Попавшие 3

— Разрешено для лиц, имеющих специальный допуск.

— У меня он есть?

— Есть.

— Считай, что это я пришел в гости.

— А...

— Миша, не нервируй мне мозг!— совсем натурально вспылил Док.— Пять минут... Ну хорошо, четверть часа. Они посидят в этой комнате до моего возвращения, а ты за ними присмотришь.

— У меня своих забот хватает.

— Так тебя никто не принуждает таскать на хребте мешки! Сиди на своем месте и решай кроссворд... Кстати, вот сюда напрашивается "ингаляция".

— ... Точно, "ингаляция". Спасибо.

— Ну так как?

Миша подумал и сказал:

— Ладно, но под вашу ответственность.

— А разве когда-то было иначе?

Он подхватил парней под руки и подвел к двери. Та оказалась заперта, и чтобы ее открыть, Назарову пришлось приложить ладонь к сканеру. Потом, открыв дверь и чуть ли не силой запихнув ребят в помещение, Док тут же закрыл.

Увидев того, кто находился в комнате, Саня споткнулся на ровном месте по причине нахлынувшего чувства дежавю. Было уже нечто подобное, в этой же самой лаборатории, только на минус четвертом этаже, при иных обстоятельствах и в другом антураже.

Посреди помещения над легким возвышением, похожим на стопку блинов, раскинув в стороны руки, висела девушка. Уже сам факт того, что она висела в воздухе, не касаясь пола, заставлял нервничать. Так помимо этого ее длинные волосы торчали во все стороны, придавая ей сюрреалистичный вид. Саня вспомнил Хозяйку Подземелья. Хотя бы потому, что это была одна и та же девушка...

— Оксана?!

Восклицание Глушакова вывело девушку из состояния отрешенности и заставило открыть глаза. Увидев посетителей, она обрадовалась:

— Мальчики!

Сделав движение руками, как будто она плыла под водой, Оксана, на самом деле, подалась вперед, достигнув края площадки, медленно опустилась на пол и бросилась обнимать старых знакомых. Макс смутился, вспомнив, кому она отдала предпочтение, да и Саня все еще находился под впечатлением, поэтому обнимашки получились односторонними.

— Значит, я не ошибся, это они и есть,— подал голос Назаров, внимательно наблюдавший за происходящим от двери.

— Да, дядя Витя, это о них я вам рассказывала,— заглядывая через плечи парней, ответила Оксана.— Где вы их нашли?

— Это еще кто кого нашел,— проворчал Санек.

— Ну, вы пока общайтесь, а мне еще нужно много чего сделать...— он направился к выходу, потом остановился и обернулся.— Если кто войдет, Миша или еще кто, вы друг друга не знали, только познакомились, хорошо?

— А почему?— спросила девушка.

— Я тебе потом объясню,— пообещал Глушаков.

Док кивнул и вышел. Щелкнул запираемый замок.

— Мальчики...

Оксана прямо светилась, поглядывая то на Макса, то на Саню. По сути, они были едва знакомы, но она, на самом деле, была рада видеть их обоих, потому что остальных людей, с которыми ей пришлось здесь общаться, она знала еще меньше. За исключением Назарова...

Все происходящее было похоже на кошмарный сон. Очень хотелось проснуться, но никак не получалось. События неслись галопом, не было времени не то, чтобы все хорошенько взвесить — даже просто задуматься. Конец занятий... Похищение... Пробуждение на станции... Страшные люди, жуткие монстры, стрельба... Она не понимала что происходит. Болела голова, тошнило. Она устала. Хотелось отдохнуть, полежать. А лучше забиться под кровать, как она это делала в детстве, когда в ее комнату приходил "бабайка". Но детство прошло, а спасительной кровати не было поблизости.

