Товарищ Гроза - 2

Внимание! Повышены характеристики:

Удача: +1

Но нет — эта Система, к сожалению, так не работает. И за любой удачный 'плевок' уровни не повышает. Зато за нарушения наказать, скорее всего, может. Во всяком случае, учёные проанализировали статистику успешных завершений испытаний и пришли к такому выводу. Доказательств нет, но выживание одного из десяти — слишком уж мало.

Так что с такими экспериментами надо быть очень осторожным — даже если я их когда‑нибудь буду совершать.

Глядя на отжатую книгу аж с двумя автографами, я задумался о персональном экслибрисе для неё. Ну да, экслибрис специально для одной-единственной книги — тоже идея. Сюда бы прекрасно подошёл Гитлер. Только не нормальный, а слегка глуповатый. Хотя нет — глуповатый, это уже Иванушка-дурачок получается, исключительно положительный персонаж. Пускай Гитлер на экслибрисе будет туповатый.

Только вот в чём проблема: чтобы так изобразить — и никто не перепутал, — тут талант нужен. А я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что такими талантами не обладаю. Если найду того, кто сможет сделать, то обязательно попрошу. Да и потом, почему сразу для одной-единственной книги? Экслибрис с туповатым Гитлером прекрасно подойдёт вообще для всех книг на немецком. А они у меня ещё, несомненно, будут. Библиотеки ведь можно и в Германии грабить. И если минскую я спасал, то германские буду именно грабить.

На самом деле об автографе с Гитлером я задумывался ещё до прихода Системы. Зачем мне такой вообще мог понадобиться в двадцать первом веке? Ну так — для книг Ремарка же! Это во всём мире он классик мирового уровня, а в Германии его сильно недолюбливают. Там он иначе чем предателем и не считается.

Предай он именно Гитлера — после войны к нему никаких претензий не было бы. Даже героем считался бы. Только он предал не Гитлера, а Германию и её народ. Втихаря сбежал бы и так же тихо свои книжки писал — тоже претензий почти не было бы. Так ведь нет: в самый трудный час для страны, когда она воевала из последних сил, этот по заграницам тусовался. Причём по вражеским заграницам. Примерно как сейчас наши иноагенты.

Хотя это я загнул. Ремарк — он хоть и предатель, но действительно очень большой талант и мировой классик (везде, кроме Германии). А эти за пределами России — никто, и звать их никак. Никому нафиг не нужны. И после смерти их ничего, кроме забвения, не ждёт. Побыстрее бы.

А экслибрис с Гитлером я всё равно сделаю. Причём два. Как для книг на немецком языке — с туповатым фюрером, так и персональный для Ремарка — с абсолютно нормальным и адекватным. Вот их вместе туда и помещу. Ну как сейчас классики мирового марксизма‑ленинизма: профили, накладываемые друг на друга. Идеально же! Думаю, этот заслужил. Они оба заслужили. Классики ремаркизма‑гитлеризма.

Можно, конечно, сделать ещё и бесноватым, но нет. Это давно стало его фирменным стилем. Так что — ещё за комплимент примет? Но именно такой как раз сделать легче всего. Берёшь любую советскую карикатуру и просто копируешь. Тут даже наш дивизионный гравёр справится. Нужно будет ему поручить. А ещё лучше — попросить Орлову: у неё лучше получается договариваться с творческой интеллигенцией.

Всё, решено: делаю не два, а три экслибриса. Первый — со слегка туповатым Гитлером — для книг с его личным автографом. Второй — с Ремарком и нормальным Гитлером как закадычными друзьями — для книг самого Ремарка. Ну а третий — с бесноватым фюрером — для вообще всех книг на немецком.

Кроме привета от Штирлица, мне пришёл ещё привет от Системы. Давненько она о себе ничего не напоминала. Неожиданно выскочило системное сообщение о том, что у меня повышен уровень пространственного кармана. Вернее, был бы повышен, если бы я туда вложил соответствующее очко. А так — просто достиг очередной личной косой сажени в кубе.

На самом деле я такого сообщения ждал ещё в Минске, когда ковырялся в развалинах. Но там ничего подобного не последовало. Потом ждал, когда формировал два еврейских партизанских отряда. Немало им всего высыпал из вне лимита, и по логике вещей именно тогда и должно было что-то подобное произойти. Но нет, не произошло, и вот вдруг — из-за совсем какой-то мелочёвки: листа бумаги для генеральского письма семье! Видимо, только её и не хватало для перехода количества в качество.

Я чуть было не сбился при разговоре с генералом. Но мы уже обо всём договорились, и я просто отмахнулся от сообщения — посмотрю потом, сколько мне там чего добавили. Тем более что фактически ничего и не добавили, просто узнаю, какой у меня теперь размер пространственного кармана.

