Спасти Ссср ч8

Именно поэтому — через Конгресс никогда не пройдет инициатива об оказании помощи какой-нибудь стране "затрахандии" в обмен на то что она пойдет по пути капитализма

* * *

. Хотя инициативы о помощи проходят — правда, весьма специфические. Например, приняли закон об оказании помощи беднейшим странам — американским картофелем, чтобы поддержать фермеров центральных штатов. Или например — мало кто знает, что американские базы в Европе топятся американским же углем, который везут через океан, хотя можно купить на месте в несколько раз дешевле. Это тоже сделка.

Сейчас — важнейшим вопросом был вопрос о преодолении последствий Вьетнама. Американцы тяжело восприняли не то что поражение своей страны — но то сколько денег было потрачено впустую. Все было насколько серьезно, что на волне массового раздражения народа был отменен призыв — теперь армия становилась полностью контрактной. Сильный удар пришелся по Демократической партии — потому что именно при демократических президентах страна так вляпалась. К власти после долгого перерыва вернулись республиканцы — но и им тут же начала составляться оппозиция, потому что Рейган принял программу "отбрасывания коммунизма". Американцы же хотели чтобы страна занималась своими, американскими делами.

А теперь вопрос, как говорят американцы, на миллион долларов? Как США от вполне разумной системы, которая работала два столетия -пришла к тому, что потом один из будущих американских президентов назовет величайшей геополитической катастрофой?

После бесславного президентства Никсона и блеклого — Форда — к власти пришел Джимми Картер, провозгласившей сворим кредо политическую благопристойность. США начали сдавать своих союзников, в том числе открыто. Финалом оказавшегося столь бесславным президентства Картера — стала катастрофа в Иране. Взбунтовавшийся народ сверг прозападного шаха Пехлеви. Установить некое подобие демократии не удалось — хотя пытались, о чем многие уже забыли. К власти — пришла группа бесноватых аятолл во главе с аятоллой Хомейни — стариком со злым, высоким голосом. Видимо, чтобы закрепить антиамериканский курс — группа студентов, в числе которых был и Махмуд Ахмадинеджад — захватила американское посольство.

Попытка силового освобождения заложников — операция Пустыня — закончилась позорным провалом, что стояло Картеру кресла. А вот договориться удалось — заложников освободили в результате переговоров. Началась ирано-иракская война, иранцам нужны были боеприпасы и запчасти к своей почти полностью американской технике. Конгресс США запретил любые сделки с безумным клерикальным режимом. Тогда прокси Ирана — Хезбалла — начали захватывать американских заложников и торговать ими как скотом.

На противоположном конце земли, в Сальвадоре — шла вялотекущая крестьянская война, одиозный режим Хосе Наполеона Дуарте не справлялся с ситуацией. На смену ему — угрожал прийти откровенно геноцидальный режим несостоявшегося адвоката и полковника национальной армии Роберто Д'Обюссона. Взгляды его были таковы, что и Аугусто Пиночет ужаснулся бы.

На фоне все новых открытий о геноцидных войнах в Чили, Колумбии, Гватемале, Никарагуа, Сальвадоре, о преступлениях режимов в Уругвае, Аргентине, Чили — Конгресс США принял закон, прямо запрещающий США оказывать помощь одиозным латиноамериканским режимам.

Тогда правые — возглавлял которых небезызвестный Кох — начали создавать своего рода фонды помощи таким режимам — частные. Но денег все равно не хватало.

Тогда кое-кому в администрации Рейгана пришла в голову гениальная идея. Преступные сделки с режимом аятолл имели финансовую составляющую — запчасти и боеприпасы к американскому оружию не передавались бесплатно, а продавались, причем по ценам в 2-3 раза выше рыночных. Освобождение американских заложников при этом шло как бы бонусом. Незаконно полученные деньги копились на счетах и лежали там, тратить их было нельзя. Кое-кому пришло в голову пустить их на помощь контрас — контрреволюционеров, борющихся против прогрессивного левого режима сандинистов в Никарагуа. Сделку курировал полковник Совета национальной безопасности Оливер Норт. Получалось, что закон нарушался дважды за одну сделку. Сначала нарушали запрет на торговлю с Ираном — а потом и запрет на помощь Контрас. В преступных сделках участвовал и Израиль, причем на уровне премьер-министра и министра обороны. Поставляемое врагам США оружие — по документам проходило как чрезвычайная военная помощь Израилю, и часть оружия действительно доставалась Израилю сверх утвержденных квот. Пикантность ситуации заключалась в том, что поставки шли через Ливан — Израиль и воевал с Хезбаллой в Ливане и тут же передавал ей оружие. В сделке были замешаны действующие в США израильские агенты — Майкл Ледин, консультант Совета национальной безопасности и Элиот Абрамс (Абрамович), помощник госсекретаря США

* * *

*.

История эта — всплыла наружу в конце 1986 года с двойного провала. Над Никарагуа был сбит самолет с грузом оружия, пилот выжил и дал показания, что работает на США, и почти сразу же — один из ливанских журналов опубликовал большую статью по сделке. Но в этом мире — все пошло несколько иначе...

