Волчица и пергамент. Том 13

— По меньшей мере, очевидно, что папа и Предрассветный кардинал с нами, и мы сейчас защищаем их и идём, чтобы подавить эту заварушку, — выплёвывал слова Рувард, одновременно осматривая башню.

Большая, красивая, шестигранная, она выглядела достаточно прочной. Возможно, её возвели тогда, когда после мирного времени вернулась война. К этому времени её первоначальное предназначение уже утратило смысл, и башню, похоже, использовали как склад вещей, использовавшихся в различных церемониях. На стенах висели большие, но тонкие церемониальные щиты и длинные копья, украшенные перьями. Внимание Миюри привлекла большая, в рост человека, баллиста. Верёвка была аккуратно намотана, похоже, орудие держалось подготовленным к стрельбе, вероятно, его часто использовали в каких-либо церемониях.

— Мы хотим попасть к большому колоколу. Не мог бы ты пропустить нас без лишней суеты и заодно выделить нам на время несколько человек?

Сопровождавшие их рыцари должны были отделиться, чтобы сдержать преследователей. А у этой башни был ещё и верхний этаж, так что здесь могло быть довольно много стражников.

Стараясь не показать своё напряжение, Миюри тихонько и глубоко вдохнула. В этой башне ей, наконец, стало понятно, что их положение было численно невыгодным.

Рувард действовал решительно и несколько даже высокомерно, понимая, вероятно, сколь опасные последствия будет иметь проявление слабости.

— Предрассветный кардинал и пресвятой папа... куда направляются? — переспросил командир.

— К большой колокольной башне. У нас неи выбора, кроме как прозвонить в колокол и возвестить всех о бессмысленности этого сражения. Вы сами не можете быть в безопасности, оставаясь здесь. Только представь, что эту башню подожгут снизу. Я как-то пережил такое на защите форта в одном пригороде, это было довольно забавно.

И Рувард зловеще улыбнулся. Командир помрачнел. Миюри показалось, что он и сам задумывался о такой возможности.

Напряжённое противостояние продолжалось, и брат Миюри уже собрался вмешаться, когда командир стражников, наконец, принял решение:

— Понятно. Я верю вам.

Напряжение Миюри сразу спало. Теперь надо было только её брату с Юберно подняться на большую колокольню, ударить в колокол, привлекая всеобщее внимание, и призвать всех к миру.

Но командир стражи вдруг сказал:

— Однако попасть в колокольню... Это невозможно.

— Что? — переспросил Рувард.

Командир посмотрел в окошко в стене башни.

— Это место занято какими-то неизвестными людьми. Не стражниками и не рыцарями, и они не похожи на личное воинство какого-либо аристократа. Все были в ужасе и растерянности после того грохота. А они появились, словно ветер, они безжалостно расправились со стражниками и священниками, которые им попались на пути, зашли внутрь и закрыли дверь. Они словно бы знали, что всё это в папском престоле закончится именно так.

Миюри застыла. Она начала складывать в голове части в целое.

Захватить самое высокое место — основополагающее правило войны, если коварные великие кардиналы собирались предъявить Божий гнев, большая колокольня была тем местом, которое они должны были занять. Ведь к такой необходимости пришли и те, с кем она шла.

— Существует ещё и возможность, когда твои ребята подвергнут опасности свои жизни вместе с нами, — с вызовом улыбнулся Рувард.

Лицо командира стражи перекосило.

— М-мы... с вами...

Миюри, конечно, не могла винить его за то, что он не решился сразу. В колокольне, естественно, имелась та или иная лестница, и подняться по ней — это значит пробиваться по этой лестнице с боем.

Сколько там врагов, насколько они опытны — неизвестно.

— Пре-прежде всего, они, вероятно, не смогут открыть дверь, — стал возражать командир стражи. — Железные двери колокольни были установлены в военное время. Их снаружи почти что нельзя сломать.

— В стенах колокольни есть окна. Мы можем приставить лестницу и залезть внутрь, — парировал Рувард.

Командир стражи смолчал, но его полный гнева взгляд говорил: "Сказать легко, труднее сделать".

— Здесь лестница найдётся? Тебе надо лишь подержать лестницу и прикрыть меня, пока я поднимусь. Я заберусь и открою изнутри. С остальным как-нибудь сладим.

Командир стражи от таких слов оторопел на несколько мгновений.

— Ты... ты не спятил? Посмотри в окно. Вокруг колокольни кипит это бессмысленное сражение. Добавь к этому лучников, которые следят за всем из окон зданий. Это безумие.

— Так есть лестница? — снова спросил Рувард.

Командир стражи вздрогнул.

— Есть, она есть. Но послушай. Уже были те, кто хотел сделать то же самое. Даже нашли длинную лестницу, забрались по ней и попытались пробраться внутрь. Угадай, что с ними стало. Их нашпиговали стрелами, как жалких кроликов.

— Неважно. Мне не впервой бежать под градом стрел.

При виде растерянности командира стражи Миюри тоже задумалась.

Поставить лестницу и пробраться через то высокое окно...

