Разумеется, уругвайцы поинтересовались производственными планами, а особенно в части расширения номенклатуры продаваемых изделий. Парагвайцы со всем вежеством объяснили, что они бы и рады поставлять дружественному уругвайскому населению новые товары, но, к великому сожалению, отстают как объем производства, так и качество изделий.

Под конец прозвучал не вполне торговый вопрос:

— Насколько нам известно, у вас в производстве участвуют индейцы и метисы. Как вам удалось получить приемлемое качество вашей продукции?

Завлаб подумал, что сформулировать можно было иначе: 'Как вам удалось заставить дикарей работать?' Такая реакция ожидалась, исходя из населения Уругвая. В нем белые составляли абсолютное большинство, а индейцы и метисы большей частью были неграмотны.

Ответ парагвайской делегации выглядел не вполне дипломатичным:

— У вас неполные сведения. Очень многие работы у нас выполняют девушки: индианки и метиски. Они с самого начала были грамотными, и, сверх того, мы сами их обучали. Конечно, и молодые люди трудятся тоже. Конечно, и они владеют грамотой.

Само собой, последовали комплименты парагвайской системе образования.

Но наедине с товарищем Корольков позволил себе сомнения.

— Серега, насчет попа идея зряшная.

— Обоснуй.

— И запросто. Это будет смута. Столкновение интересов с добрыми католиками. Уж лучше пошарить в Буэнос-Айресе. Или в других городах. В Рио-де-Жанейро точно такой должен найтись.

— Почему так думаешь?

— Там русское представительство. Как они там без духовного окормления, а?

— Ты наполовину прав. Да, у бразильцев может найтись церква с православным попом. При русской миссии, конечно. Однако, сколько помню, в двадцатом и двадцать первом веке католики мирно сосуществовали с православными в Латинской Америке. Уж в Парагвае так точно.

— Так то в новейшее время. А сейчас?

— Справиться у отца Эрнесто.

— Я бы не торопился. Когда какой из наших кораблей пойдет в Рио, так возьми с собой свою ненаглядную.

— Принято. Но есть боковой вопрос. Аргандова лампа. Она ярче обычной керосинки, хотя дороже. Мы могли бы производить и продавать. Уж керосин имеем в достаче.

— Конструкция?

— Известна. Есть в наших материалах.

— Сам не трудись. Дай эскизы своим чижикам... хотя нет. Можем купить образец у тех же англичан.

— Патент?

— Действует в Англии и только. Даже не уверен, что он еще действует. А в Парагвае даже патентного бюро нет. Можем работать.

— Между прочим, скоро будет предварительный проект океанского корабля. Наш капитан трудится, как пчелка. Говорит, послезавтра представит.

— С ним придется идти к Лопесу.

— Верно. И еще интересная новость. На территории Боливии — правда, недалеко от границы — есть источник калийных солей.

— Шахта?

— Скорее колодцы. Так вот, калий очень нужен. Удобрения — это раз. Калийная селитра — это два. Она и сама по себе хороша, а еще как ингредиент для дымного пороха. А его можем продавать соседям и даже в Штаты.

— Первое понимаю. А Штаты тут зачем?

— А затем, что с ними надо налаживать отношения. Но не с Севером, а с Югом. Вот глянь, что предлагаю...

Технологии развивались малыми шажками.

Ну подумаешь: разработали механическую прялку. По правде говоря, ничего особенного, вещь известная аж восемьдесят лет. Но имелось важное усовершенствование по сравнению с машиной Харгривса: в движение она приводилась электродвигателем. Поскольку изделие предназначалось на продажу, то покупатель имел возможность подключения паровой машины. Главный элемент новизны состоял, в том что сделана прялка была из металла. По этой причине покупателю гарантировалась безотказность работы — обрывы нити в счет не шли — в течение года. Конечно, гарантия не распространялась на движитель, каков бы он ни был.

Ткацкий станок с челноком-самолетом тоже не был последним писком прогресса, будучи известен уже больше ста лет. И тоже никакого дерева, и тоже с механическим приводом.

