Графиня Суровая

— Почему ты не там?

— Потому что фараонам тоже не всегда нравится правда, ваше величество.

— Сейчас в Египте нет фараонов.

— Нет, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Но власть имущим правда не нравится тоже. Она не всегда бывает приятна, и можете мне не верить, но вашей подруге я не лгала. Я просто ЗНАЮ, что ее ждет. Что может ждать. И это из-за любви к вам, королева.

На чердаке грохнуло. Мария-Антуанетта невольно дернулась.

— Не обращайте внимания, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, это просто... случается. Прошу вас, — Варя взяла из прохладных рук Марии-Антуанетты колоду карт — и принялась их раскладывать на столе. Обычно она могла немного подтасовать результаты, но в этот раз и играть не приходилось.

Карты выдавали самые худшие сочетания.

Повешенный, Сет, Луна, десятка мечей, словно сговорились. И ложились вокруг карты, окружая королеву смертельной изгородью.

Не прорваться, не спастись.

Башня...

— Я вижу, как падает серое здание. Здание, символ порядка в озере хаоса. Вижу вокруг него огонь и дым. Восемь башен рушатся одна за другой. Падают во двор, окропленный кровью королей прошлого. И строитель крепости горько смеется — он стал ее первым узником, он горько оплакал свои труды, теперь он отомщен и его дух может быть свободен.

— Обрио, — прошептала королева одними губами.

Кто же не знал строителя Бастилии и ее первого узника. Варя, вот, позаботилась узнать.

— Вижу высокую колонну на месте серых башен, вижу, как танцует и веселится народ вокруг. Вижу...

Еще одна карта легла к имеющимся, еще и девятка мечей.

— Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, ваш трон рухнет вслед за серым зданием. Толпы черни затопят улицы Парижа, и корона покатится с головы королевы. А следом покатится и голова.

— Ты!!!

— Сначала вы, потом ваш сын.

— Сын?

Варя покачала головой, выкладывая новую вязь из карт.

— Ваш старший сын умрет, мадам.

— ТЫ!!!

Мария-Антуанетта взвилась на ноги, но сказать ничего не успела.

— Вот вы, королева, жизнь, здоровье, сила, а вот четверо детей, но в живых останется лишь одна дочь. Вспомните мои слова, королева, жизнь, здоровье, сила, когда предсказание начнет сбываться. Младшая дочь, старший сын, а потом — кровь, потоки крови, и отрубленные головы в корзине, и чернота, которая затягивает Париж. Злобный Сет смеется и пляшет на костях мертвых. Шакал Анубиса воет и грызет кости убитых. Их будет много, очень много. Крысы пресытятся человеческой плотью и люди будут поедать себе подобных. И будут хранить на память куски костей и черепа.

Окно распахнулось, в комнату влетел ледяной ветер.

Королева дернулась, словно от удара, здесь и сейчас это была не властительница судеб, это была самая обычная женщина, испуганная и растерянная. Долго это не продлится, но надо ли?

— Что же... что же делать?!

Варя качнула головой.

А потом, словно повинуясь какому-то импульсу, сняла с себя один браслет и протянула королеве.

— Я не могу дать вам защиту, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Я не могу изменить предначертанное. Да и вы скоро убедите себя, что я вам просто лгала. Так проще жить, приятнее, спокойнее.

— Т-ты...

— Возьмите этот браслет, королева, жизнь, здоровье, сила, и покажите мужу и детям. Скажите им о моих словах. Если кто-то придет на помощь, он покажет второй браслет и скажет те же слова. Можете проклинать меня и ненавидеть, можете отдать приказ об аресте, но во имя Матери Изиды, милосердной, прорицающей, рассеивающей тьму, не лишайте близких возможности спасения.

Мария-Антуанетта поднялась из кресла, и вышла вон походкой сомнамбулы.

Варя услышала, как хлопнула дверь.

Прошла, посмотрела, как отъехала карета с тремя женщинами, заперлась на засов и громко позвала.

— Наташа! Дочка!

— Да, мам?