Глава 23 Подарок Товарищу Сталину

Кроме Мерседеса и книги с автографом мне от генерала досталось ещё кое-что. Небольшая сумма денег. Действительно небольшая, но на день погулять по городу вполне хватит. Это вовсе не значит, что я собрался туда возвращаться, однако на некоторые идеи находка меня навела. А с чего я, собственно, решил, что истратил все деньги? Во вне лимит я грёб много и разного, не исключено, что и наличность там пробегала. Вот по такому случаю я и решил провести ревизию.

Зашёл в инвентарь, уселся поудобнее. И нет, вовсе не в позу лотоса — для комфорта люди кресла изобрели, и у меня парочка таких в запасе имеется. Устроился, представил себе вне лимит и попытался сосредоточиться на мысли о деньгах. Ничего не вышло. Если оно и работает, то точно не так. Но у меня как раз на этот случай был план 'Б'. Я взял те купюры, что достались от генерала, всмотрелся в них, зафиксировал образ и попытался найти в кучах барахла нечто подобное.

Получилось! Причём 'засветок' оказалось, как ни странно, немало. Вот, например, в том хламе, что мы прихватили у ремонтников трофейной техники: несколько купюр, но нашлось. Скорее всего, чья-то заначка. И таких мелких 'схронов' обнаружилось ещё несколько штук в самых неожиданных местах.

Однако всё это было ерундой по сравнению с главной целью. В одном из взятых на вокзале вагонов таких купюр было не просто много, а очень много. Я их оставил на потом чтобы не пропустить никакой мелочёвки. Быстро разобрался с мелкими заначками. Теперь нужно было понять что это же мне попалось в виде крупной добычи? Осмотрел внутренним взором пространство вокруг денег. Не узнать сейф было трудно. И он там был не один, только во втором хранились какие-то документы.

Вообще странный вагон. Помню, как в первый раз ощупывал буквально каждую деталь полуторки, пытаясь найти топор и лопату. С тех пор я опыта поднабрался, но если задача не связана с признанными Системой навыками, всё равно непросто. Вот несколько книг в том вагоне нашлись сразу. Радиостанция там, кстати, тоже была — её я нащупал легко. Всё остальное приходилось перебирать внутренним взором буквально на ощупь. Однако здесь, в инвентаре, времени у меня навалом — можно и покопаться.

Что могу сказать... Вагон оказался непростым: один большой зал, несколько кабинетов и еще пара купе со спальными местами. Судя по всему, когда я его утащил, там даже были люди, но все они просто посыпались на рельсы, когда вагон ушёл во вне лимит. Почему я так решил? Просто форму нашёл — не аккуратно повешенную в шкаф, а валяющуюся в самых разных местах, будто хозяева из неё мгновенно испарились. Такое, конечно, тоже бывает, где и как только люди свою одежду ни раскидывают, но подозреваю, что моё предположение верно.

Выходит, я по незнанию спёр целый штабной вагон или что-то очень на него похожее. И высыпались на рельсы не простые солдаты, а высший офицерский состав, а то и генералитет. Была реальная возможность захватить очень полезных пленных! Но тогда я ни о чём подобном не знал, и теперь уже поздно жалеть об упущенной возможности. Документы я сейчас даже проверять не буду — когда представится случай, сдам их нашим, пусть разбираются. Однако сейфы — это серьёзно. Тот, который с деньгами, я просто перетащил из вагона в основное пространство инвентаря.

Вскрыть такой аппарат или агрегат или скорее артефакт, даже если он находится в реальном мире, с помощью пространственного кармана — пара пустяков. Дверь и замки, какими бы сложными и надёжными они ни были, не являются частью монолитной конструкции. Можно просто прикоснуться и отправить в инвентарь любую деталь по отдельности. Или, наоборот, извлечь из инвентаря. А уж когда всё это и так находится внутри, можно извлечь содержимое, даже не вскрывая оболочку. Что я, собственно, и проделал.

Денег оказалось даже больше, чем в кассе у тех контрабандистов. Нет, у последних в общей сумме разных валют было, пожалуй, побольше, но если считать только немецкие марки — этот сейф побеждал с отрывом. Хоть бери, возвращайся в Минск и гуляй на широкую ногу. Ага, особенно после того шума, который там поднимется после моей последней операции... Так что не судьба. Деньги опять есть, а тратить их по-прежнему некуда.

После захвата генерала планов было много и всяких. Самым логичным и правильным казался тот, где нужно познакомиться с новыми членами дивизии. Тем более что все они — не просто случайные бойцы, каких у меня и так хватает, а вполне полезные специалисты. Но логика бывает разной. Начнёшь знакомиться — придётся и быт организовывать, и решать кучу других сопутствующих вопросов.