Отец... Он появился неожиданно. Он странно выглядел. Странно, непривычно. Она его не сразу узнала. Но это бы он. Или нет? Понять этого она не успела. Вспышка, и она с мальчишками оказалась в незнакомом месте. И снова бегство, монстры, выстрелы...

Потом были военные. Ей показалось, что, ну вот, наконец, спасение. Но снова все пошло наперекосяк. Мальчики... Зачем они начали драться? Шар... Из-за него. Его им дал отец. Они его должны были сохранить, спасти. Они дрались за него. И проиграли.

Потом их разлучили. Она их больше не видела. Ее допрашивали люди в форме. Это была странная, непривычная форма. Вроде бы и похожая на привычную, но все же другая, и это бросалось в глаза. Ей задавали странные вопросы. Она отвечала... если знала ответ. Когда она начала рассказывать о себе, ей не поверили. Они смеялись над ней, крутили пальцем у виска, говорили, что она притворяется дурочкой. Угрожали и снова допрашивали. Потом один ушел, а другой и дальше задавал странные вопросы. Когда вернулся уходивший, что-то изменилось. Военные отошли в сторону и о чем-то шушукались. Потом принесли какую-то штуку, похожую на книжку и одновременно на экран телевизора. У нее было какое-то странное и немного смешное название — Оксана его не запомнила. Тяп-ляп? Ляп-тяп? Леп-топ? Оказалось, что это компьютер. Оксана видела настоящий компьютер у отца на работе, и выглядел он иначе. Но это не важно. Важно другое — с экрана этого компьютера на нее смотрел Виктор Игоревич Назаров. Дядя Витя. Она его узнала не сразу. Он выглядел постаревшим. Но это точно был он. И он ее узнал, причем сразу же. Был очень удивлен, расспрашивал что и как. И снова удивлялся и, кажется, не верил ни единому ее слову.

Потом компьютер убрали, и ее на время оставили в покое. Ее больше не трогали, странных вопросов не задавали. Держали взаперти, но хорошо и регулярно кормили. Один раз приходил какой-то доктор. Женщина. Она произвела тщательный медосмотр. Использовала при этом какие-то необычные инструменты и приборы...

Оксана была умной девочкой, поэтому она уже начала догадываться, что с ней произошло. Вот только поверить в это было сложно, почти невозможно. Она и не спешила.

А время шло.

Потом за ней пришли. Опять военные. Они сразу же успокоили ее, просили ничего не бояться, никто ее не обидит. А еще сказали, что скоро она встретится с Назаровым, с дядей Витей. И не обманули

Правда, пришлось долго до него добираться. Сначала они ехали на машине, потом шли пешком... Ах да, перед этим ее попросили переодеться. Она сменила школьное платье на пятнистые штаны и такую-же рубаху не по росту. А еще на нее надели куртку-безрукавку... Как же она называется... А, бронежилет! И даже каску. В новом наряде она чувствовала себя глупо.

Так вот, сначала они ехали на машине, потом шли. Запомнилось непривычное небо над головой — черное, с красными как бы светящимися прожилками. Или красное с черными полосами? И трава — почему-то синяя. Она была повсюду, а зеленая только у них под ногами — узкая петляющая тропинка. Сопровождающие строго-настрого предупредили, чтобы она держалась тропы и не наступала на синюю траву. Вместе с ней шли военные — крепкие дядьки с автоматами, похожие на рыцарей из романов Вальтера Скотта. Одного из них Оксанка даже называла про себя Айвенго. Ее не обижали, но этот был с ней особо обходителен. Настоящий рыцарь! Он защищал ее, когда из каких-то развалин выскочили похожие на собак чудовища. Оксана уже видела таких, в другом месте и, как она начинала понимать, в другом времени. Айвенго и его товарищи стреляли в них, а они все равно бежали. Одной даже удалось добраться до Айвенго, и он выхватил нож. Оксане было страшно, она зажмурилась. А когда открыла глаза, "собака" была мертва, а ее рыцарь ранен. Но он сказал — ерунда, сделал укол сквозь одежду, и они пошли дальше.