Разумеется, хлопковые ткани (а никаких других этот станок выделывать не мог) дешевы сами по себе, но с окраской они стоят куда поболее. И краски в городе Эсперанца производили.

Еще один шажок был в прокатном производстве. Нет, пожалуй, что шаг. Чудо из чудес: листопрокатный стан, и не абы какой: с максимальной шириной листа аж сто пять сантиметров. В номинале, конечно; реально редко когда удавалось получить хотя бы девяносто пять. Но этот лист означал возможность сделать, наконец, полноценную водонапорную башню и даже больше того: из такого листа можно было изготовить... нет, не корабельную броню, но хотя бы обшивку.Но для начала пришлось освоить литье деталей стана весом до шести тонн, а для этого понадобились печи, плавящие соответствующий объем чугуна, а еще печи для термообработки этих отливок. Ну и малые детали плана: накопить огнеупоров на такие печи, да сложить сами печи, да сделать так, чтобы печи не разваливались в процессе плавки... А такие мелочи, как электродвигатели — об этом и говорить не стоит.

В сумме работа рассчитывалась месяцев на восемь — а так как любой инженер знает, что коэфффициент запаса по времени составляет число 'пи'... Ну, читатель, вы и сами должны понять.

Умная арифметика проекта включала в себя не только расчеты по прочности или, скажем, по мощности. Пришлось прикидывать трудовые ресурсы. А этих самых ресурсов и так не хватало, а те, которые уже были, потребляли еду, воду, пользовались жильем, канализацией; им отсчитывалась заработная плата, наконец.

Попаданцы растили кризис собственными руками — и вырастили.

— Мальчики, мы движемся в направлении... знаете, каким словом оно описывается?

— Знаю! В этом слове есть буква 'ж'.

— Нет, Вовка, не так. В этом слове есть буква 'ц'.

— Вы оба неправы. В этом слове есть буква 'х', а направление это 'плохое'.

Зав и зам переглянулись и усердно закивали, показывая, что все уяснили и готовы слушать продолжение.

Сеньора продолжила:

— У нас не хватает и не хватит денег на нужные проекты. Вот смотрите... — и перед глазами слушателей развернулась та самая огромная таблица, — ...у нас на эти проекты... этот, этот, и этот... денег хватит на три месяца, и мы не можем урезать расходы, поскольку...

Мужчины глядели, проникались, размышляли. Наконец, завлаб взял слово. Он был искренен и проникновенен.

— Тамара Ивановна, зная вас уж не первый год, не могу представить, что вы подготовили эту картину, не имея плана. Больше того: думаю, что план у вас не один. И потому слушаю внимательно.

— Я советовалась с Петром Никодимовичем. Вот что он полагает возможным...

И понеслась дискуссия по ухабам и рытвинам.

— Да вы что?! И как можно рассчитывать, что за эти двадцать пять дней...

— Очень даже, но при условии, что заходить ни в один порт вплоть до Антверпена не будем.

— Допустим, а если шторма...

— ...а вот варианты с задержками...

— Но как насчет горючки? И потом: нефть так и так будет остро нужна...

— ...и кто запрещает везти часть нефти через верховья Параны?

— ...Петр Никодимович моряк. Он не мог не знать, что зимой через Атлантику...

— Все так, но даже в наихудшем варианте у нас эти самые полтора месяца на подготовку имеются.

— А как же планы по алмазам?

— Никак. Без еще одного океанского корабля мы ничего не сможем сделать. Сразу же отвечу на ваш вопрос: пять месяцев, это жестокий минимум на постройку. Сюда не включаю ходовые испытания, исправление недоделок, а также...

— Тамара Ивановна, дайте еще раз ваш план-карту. Вот гляньте: если приостановить исследовательские работы по лекарствам — здесь и здесь — останутся резервы для...

Глава 25. Всюду деньги-товар-деньги...

Планы сызнова были перевернуты и даже покорежены.

Внимая не крикам, не воплям, даже не стенаниям — всего лишь холодным цифрам, попаданцы приняли в конце концов решение: идти снова в бразильскую столицу.