Здесь все началось с большого пакета из крафтовой бумаги, который пришел в офис сенатора США Дэниэла Патрика Мойнихена. Его проверили, как и полагается, но взрывчатки не обнаружили, и сенатор Мойнихен вскрыл конверт. Там были документы, в основном банковские выписки и копии документов об инкорпорации компаний. Не все было на английском — но банковские выписки были на английском. Просматривая их, Мойнихен похолодел от ужаса.

— Тип, ты понимаешь, что здесь хватит материалов на импичмент?

В переданных неизвестно кем документах были материалы намного страшнее тех, что потом всплывут во время расследования Иран-Контрас. Это были материалы о незаконном финансировании президентской кампании Рейгана 1984 года. В том числе деньгами от незаконных сделок с Ираном по поставкам оружия. Но большая часть денег приходила из других источников...

Просматривая транзакции, Мойнихен пришла в голову мысль, которую он не решился озвучить пока никому, даже сопартийцу и спикеру Конгресса. Часть поступлений — имели подозрительное сходство по суммам с чем-то, что он уже видел. Мойнихен попросил одного из своих помощников принести информацию по ассигнованиям на национальную оборону на 1984 год. Несколько транзакций совпали по сумме до доллара.

Схема — как ее понял Мойнихен — была такова. Конгрессмен Чарли Уилсон из Техаса — добивался выделения все больших и больших средств через государственный оборонный бюджет на помощь афганским моджахедам. Согласно договоренности, о которой знали члены комитета по обороне — саудовский король выделял на доллар американских ассигнований еще доллар из своих личных средств. Но теперь, если верить транзакциям — деньги шли не на помощь моджахедам. Они шли в черную кассу Республиканской партии США. По крайней мере, часть.

То есть таким опосредованным образом, эта администрация финансировала свое переизбрание. И это было не просто незаконно. Это был политический Армагеддон. Намного хуже всего, что всплыло во время Уотергейта.

Уотергейт — так же был с двойным дном. Никто не ответил на один простой вопрос — а что собственно собирались подслушать "водопроводчики" посланные Белым домом у демократов — если учесть, что это был не основной офис партии. А может, они вовсе не их собирались подслушать. Кого? Ну, например тех, кто этажом выше — там было заседание ФРС на котором должны были принимать решение относительно учетной ставки...

Тип О.Нил, опытный, много повидавший, переживший не одного президента политик (эта должность не имела ограничений по срокам) — покачал головой

— Остынь, Патрик

— Остыть?!

— Мы не можем позволить себе еще один импичмент президента — второй за пятнадцать лет.

— Какого хрена?

— Такого. Надо думать о стране.

— Я думаю о стране! Я думаю, о стране, которой правит преступная шайка!

— Остынь.

— Нет, черт возьми. Настала пора отплатить им той же монетой. Помнишь, дело Никсона? Пришла пора посчитаться.

— Политика это не сведение счетов.

— Нет. Но это и не торговля страной оптом и в розницу.

Мойнихен наклонился вперед.

— Чертово дерьмо, Тип. Этот президент во время второго срока не вылезает из Бетезды

* * *

**. Страной правит неизвестно кто.

— У нас политический кризис. Захвачены заложники. Не сейчас!

— Именно сейчас! Ты что не видишь — эта администрация продалась с потрохами. Они берут деньги у врагов. Господи...

Мойнихен вскочил, нервно прошел по кабинету

— Помнишь, история с Чарли Уилсоном — он погиб при обстреле у самой границы. Конгрессмен США погиб в чужой стране, фактически в бою. Ты помнишь, как все это замяли? Думаешь, эта смерть случайность?

— Не хочешь же ты сказать...

— Я ничего не хочу сказать. Я хочу расследования Конгресса

— Нет, Дэн. Не сейчас. Пока кризис...

— Именно сейчас. Они не ждут удара.

— Надо собрать руководство фракции, и...

Мойнихен согреб со стола бумаги — небольшую их часть

— Спасибо за внимание.

— Дэн, куда ты?! — встал из-за стола спикер

— Какая разница.

Мойнихен вышел из кабинета. О.Нил схватился за телефонную трубку.

Так как в этой истории был очень сильно замешан Израиль — Мойнихен решил поговорить с ними. По крайней мере, дать им немного времени, чтобы подчистить концы.

Это называется "проявить уважение".

Поскольку Мойнихен не доверял персоналу посольства Израиля, считая его замешанным в преступных сделках — он решил действовать через свои старые каналы. Полетев в свой родной Нью-Йорк, сенатором от которого он был, он связался с представительством Израиля при ООН и запросил срочной неофициальной встречи. На встречу направился представитель Израиля при ООН Биньямин Нетаньяху.

Встреча произошла в родном городе Мойнихена, Нью-Йорке, на обратной стороне Залива. В то время застройки там не было считай никакой, кое-где камыши подходили к самому берегу. Зато вид на ватерфронт открывался просто сказочный. Привлекали внимание две стелы — Всемирный торговый центр...