Потом они спустились на лифте под землю и долго ехали на странном паровозике. Вернее, это был не паровоз, потому что не было ни пара, ни дыма, но она не знала, как правильно называется эта штука. Это был подземный туннель без конца и края. Над головой горели тусклые лампы, а вокруг — пугающая темнота. Но на это раз ничего страшного не произошло. Они добрались до станции, где их встретил дядя Витя.

Кстати, он был не единственным знакомым. Позже появился еще и дядя Сережа. Он тоже работал с папой. С тех пор он сильно постарел... А теперь он был руководителем большой подземной лаборатории. Оксана бывала уже здесь, совсем маленькой — разумеется, с отцом, который часто таскал ее с собой,— поэтому плохо помнила детали. Да и изменилась она, лаборатория, с тех пор очень сильно. Потому что с тех пор прошло немало времени. Для тех людей, которые ее теперь окружали. Для дяди Вити, для дяди Сережи. Но не для нее. Непостижимым образом она очутилась в будущем. Как? Никто, даже ученые, которые о многом ей рассказали, этого не знали. Вернее... Было у Оксаны такое чувство, что они что-то недоговаривают. Это было видно по тому, как они переглядываются в тот момент, когда она задавала им вопросы, ответы на которые интересовали ее больше всего.

Ее поселили в этой комнате, откуда она могла выходить только в сопровождении дяди Вити, дяди Сережи или кого-нибудь из охранников. Да, она снова оказалась взаперти. Оба ее знакомых утверждали, что это для ее же блага. Сначала она приняла это как должное. Но с некоторых пор это положение начинало ее раздражать. Появлялись новые вопросы, отвечать на которые никто не спешил. Например, что ее ожидает впереди? Не может же быть, что всю оставшуюся жизнь ее продержат в этой комнате? Да, ей не было скучно. Ее часто навещали знакомые. А когда они уходили, она включала телевизор и смотрела фильмы, которые сама выбирала из огромного списка. Раньше о таком можно было только мечтать! А еще у нее был свой компьютер, который знал ответы на все вопросы. Ну, почти на все. Из него она многое узнала о новом мире, в котором оказалась. Узнала о том, что произошло с тех пор, когда она переместилась из одного места в другое. Узнала... о гибели отца... Она долго плакала после этого. Ах, да, она сама, оказывается, тоже пропала при невыясненных обстоятельствах.

И тут очередной сюрприз...

— Мальчики...

Она рассказала им о том, что с ней произошло с тех пор, как они расстались. Они слушали, даже не пытаясь вставить слово.

А потом вернулся дядя Витя.

— Что же вы сразу не сказали, что Оксана здесь?— упрекнул его Глушаков.

— Я все еще не был уверен...— замялся Док.

— А с нашим делом как?— спросил Макс.

— Держите!

Он протянул каждому по браслету со словами:

— У вас теперь есть допуск на минус третий уровень.

— Минус третий — не минус четвертый,— заметил Глушаков.

— На минус четвертый вас не пустят, и я с этим ничего не могу поделать.

— И?

Назаров посмотрел на девушку, сказал виновато:

— Извини, Оксаночка, мне придется забрать твоих кавалеров...

— Пф, кавалеры, скажете тоже, дядя Витя!— щеки у девушки стали пунцовыми.

Но когда все трое направились к выходу, она крикнула им вслед:

— А как же я? Можно я с вами пойду!

— Нет, милая. Позволь тебе напомнить, что это...

— ...режимный объект. Да, я знаю, вы об этом уже тысячу раз говорили,— нахмурилась Оксана.

— Вот видишь. Ты же умная девочка, все понимаешь. Мы не долго. Я кое-что покажу ребятам, и мы вернемся.

Когда дверь закрылась, Саня спросил:

— И что же вы нам собираетесь показать?