Одновременно работницы стекла и мысли получили задание: сотворить подобие электронно-лучевой трубки. Но лишь подобие, ибо предназначено сие изделие было не для телевизора (еще чего!), а для радара. В этой трубке предполагалось важное усовершенствование: катод с рениевым покрытием, и потому ее долговечность и другие характеристики (возможно!) были намного лучшими, чем у аналогов из середины двадцатого века. Да и волноводы были самой совершенной конструкции, какую только удалось отыскать в справочниках и учебниках.

Разумеется, у этого новодела имелись недостатки. Главным из них была неочевидная готовность устройства к моменту отплытия 'Мартин' в Рио-де-Жанейро. Основной причиной тому была неотработанность конструкции.

Федоров был человеком азартным (в рамках умеренности), и потому заявил:

— Ставлю три песо против одного, что в море вылезут непредвиденные дефекты и поломки.

И что ж? Ни один из свидетелей не пожелал забиться даже на эту скромную сумму. Наверное, означенные три серебрушки выглядели недостаточно соблазнительными.

Ради экономии времени руководство Эсперанцы приняло решение: идти в почти что речной поход в Монтевидео на суденышке 'Гордость Параны'. На это дело вызвался лично сеньор Вова. Он рассчитывал договориться насчет участия торгового флота Уругвая в поставках нефти.

К этому моменту у русских было аж целых три коротковолновых рации. На этом кораблике даже установили складную мачту ради улучшения связи. И сверх того, три крупнокалиберных пулемета с хорошим запасом патронов. Заметьте, не считая пулеметов винтовочного калибра, коих имелось также три. Ну и автоматы с пистолетами до кучи. 'Мартин' была вооружена намного серьезнее. И все же...

— Ты только не ввязывайся во всякие морские сражения, — поучал Корольков. — Твоя задача — не нанести сокрушительное поражение, а напугать как следует. То, что ты не полезешь на абордаж, я и так знаю. Нужно, чтобы те, другие, не вздумали этакое предпринять.

— Ну да, ну да, — несколько рассеянно отвечал старый друг. — Не буду ввязываться, и морды бить не буду.

— И возвращайся как можно скорее.

— Так и так: нам на подготовку к Рио дней пятнадцать, если не все двадцать. Должен успеть.

— Так ты все вроде знаешь, — тоном записного провокатора пропел Корольков, -учить тебя ничему не надобно.

Завлаб был необыкновенно серьезен.

— Никогда лишнее мнение знающего человека не бывает лишним. Уж это я знаю твердейше. Так что постараюсь, ну и ты тоже.

Возражений не нашлось.

И.о. капитана 'Гордости Параны' был назначен корабел-шотландец. На то было несколько причин. Первой из них была практика вахтенного: все же именно этим корабликом Мак-Уильямс уже командовал. Второй причиной был специфический речной опыт новоявленного капитана. Наконец, в случае боестолкновения командовать предстояло именно дону Вове. Во всякого рода вооружении он понимал куда больше.

График похода составили хитро. До полнолуния оставалось два дня; в залив Ла-Плата предполагалось выйти еще до рассвета. Полная светомаскировка, понятное дело. И только на среднем ходу, чтобы ни рев дизелей, ни запах выхлопа не потревожили граждан с развитиым слухом и обонянием.

'Гордость Параны' уже скрылась за поворотом реки, когда к Федорову неожиданно подкатилась юная сеньорита Сьенфуэгос. Почти мгновенно вышеназванный сеньор отметил сразу несколько новых моментов.

Первый из них заключался в заметном изменении фигуры девицы: она слегка округлилась в тех местах, о которых все знают. Второй состоял в том, что в речи этой сеньориты начисто отсутствовали интонации просьбы или, того хуже, мольбы. Никаких умильных мордочек, памятных по 'Шреку'. Сотрудник пришла докладывать о важных соображениях по проекту — вот на что это было похоже.

Именно в этом духе и протекал диалог. Правда, сначала девушка вымолвила сколько-то учтивых слов.