— Ты все слышала?

— Да. И те две тетки тоже, они в дом заходили, а потом выскочили с жуткими лицами, — с чердака был отличный вид на улицу перед домом. — Мам, а чего ты ее так напугала?

— Выбора не было, — горько усмехнулась Варя. — Собирайся! Нам надо срочно удирать!

— Мама?

— Сейчас она растеряна, к утру разгневается, к обеду разозлится. А мне совершенно некогда сидеть в Бастилии.

— А ее правда разрушат?

— Можешь не сомневаться.

Наташа фыркнула.

— А что собирать?

— Все детка! Нам пригодится весь реквизит. И дом тоже оставим за собой, хозяину мы заплатили за два года вперед, вот и пусть стоит. Закроем и нормально.

— Да, мама.

— Бегом! И Матвея позови! Ему сейчас надо будет сбегать к нашим, пусть приезжают помогать. Тут не так много, но драпировки, чучело, даже кресло...

Наташа развернулась и умчалась. Только пятки сверкали.

Варя хмыкнула.

От двери кабинета до входной двери не так, чтобы очень далеко. А принцесса Ламбаль, между прочим, вернулась в дом вместе со служанкой. И если они слышали...

Нет, слухи не удержать.

А Варя еще кое-что подскажет уличным мальчишкам, дело-то житейское.

Сплетня поползет по Парижу, и через пару дней все будут знать, что королеве предсказали что-то очень плохое. И та разгневалась на гадалку.

А если Мария-Антуанетта разгневается сильно, то и правда тут будет спектакль. Жаль, что у Вари своего кота Бегемота не найдется.

А кто это там?

А, это нас арестовывать идут.

Ну-ну...

Ах, Мастер, как же вы были правы.

А теперь — собираться и быстро! И первым делом — ужик. Он-то совершенно точно ни в чем не виноват.

Уж, карты, шар... все это надо упаковать в ящики, и аккуратно, платья, которые тут хранятся, вообще одежда, чучело, боги...

Нужна телега. А лучше — две!

Одни проблемы с этими власть имущими.

* * *

Наполеон шел к симпатичной даме, с которой собирался провести бурную ночь.

Да, красотки любят артиллеристов, и что с того, что он беден? Кто-то для продовольствия, кто-то для удовольствия, умные женщины это отлично понимают.

Вот и мадам Элиза это понимала.

Для статуса — муж, для денег у нее есть милый друг, который, хоть и богат, но не особенно силен, а для приятности и полезности — вот такие мальчики. Почему бы и не этот?

Есть в нем нечто трогательное...*

*— кстати, если посмотреть портреты Наполеона времен его молодости — очень симпатичный мальчик. Это он уж потом обрюзг, императорство никого не красит, прим. авт.

Наполеон тоже отказываться не собирался, почему нет?

В дом его впустили спокойно, Элиза распорядилась, понимая, что мальчик достаточно умен, и если что, скандал не устроит, и слуга пошел докладывать о его приходе.

Доложил, вернулся и предложил молодому человеку пока отдохнуть в гостиной. А он туда вина подаст...

Наполеон без особого стеснения попросил и чего-то к вину, с обеда он сильно проголодался, а с деньгами... ладно! Сейчас стало чуточку получше, и из дома ему кое-что присылают, но все равно — получается впритык.

Слуга послушно притащил поднос, Наполеон налил себе вина и прошелся по комнате. Подошел к окну.

И... замер.

Окно было открыто. И второе, видимо, тоже. И голоса были слышны, хотя и не так отчетливо. Но... кажется, или говорили о нем?

— У него такая смешная фамилия... Бопарт... нет! Бонапарт.

— Действительно, забавно. Но ты же, дорогая, его не ради фамилии держишь?

— Конечно, нет! Милый мальчик, юный, старательный, пылкий — кто бы отказался?

— Он тебе еще не надоел?

— Пока нет. С ним хорошо, и свое место он знает, а это по нашим временам такая редкость. Помнишь подлеца Мишеля, который закатывал мне скандалы?