Док дернул щекой, сказал:

— Не хотел при ней говорить...

— Что, Хьюстон, у нас проблема?— усмехнулся Макс.

— А как же без них? Но я хотел с вами поговорить о другом... Давайте вернемся в столовую, где нам никто не помешает.

Сказано — сделано.

Парни взяли себе еще раз по кофе, а Санек продолжил потрошить автомат на предмет сладостей. Назаров терпеливо ждал, пока собеседники не займут место за столом, и только после этого начал:

— Думаю, Оксана уже рассказала вам, что было после того, как вы с ней расстались?

Парни дружно кивнули.

— Теперь я хочу рассказать о том, о чем она не знает...— Он уделил время на мысленное построение текста и продолжил: — Ваше появление стало неожиданностью для Периметра...

— Для чего?— спросил с набитым ртом Санек.

— Периметр — это неофициальное название... скажем так, организации, которая занимается контролем и изучением Зоны Отчуждения. На самом верху стоят люди, подконтрольные исключительно Имперскому Совету...

— Имперскому!— фыркнул Глушаков. И пояснил: — Не могу привыкнуть к тому, что Россия стала империей.

— Снова,— поддержал его Клинцов.

— Она всегда была империей, только называлась иначе,— отмахнулся Док.— Но это к делу не имеет отношения. Так вот, Периметр... Это разветвленная структура, ответственная за все, что происходит в пределах Зоны и на ее границах. Это и охрана, и наука, и, так сказать, контакты. А кроме того, аналитика, прогнозирование, обеспечение, извлечение, переработка... Много чего. По сути — это государство в государстве со своими правилами и законами. И тут появляетесь вы.

Первое впечатление было — ребята незаконно проникли в Зону, тем более что у вас при себе имелся артефакт, который, как предполагали, вы пытались вынести за пределы охраняемого объекта.

— А это запрещено?— поинтересовался Санек.

— Разумеется! Многие артефакты жутко опасны. К тому же они еще плохо изучены и представляют интерес для официальной науки. С другой стороны, за пределами Зоны они быстро теряют свою силу. Однако хватит и пяти минут, чтобы с некоторыми артами натворить такое...

— Мы понимаем, Док, продолжайте!— попросил Макс.

— И все же были некоторые странности при вашем задержании, на которые обратили внимание опытные люди. Они правильно решили, что девушка окажется словоохотливее, поэтому первым делом расспросили ее. То, что она рассказала, озадачило сотрудников Периметра. Например, она сообщила о том, что является дочерью профессора Покровского, того самого Покровского... Несмотря на то, что Василий Григорьевич исчез еще в самом начале всей этой истории с Зоной, его имя до сих пор на слуху. Поэтому первое впечатление было — Оксана лжет. Но почему столь грубо? Тем более, ее слова можно было легко проверить, потому что всем известно, что я был хорошо знаком с Покровским. Более того — мы были друзьями, я был вхож в его дом и, конечно, прекрасно знал его дочь. Они связались со мной, нам устроили видеоконференцию... Представьте мое удивление, когда я увидел Оксану... Ту самую Ксюху, которую я помню с пеленок. И она не изменилась с тех пор, как пропала в один день со своим отцом. Я думал, я сошел с ума. И это после стольких лет знакомства с Зоной, где чудеса, где леший бродит и так далее.

Я готов был отправиться к ней, но Там...— он красноречиво ткнул указательным пальцем вверх,— решили иначе. Они привезли бедную девочку сюда. Почему? Не знаю. То ли хотят сохранить ее появление в секрете, то ли, не дай бог, собираются подвергнуть ее тщательному...хм... исследованию. Она и без того натерпелась. Она рассказывала такие страсти. Да, для человека привыкшего, взрослого, опытного... Но ведь она же по сути еще ребенок, к тому же выращенный в тепличных условиях. Я не могу этого допустить. Ей здесь не место.