Говорили, понятно, по-русски. Про себя Федоров отметил, что язык у этой сверхталантливой девчонки еще улучшился.

— Так что у вас за дело?

— Я бы хотела быть включенной в состав экспедиции в Рио-де-Жанейро.

— Обоснуйте, будьте добры.

— Думаю, для нашего общества полезно, если я получу практику в португальском языке. Предполагаю, что нам еще долго предстоит иметь дела с представителями Бразилии.

— Тогда у меня имеются вопросы. Правильно ли я понял, что некоторое понятие о португальском вы уже имеете?

— Да, это так. Отец Эрнесто дал мне уроки. А также он предоставил мне книги на португальском. Но разговорную практику иметь надо.

Федоров чувствовал, что здесь что-то не так, но понять, что именно, не мог. А потому решил взять паузу.

— Консуэла, этот вопрос мы еще обсудим. Мне надо переговорить кое с кем.

Этот 'кое-кто' был немедленно вызван. Тамара Ивановна, отдать должное, появилась без промедления. Ей тут же изложили вводную.

— Она хочет идти с вами в Бразилию, — медленно проговорила старший инженер. — Я знала об этом. Консуэла попросила у меня домашние школьные задания вперед за три месяца. Не сомневаюсь, что их она сделает. Также не сомневаюсь, что в части португальского ее ждет успех; у девушки языковые способности, о чем вы и так знаете. Но тут имеется дополнительный фактор.

Пауза. Завлаб тут же вклинился:

— Вот о нем я и хотел узнать.

— Могли бы и сами догадаться. Девчонка в вас влюблена. Хочет поэтому быть все время с вами, но она еще и умна, поэтому делает дела осторожно.

— Вы знаете, сколько ей лет?

— Столько же, сколько и Джульетте, когда та втюрилась в Ромео. Ну, чуть меньше, но в тропиках созревают быстро. Вы, понятно, не заметили, но месячные у нее уже были, и неоднократно.

Федоров постарался говорить как можно более холодным тоном.

— Замуж ей рано хотя бы из чисто физиологических соображений...

— А я пока не дам своего согласия, и она меня послушает. Уважает, знаете ли, — резковато отрезала дама. — Но Консуэла хочет, чтобы со временем до этого дошло.

Еще пауза. Федоров напряженно думал. Чтобы выиграть время, он спросил:

— Так вы считаете, что она может идти с нами в Рио?

— Да, и она могла бы стать очень хорошим переводчиком. Вот только наряда подходящего у нее нет... но это поправимо.

Еще малый перерыв на обдумывание. Наконец, Федоров решился.

— Я разрешу ей идти с нами, но при условии.

На этот раз пауза была совсем малой.

— Предварительно вы сами должны поговорить с ней. Откровенно. Не просто как с ученицей, а как женщина с... младшей женщиной. И если (и когда) вы придете к окончательному выводу — все равно какому — дайте мне знать. После этого я оглашу мое решение.

Тамара Ивановна наклонила голову. Получился без малого поклон.

Поскольку поход в Бразилию ставил целью обогащение, то трюмы 'Мартин' заполнялись товаром, подлежащим продаже, и даже более того: заведомо ликвидным. В ход пошли не только ружейные комплекты (предполагалось, что бразильцы их охотно купят), но и разнообразные метизы, а также ручки с металлическим перьями. Вместо дерева использовался аналог бакелита, но с наполнителем из слюды с пигментом. Получилось очень красиво и престижно, ибо никаких аналогов в мире не было. Сами же металлические перья затруднений не вызвали: аналог пружинной стали уже научились получать в порядочном количестве. Что до метизов, то на ящичках делались крупные надписи с указанием содержимого — полная спецификация, сиречь размеры, покрытие (если таковое было) и, понятно, количество, а не вес. А еще на этикетке была картинка с изображением содержимого. Делалась она штампом и обходилась недорого, зато сразу было видно, что именно внутри. Грузились также инструменты, а поскольку к продаже предполагались гайки и болты с винтами, то туда же шли гаечные ключи и отвертки. Понятно, зажигалки и ходики тоже были включены в списки.