К счастью, не все окна забраны мощными железными ставнями, некоторые оставлены открытыми, чтобы проникал свет, а также для снижения веса стены. Пробраться там не то чтобы невозможно, но потребуется невероятная удача, чтобы это вышло.

Тем не менее, Рувард, понимая, что другого выхода нет, пытается сделать это.

Её брат и Юберно в этом случае бесполезны, если кто-то и мог попробовать, то только Рувард.

Что-нибудь, нашлось бы ещё хоть что-нибудь...

Они добрались уже до этого места. Большая колокольня всего в двух шагах.

Тут её взгляд упал на один предмет.

— Дверь, нельзя ли её пробить? — спросила Миюри.

— Что? — спросили разом командир и Рувард, посмотрев на неё.

Миюри же перевела взгляд на большую колокольню в окне, находившуюся так близко. Из башни, где они находились, к большой колокольне вёл проход по стене, и вход внутрь закрывала чёрная железная дверь. Она была похожа на ту, что охраняла сокровищницу, и выглядела так, словно без осадных орудий её нельзя было взломать.

Но вот же одно из них, прямо здесь.

— Вот этой баллистой? Похоже, из неё можно стрелять.

Глаза командира расширились, все посмотрели на баллисту, висевшую в углу. Скорее всего, она здесь просто хранилась, как память о прошлом, но в том прошлом она почти наверняка использовалась как осадное орудие. Миюри видела примерно такое же, но заброшенное, поломанное, в каменной крепости на острове, на котором они провели некоторое время.

Она была размером с Миюри, тетива свита из сухожилий нескольких крупных оленей. Тетива натягивалась толстой верёвкой с помощью шкива и рычага, придававших ей огромную мощь.

Миюри с недовольством ощутила, что её волнует это орудие, несмотря на то, что ужасные сцены сражения вызвали в ней тошноту.

— Если выстрелить из неё стрелой на полную мощь? Может, она сумеет пробить и железную дверь.

Командир поморщился.

— Я не... я не пробовал, но...

Он неодобрительно прищурился.

— Стрелы есть? — спросил Рувард.

— Есть... Старые, с тех времён, но должны быть где-то в кладовке. Говорили, они в войну одним попаданием разбивали осадные орудия врага, но...

Миюри увидела забрезживший огонёк надежды, однако начальник покачал головой:

— Нет, самое большее она сможет воткнуть стрелу в эти железные ворота. Катапульта, возможно, смогла бы их сорвать, разрушив железным ядром каменную кладку, но стрела не сможет.

— А катапульта?

— Исключено! Эта установлена для участия в церемониях. Её мощь может быть такой же, как в старые времена, её всё равно не зватит, чтобы сломать железные ворота.

Что делать?

Миюри задумалась. Она могла попасть в башню быстрее Руварда. И вот она внутри, скрытая от ненужных глаз. Если она примет волчью форму, никто не увидит, и уж она-то не проиграет. Заставить всех замолчать будет несложно, никто про неё не узнает.

Но загвоздка состояла в том, что потом её брат поднимется на башню и найдёт покрытую кровью волчицу. Она представила себе лицо брата, и ей стало больно.

Миюри посмотрела на брата жалобно и безнадёжно. Но она полагала, что это был единственный способ предотвратить смерть Руварда и избежать множества бедствий.

— Брат, я...

Она не договорила, потому что он вдруг обратился к командиру стражи:

— Ты сказал — "для церемоний"?

Миюри видела, как её брат что-то тихо говорит Юберно, осторожно придерживая его за плечо, и тот, выглядевший так, будто вот-вот упадёт без чувств, слегка кивал в ответ.

— Ведь есть же обычаи в древних городах. Вроде запуска стрел через стены города с посланиями в память завершения войн или с благодарностями Господу, — настаивал Коул.

Святой престол имел историю в две тысячи лет, за которую несколько раз опустошался войнами времени распада древней империи и даже после этого. Миюри, как и другие в башне, торопливо перелистывали страницы истории.

— Н-ну да, но... Что именно ты хочешь сделать? — не понимал прагматичный командир стражи.

И Миюри увидела, как её брат-мечтатель без тени сомнения заявил:

— Выстрелить в колокол большой колокольни.

У Миюри от поднявшегося возбуждения холодок пробежал по спине, она почувствовала, что её волчьи уши и хвост вот-вот вырвутся наружу.

Её брат называл её сорванцом и проказницей, но сам он, похоже, оказался озорным мальчишкой вообще без рамок и границ.

Если они не могли попасть в колокольню, то можно было просто ударить в неё из этого орудия для осады, ей стало до слёз обидно, что не в её голову пришла такая мысль.

— Не... нет, как... выстрелить? В колокол на колокольне?

— Это должно быть осуществимо. Папа сказал, что есть похожие церемонии.

Командир, кажется, меньше всего хотел, чтобы в связи с этим был упомянут папа. Он с недовольством посмотрел на Юберно.

— В общем, добить до колокола можно, но... но нет, это невозможно. Нельзя точно прицелиться. Во время церемонии от колокола сюда протягивают тонкую верёвку, чтобы уточнить направление и угол выстрела. Вот.