— Ох, а Жорж, который шантажировал меня письмами?

— Вот глупец! Можно подумать, твоему Богарнэ было до них хоть какое-то дело!

— О, да! Муженек мой сам развлекался вовсю, а мне почему-то нельзя.

— Ну, сейчас ты от него освободилась... будешь подыскивать себе кого-то еще?

— Да, разумеется. Но может, чуть позднее, хочу немного пожить без этого занудства. Не хочу оглядываться на мужа каждый раз, когда мне захочется пойти к другому мужчине!

— Дорогая, я так тебя понимаю! Мальчик как раз очень подходит, он шума не поднимает и благодарен за то, что получает, это уже хорошо. Хочешь — уступлю, когда надоест?

— Нет-нет. Он же военный, верно?

— Да.

— Вот, мне гадалка сказала, чтобы я держалась подальше от военных. И ты знаешь, может, в этом что-то есть. Сейчас мне намного спокойнее живется, и любовник у меня просто замечательный. Так что оставь мальчика при себе...

Наполеон отошел от окна.

Медленно, очень медленно разжал кулаки, словно сведенные судорогой.

Дряни!

Гнев кипел и плескался внутри.

Дешевые шлюхи!

Хотя... что он — к монашке шел? Отлично знал, что Элиза верностью не отличается. Но чтобы вот так... как к носовому платку или вееру? Хочешь? Я поделюсь!

И вторая, эта... Богарнэ!

Твари, просто твари!

Ненависть кипела и бурлила внутри. Требовала действий. Наполеон ударил кулаком по стене, ссаживая костяшки пальцев. Раз, другой....

Чего он ожидал?

Никогда эти девки не отнесутся к нему, как к равному. Для них он просто... Бопарт... кажется. Даже фамилию запомнить не соизволила, хотя что Элизе до той фамилии? У нее любовников — строй!

В этой Франции вообще порядочные женщины остались?!

И вдруг парень негромко рассмеялся, запрокидывая голову.

Самое забавное, что единственные нормальные и порядочные люди, которых он встретил во Франции, оказались — русскими!

Князь Андрэ, его сестра, мадам Барбара, мадемуазель Натали, да, и остальные их спутники, Тимофэй, Григори, Матвэй... какие же у русских сложные имена!

Никто, никто в их доме не смотрел на Наполеона сверху вниз, никто не говорил с ним свысока, для них... да, они все были на равных, и все равно, что кто-то князь, а кто-то солдат.

И Наташа, которая играла с ним в шахматы.

И Барбара, которая улыбалась так, по-доброму...

Сравнить с ними вот этих блудливых... простите, кошки! Вы такого сравнения не заслуживаете, вы симпатичные и пушистые, а эти... просто свиньи. Сами в грязи живут, и всех остальных туда тащат.

Наполеон молча направился к выходу.

— Вы уходите? Но что передать мадам?

— Мои наилучшие пожелания, — не задумался корсиканец.

Спустя час, наговорившаяся Элиза не нашла любовника в гостиной. Впрочем, она и не расстроилась.

Не этот, так следующий. А почему этот ушел?

А, какая ей разница! У нее таких мальчишек еще столько будет... и красотка выкинула из головы и свою беседу с милой Жозефиной, и молодого парня...

Завтра она себе нового найдет, вот и все! *

*— автор не преувеличивает. Преуменьшает, если что. На тот момент определения 'высший свет' и 'свальный грех' вполне могли быть синонимами. Прим. авт.

* * *

Мария-Антуанетта думала всю ночь.

Думала, вертела в руках тяжелую золотую безделушку, нарочито грубую, хищную, с оскаленной пастью, а потом все же направилась к мужу.

— Луи...

Выслушав жену, монарх предсказуемо разгневался. Он вполне мог сложить два и два... что там при революции делают с королями? Догадаетесь?

А жить как хочется!

И детей жалко.

— Я сейчас... эта негодяйка сегодня же окажется в Бастилии!