Биби Нетаньяху был человеком опытным и осторожным, он знал, что за ним могут следить и что он мишень для террористов. Потому — он заехал в многоэтажный гараж, там переоделся прямо в машине — и выехал уже на другом авто, почти новом Бьюик. Машина была куплена им за свои деньги и использовалась в основном для поездок по бабам, до которых Биби был большим охотником. История, когда одна журналистка будет угрожать признанием отцовства ее ребенка по суду — была у Биби еще впереди.

Мойнихена Биби хорошо знал — бывший представитель США в ООН, до сих по со связями в этой организации.

— Что случилось? — спросил одетый в "адвокатский" костюм в полоску Биби, выходя из машины. На полупустой стоянке стояли несколько машин, у самого выезда какие-то негры дербанили машину, снимали с нее колеса — и вряд ли машина принадлежала им. Но они не обратили на двоих солидных мужчин никакого внимания и Биби знал, что они вряд ли попробуют снять колеса с его машины — по крайней мере, подождут, пока тот уйдет. В кармане — на всякий случай он держал пистолет, как и многие жители Нью-Йорка.

— Есть дело — сразу перешел к делу Мойнихен — на, посмотри...

Биби пролистал документы — он почти сразу понял, с чем имеет дело.

— Вот дерьмо — выругался он — сукины дети.

— Как думаешь, это правда?

— Похоже на то. Откуда это у тебя?

— Неважно.

В этот момент — в пелене туч случился разрыв и лучи солнца — отразились от стены небоскребов. Нью-Йорк запылал.

— У аятолл нет выбора — сказал Биби — оружие все американское, а русское им не поставят — с СССР они отношения испортили первым делом. Фанатики чертовы. А Ливан — давно такое место, где любое дерьмо может случиться. И никто не — задает вопросов. Транзакции на Салоники — видел?

— Да.

— В Салониках стоит шестой флот. И сидит резидентура ЦРУ. Под крышей консульства. Это всё — что у тебя.

— Есть еще. Но я показал только, то что касается вас.

Биби все моментально понял.

— Сколько у нас времени?

— Немного. Месяц, два... — пожал плечами Мойнихен. Но месяц точно есть.

Биби Нетаньяху был очень нетипичным для того времени израильтянином. И Мойнихен даже предположить не мог, какие идеи зародились в голове его собеседника и как он намерен был использовать полученную им информацию.

Его родители были американскими, а не русскими евреями, не выходцами из многочисленных местечек. Его отец был профессором и ученым настолько, что его даже во время общенациональных сборов не вызывали в армию. Пользы в армии от него было не больше чем от презерватива евнуху, а с оружием он обращался так, что представлял для сослуживцев, куда большую опасность, чем для врагов. Не говоря о том, что он был слеп как крот.

Зато Биби и его старший брат Йонатан (Джонни) пошли служить в спецназ. В Израиле не поощряется, чтобы кровные родственники служили вместе, тем более в таких частях как спецназ. Потому Биби, отслужив положенное, ушел и в армию больше не возвращался — а Йонатан остался и стал командиром спецназа. Несколько лет он погиб, ведя своих парней на штурм аэропорта Энтебе в Уганде в котором стоял захваченный террористами израильский Боинг. Эта операция — сделала Йонатана героем, к сожалению посмертно.

Биби — основал "институт Йонатана Нетаньяху по вопросам терроризма" и стал собирать деньги и пытаться проникнуть в политику. Но так как у власти по-прежнему были выходцы из местечек — у него не очень-то получалось. Депутатом Кнессета он так и не стал — но его направили представителем Израиля в ООН, в хорошо знакомую ему Америку, в которой Биби уже успел поработать.

Никто и представить не мог, какие планы он вынашивал в отношении себя, Израиля и политического курса.

Израиль — был основан выходцами из Российской Империи, частично — приехавшими еще до Второй мировой и заставшими британский мандат, частично — перебравшимися на Землю Обетованную уже после ужасов Второй мировой. Изначально — проект был очень левый, коллективистский. Телль-Авив начинался, когда собравшиеся израильские семьи жребием распределили земли под застройку — заметьте, земля не была продана, она была роздана. Кибуц как первичная ячейка общества на земле был по степени обобществления круче, чем колхоз — в кибуце у него членов вообще не было личного хозяйства, все было общее. Когда Голда Меир приехала в сталинскую Москву и рассказала об израильском опыте — жена Молотова Полина Жемчужина осудила ее за "левацкие перегибы" и посоветовала читать Сталина.

Сейчас Израиль уже можно сказать устоялся — но в нем по-прежнему было очень сильно влияние левых. Очень сильными были профсоюзы, уволить человека было практически невозможно. Всеобщее медицинское и пенсионное страхование, принудительное. Не было как такового фондового рынка, была ограничена деятельность банков. Шекель не был свободно конвертируемым, а валютные операции были крайне ограниченными. Доллары можно было купить только по справке, если ты куда-то выезжал. Пытались создать автаркию, принудительно развивали промышленность — в маленьком Израиле, к примеру, в то время был автозавод. Государство постоянно допечатывало деньги, и в результате в стране свирепствовала инфляция. Но власть это не сильно беспокоило.