но при случае...

Хотя тут есть исключения. Если, к примеру, ты моряк или собираешься путешествовать по морю, то обращение к морским богам у других сущностей протеста не вызовет.

И, наконец, призыв в свидетели одного конкретного ("Какого?" — шёпотом поинтересовался Багол, никогда ранее не слышавший этого слова, у сидевшего рядом Гериса. "Определённого", — так же шёпотом ответил тот) бога. Например, Милостивого.

Бурх глотнул из поднесённого слугой кубка, перевёл дух и продолжил объяснять. Что боги — они не просто так. У каждого свои обязанности. И если исполнение просьбы призывающего в эти обязанности входит... И опять же — исключения. Если кто-то служит какому-то богу, то может обращаться к нему с любыми просьбами. Что же касается именно принятия в род, то тут он ничего подсказать не может, поскольку им об этом не рассказывали. Ну, кроме того, что или призывать в свидетели всех богов, или никого. Результат, по его мнению, будет одинаков...

С минуту владетели переваривали услышанное, потом Кай, на правах хозяина принявший на себя обязанности своего рода председателя, повернулся к Ригеру:

"Твоё слово".

"Всех", — ответил тот после небольшой заминки.

Возражающих не было: в конце концов, это его род, ему проводить ритуал и ему же, случись что, разгребать последствия. Вместо этого перешли к обсуждению вопросов, которые следовало задать принимаемому, и слов, что должен был произнести принимающий. И если со словами всё решилось быстро, то вот вопросов поначалу набралось аж целая дюжина. Что вызвало у Ригера, которому предстояло заучивать их наизусть, приступ тихой паники. Однако вскоре их количество, после долгого и почти спокойного (в оппонента не плевали, нехорошими словами не называли, лица не били. Сомнения в наличии ума выражали крайне вежливо) обсуждения это количество уменьшилось сначала на треть, а потом ещё в два раза.

Оставшиеся четыре вопроса хорошенько обдумали и добавили ещё один. То есть получилось всего пять. По сравнению с первоначальным количеством — сущая ерунда!..

Это собрание состоялось на следующий день после отбытия первого осеннего каравана и дележа приобретённых редкостей. А на следующий день после прощания со вторым осенним караваном те же владетели и наконец-то решившийся оставить свою супругу Грат отправились в Ригер, дабы поприсутствовать, засвидетельствовать и поздравить.

Настоящее время

Владетели, как и полагается добрым соседям и мудрым правителям, стоя в первом ряду зрителей, внимали звучно произносимым вопросам и не менее звучным ответам. А чуть в стороне, точно так же внимательно слушая, стояли три закутанные в тёмные плащи фигуры, прибывшие от Его Сиятельства Гельда Проклятого по приглашению владетеля. Дабы, как и другие гости, поприсутствовать, засвидетельствовать и поздравить, но не от своего имени, а от имени пославшего их господина...

Наконец все вопросы были заданы, все ответы выслушаны, и барон, шагнув вперёд и положив руки на плечи стоявшего ступенькой ниже полуорка, объявил:

— Я, Дорхан, второй барон Ригер, вручаю воину Месору руку своей дочери и принимаю его в род. И да будут свидетелями этого все боги! — и уже тише, так, что с трудом расслышали даже жена с дочкой, стоящие всего в двух шагах позади: — Добро пожаловать домой, сын.

* * *

Осторожно опустившись на самый краешек гостевого стула, полковник принял у слуги поднесённый тем серебряный кубок с вином — нововведение. Его Высочеству явно надоело исполнять роль кравчего при пусть и важных, но всё же стоящих гораздо ниже в табели о рангах посетителях Его Величества.

Затем слуга ещё раз окинул взглядом кабинет, убедился, что всё в надлежащем порядке, и только после этого вышел, аккуратно притворив за собой высокую тяжёлую дверь. И лишь затем Его Величество, оторвавшись от созерцания вина в кубке (золотом, как и положено), перевёл взгляд на Вертина:

— Слушаю вас, полковник.

— Ваше Величество! — и без того прямая спина тёмногвардейца стала ещё прямее. — Его Сиятельство Гельд Проклятый спрашивает, возможно ли повторение воспитательного похода, но с посещением также и Волийского герцогства.

Дав начальству время переварить довольно необычную просьбу, Дарсиг продолжил:

— Его Сиятельство сожалеет, что приходится беспокоить уважаемого союзника такой мелочью, однако его долина по причине отсутствия достаточного количества накопителей в данный момент не имеет возможности сделать это своими силами...

Совершенно неприличный громкий хохот, раздавшийся из угла, где сидел Его Высочество, заставил полковника Тёмной Гвардии прерваться, вопросительно глядя на Его Величество. В ответ Кирхан Четвёртый только пожал плечами, покосился в сторону брата и принялся разглядывать стоящий перед ним кубок. Когда же Главнокомандующий прекратил, наконец, выражать обуревающие его чувства, просто приказал тёмногвардейцу продолжать.

Когда доклад был закончен, Вертину дали возможность сделать глоток вина, а потом посыпались вопросы. И первым оказался Главнокомандующий, поскольку Его Величество в это время пребывал в состоянии задумчивости.

Его Высочество интересовало, кто высказывал просьбу (слуга, как обычно), как при этом вёл себя Его Сиятельство (тоже как обычно, стоял стол... то есть неподвижно), выражение лица слуги (как и у его господина — каменное, только что капюшоном не прикрыто) и, наконец, ощущения, которые испытывал полковник Дарсиг, выслушивая просьбу.

— Мне показалось, что Его Сиятельство был недоволен, — ответил Вертин после небольшой заминки.

Выслушав ответы, Главнокомандующий удовлетворённо хмыкнул, и следующий вопрос задал уже очнувшийся от размышлений Его Величество. Монарх желал знать, известны ли полковнику причины, по которым владетели Диких Земель считают графство Лейн ширмой, прикрывающей настоящего игрока.

— Прошу простить, Ваше Величество, — ответил после небольшой задержки Дарсиг. — Вообще-то так считают в Храме Милостивого. Владетели просто согласились с этой точкой зрения. А брат Бурх, он подвизается (Вертин мысленно похвалил себя за употребление такого умного, сложного и необычного слова) во владении Кай. Это...

— Я помню, полковник, — мягко перебил Его Величество. — Продолжайте.

— Слушаюсь! Брат Бурх рассказал об этом сначала владетелям, а позже, при личной встрече, и Наставнику. Наставник же передал его слова взводному магу — они опять занимались обсуждением магических вопросов в стороне. Взводный же жрец в это время наблюдал за моей встречей с Его Сиятельством...

— Вот как... — пробормотал Кирхан Четвёртый, немного подумал и опять обратился к тёмногвардейцу. На этот раз поинтересовавшись его мнением о повторении воспитательного похода.

Полковник, успевший неплохо изучить своего короля и заранее подготовившийся к чем-то подобному, немедленно высказался в том смысле, что помощь союзнику вообще — дело не просто важное, а и очень даже нужное. Особенно сейчас, когда кое-кто на северо-западе (не будем указывать пальцем, ибо неприлично) начал считать себя очень сильным и думать, что ему всё позволено.