— Луи, но она так говорила про нашего старшего сына, про нашего первенца!

— Просто наговорила тебе гадостей, — махнул рукой его величество.

— Может быть... Луи, но мне показалось, что она была невероятно серьезна. Что она и правда... видела. И верила в то, что говорит.

Людовик махнул рукой.

— Бабские глупости.

— Может быть, — на стол перед королем опустилась золотая змея.

— Что это за дешевка?

— Она отдала мне один из своих браслетов. И сказала, довериться тому, кто покажет второй. Это будет помощь.

— Милая, ну хватит, — Луи встал с места и обнял жену. Может, и не стал бы он так поступать, но ведь она наследника носит. Может, еще одного принца? Хорошо бы! — просто авантюристка, вроде Жанны де Ламотт, которая наговорила тебе гадостей, а ты поверила и расстроилась. Так нельзя, не думай о плохом...

Да, этот совет ровесник человечества. Увы, столько же времени от него нет никакой пользы. Можно думать о плохом, можно не думать — на его наступление это никак не повлияет.

Но королева постепенно успокоилась. Рассказала мужу о вчерашних видениях гадалки, о падении символа власти, ушла из кабинета. Людовик нахмурил брови и приказал секретарю вызвать к нему коменданта Бастилии.

Пусть арестуют негодяйку.

Бастилия будет разрушена?

Отлично, тогда гадалка вполне может там посидеть до этого исторического момента. Почему нет?

Предсказала? Отвечай!

И думай, кому и что ляпать своим поганым языком!

* * *

Прибыв на улицу Феру, комендант застал там печальную картину. Нужный ему дом был безнадежно пуст. Причем было видно, что это опустевшая скорлупа.

Не было лошади в конюшне, не было слуг... а это кто?

Мужчину, который шел к дому, перехватили быстро.

— Вы кто?

— Я? Жан Маррон, владелец дома, — мужчина даже чуточку возмутился.

— Ага, — протянул комендант. — Вы-то нам и нужны. Где ваши жильцы?

Жан даже глазами захлопал.

— Так это... вот.

— Вот?

Коменданту было протянуто письмо. Даже два.

— Мадам Изида написала, — объяснил Жан.

— Почитаем...

Первое письмо заставило коменданта хмыкнуть. Второе... второе он даже читать не стал, оно было запечатано, вот и не надо ему такое.

Первого за глаза хватило.

Милый месье Маррон!

Умоляю Вас не обижаться на мои слова.

Вчера у меня в гостях был человек, которому сильно не понравилось ее будущее. Поэтому сегодня меня, скорее всего, придут арестовывать.

Посылаю Вам деньги за аренду, за следующий год, и прошу вас приглядывать за домом. Я приеду, как только это станет для меня безопасно.

Искренне ваша.

Изида Марэ.

P.S. второе письмо прошу отдать, если у вас о нем спросят. Для передачи известной особе, которая осталась недовольна своим будущим.

Было, над чем задуматься.

Вот если бы гадалка осталась на месте, ну, тут все понятно.

Какая она, к шутам, гадалка, если таких вещей не видит? Но ее же нет? И не будет еще какое-то время?

Значит... она предвидела?

И была права?

А комендант же в обществе тоже вращается. Видел он и мадам Изиду, и про случай в театре был наслышан, и как браслет на ее руке живой змеей обернулся, а потом опять золотым стал... или прядь волос. Очевидцы расходились в показаниях, одно было точно — змея была.

Так что делать-то?

— Я хочу осмотреть дом.

Жан протестовать не стал. Осмотреть же! Но в доме было чисто и пусто. Ни гадалки, ни ее вещей. Разве что на столе, одна карта.

Изида.

* * *

Письмо его величество взял с сомнением.

— Говоришь, ее не было?

— Маррон сказал, что письмо доставили с утра. Значит, знала.

— Для этого не надо провидеть будущее, — отмахнулся Луи. Хотя червячок сомнений закрался в сердце короля и принялся там обустраивать себе норку. — она знала, кому говорит гадости. Мерзавка!