— То есть она добьёт? — уточнил Коул.

Миюри знала, насколько упрямым мог стать её брат в таких случаях, он не желал слушать никого.

Кроме того, если для направления выстрела нужно было натянуть верёвку, у Миюри было соображение, как это сделать.

Её брат тоже взглянул на небо через маленькое окошко.

И кто мог быть в том небе?

— Если сможем ударить в колокол прямо отсюда, не придётся взламывать железные ворота и подниматься на ту высоту. К счастью, хотя, конечно, к несчастью, это бессмысленное сражение кипит вокруг большой колокольной башни. Должно быть, прямо сейчас тут собралась целая толпа, — убеждал Коул.

Император и великий герцог, скорее всего, тоже внимательно следили за большой колокольней, которая была важным символом.

Именно её колокол выставлял вехи повседневной жизни святого престола. От его звона невольно застывали на месте многие люди. Их тела привыкли соотносить полуденный звон с обедом. А когда их вырвут из схватки, отраве злобы пришлось бы снова захватывать их разум.

— Даже с этого прохода нас будет хорошо видно снизу, верно? И потому нам останется оттуда обратиться к тем, кто сошёлся в бесплодном сражении. Тех, кто попробует подняться по лестнице, постараемся убедить отдельно.

Дойдёт ли дело до необходимости убеждать таких или нет, но предложение Коула позволяло избежать некоторых неприятных действий. Миюри переглянулась с Рувардом, и тот решительно хлопнул начальника по плечу:

— С нами есть двое тех, кого можно назвать личными слугами Господа Бога. Всё будет в порядке, всё получится. Так что...

Его взгляд обратился к баллисте.

Её не смог бы взвалить себе на плечо один солдат, это массивное устройство было настоящим осадным орудием.

Миюри слышала от стариков в каменной крепости на острове, что управляться с такой штуковиной должно было несколько знающих людей.

Командир явно колебался, но, кажется, всё же подумал, что их всех здесь попросту сожгут, если ничего не делать.

— Пообещай, что вы немедленно вернётесь сюда, если не сработает. Те, кто здесь сражается, может, и дурни, но они не язычники. Я не хочу стрелять во всех подряд.

— Понимаю, — ответил Рувард. — Хорошо. Но если не сработает, и тебе придётся бежать, обязательно пусти перед этим последнюю стрелу.

— Чтобы разбить дверь?..

Рувард, усмехнувшись, взглянул на руку командира: ты понял, о чём я говорю.

Командир, несмотря на недовольный вид, принялся раздавать распоряжения стражникам, начавшим в спешке готовиться.

Чтобы навести эту массивную баллисту на цель, нужно было протянуть верёвку до колокола большой колокольной башни. Было неразумно лезть к колоколу только ради этой цели, использовать птицу с этой целью было куда удобней.

— Вот оно как, значит, у тебя был орёл. Он, конечно, выглядит солидно, но всё же... — пробормотал командир стражи.

Среди знати охотники нередко обзаводились ловчими птицами, а облику Руварда такая подходила безупречно. Шарон невозмутимо сидела на руке Руварда, изображая простую ловчую орлицу, вероятно, решив, что этому человеку можно позволить такую вольность, возможно также, что она была несколько сбита с толку беспорядками в святом престоле.

— Ладно, пусть твой красавец отнесёт конец верёвки к колоколу. А вы тем временем начинайте целиться.

— Фухх... — выдохнул Рувард. — Мне остаётся лишь положиться на то, что наши ежедневные занятия не прошли даром.

Баллисту спешно готовили к выстрелу, а шум снаружи башни тем временем стал ещё громче. Видимо, сообщение, которое Ваден передал Рутее, стало понемногу распространяться среди других.

Рыцари на конях выкрикивали имя Предрассветного кардинала, воины рвались вперёд, полные решимости отвоевать папу у сил зла. Даже Шарон, видевшая сверху всё, шёпотом призналась, что не способна определить, какая сторона где сражалась, и чья сторона брала верх.

Рутея же, хоть и знала через крыс Вадена, где находилась группа её подруги, не могла к ним пробраться. С одной стороны она могла привлечь к ним внимание нежелательных лиц, с другой — прорваться через размахивавших мечами людей, не прибегая к волчьим когтям и клыкам, она бы не смогла.

Происходившее было совсем не похоже на приключенческие истории, которыми Миюри так зачитывалась. Это должно было быть битвой, решавшей судьбу мира, но битва эта была слишком беспорядочной и кровавой.

Даже если взять главных героев в этой истории: один был усажен на высший престол в мире чисто по воле случая, другой совершенно внезапно был провозглашён спасителем мира.

Глядя на это, Миюри пришла к выводу, что именно так всё и случалось на самом деле. Рыцари и герои, столь прекрасно изображённые в исторических сказаниях, те самые, которыми Миюри искренне восхищалась, вероятно, во многом были такими же.

— Юная госпожа, ты что? Словно задумалась? — обратился к Миюри Рувард.

Он, привыкший сам оценивать поле сражения и командовать людьми, сейчас спустился с верхнего уровня башни.