А именно сейчас полно других дел. Например, нужно закрыть обязательства, которые я взял на себя по переброске родственников из гетто на советскую территорию. Казалось бы, их не так много, и места в пространственном кармане они почти не занимают, но всё равно хотелось сделать это сразу и забыть. А для этого нужно либо самому туда смотаться, либо захватить достаточное количество самолётов с пилотами, которые всех перевезут.

Да и сам генерал — птица высокого полёта. Будет совсем не лишним передать его нашим как можно быстрее. На фоне тяжелых поражений первых этапов войны захват такого чина станет весьма весомой победой.

А ведь есть ещё и 'в-третьих', которое можно смело ставить на первое место. Зачем я вообще в Минск полез? За радиостанцией! Ну так надо быстрее доводить её до ума и выходить в эфир. В идеале — совместить оба события: перебросить нашим генерала и тут же объявить об этом всему миру. А то ведь я не сомневаюсь — припишут успех себе. Хотя, чего уж там, и после моего эфира всё равно попытаются приписать.

Так что откладываем знакомство со специалистами до лучших времён и активно занимаемся подготовкой радио, а параллельно — организацией переброски за линию фронта. Тут уж как получится: либо самому, либо самолётами.

Заодно напомнил своей подруге, что передавать нашим надо будет не только захваченные у врага документы, но и все наши собственные отчёты. Копию журнала боевой действий Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича, и все документы которые мы оформили на недавно созданные партизанские отряды, много чего ещё.

— У меня давно всё готово, — спокойно ответила Любовь Орлова. — Можно хоть сейчас отправлять.

— Ну хоть у кого-то всё готово, — обрадовался я. — Кстати, о партизанах...

Вспоминая недавнюю мороку с формированием двух новых подразделений, я усмехнулся невольной шутке, которая получилась сама собой. Вроде бы и в моём стиле, а вышло совершенно случайно: ЕПО-2 и ЕПО-3. А где первый отряд? Наверняка ведь информация быстро дойдёт до немецких компетентных органов, и они станут землю рыть в поисках загадочного 'Первого еврейского'. К сожалению, они довольно быстро сообразят, что под первым номером имелась в виду моя Первая Краснознамённая.

И тут у меня возникла интересная мысль. А не помочь ли немецким 'комрадам' в их нелёгком труде? Вырезать ещё одну печать в том же стиле — 'ЕПО-1' — и время от времени совершать от их имени какие-нибудь особо громкие акции. С продажей листовок от их имени, например. Пускай ищут самый неуловимый партизанский отряд в истории. После моей дивизии, конечно.

Понятно, что физически формировать я его буду 'немножко потом', однако кое-что стоило сделать сразу. Поделился идеей с Любовью Орловой и предложил ей создать этот фиктивный отряд на бумаге прямо сейчас. Чтобы передать на Большую землю документацию сразу по трём созданным подразделениям. Забавно будет если немецкая разведка добудет подтверждение ещё и из Москвы.

Опасался, что девушка возмутится такой наглой подделке документов, но нет — она даже глазом не моргнула. Двойную бухгалтерию и прочие связанные с ней фокусы человечество наверняка придумало одновременно с письменностью. Или даже раньше. Хотя один вопрос она всё-таки задала:

— Кого записывать командиром отряда?

Вопрос, конечно, интересный. Я думал недолго и почти сразу ответил:

— Запишем самого известного еврея.

— Иисуса? — удивилась моя подруга.

— Нет, более известного. Рабиновича! Там, у нас в будущем, я про Рабиновича слышал гораздо чаще, чем про Иисуса, так что он идеально подойдёт.

И ведь не соврал. Анекдотов про Иисуса я так сразу и не вспомню, а вот про Рабиновича можно не один том написать. Правда, пришлось это объяснять Любови Орловой, а то она не сразу прониклась. Зато потом печать изготовили и документы оформили без проблем. И чего мы только этому первому еврейскому партизанскому отряду на бумаге не передали... Там даже артиллерия числилась! И танки! Расписываться за всё это добро пришлось мне самому. Недолго думая, я вывел размашистую подпись: 'Т. Раби'. Сокращение от 'товарищ Рабинович'. Красиво и символично.

То, что в начале рассматривалось исключительно в виде шутки, всё больше и больше обретало реальность. И это я не о фиктивном отряде. Постепенно конструировал свою новую радиостанцию, способную вещать если не на всю страну, то близко. Пока что в виртуале, разглядывая похищенное оборудование внутри вне лимита пространственного кармана. Хотя на бумаге некоторые схемы тоже записывал и вырисовывал. Ни на секунду не сомневался, что всё получится. Правда, такая мощная штука ни на батарейках, ни на автомобильных аккумуляторах работать точно не будет — нужна либо городская электросеть, либо, что предпочтительнее, мощный генератор.

Что интересно, именно он у меня уже давно есть. Был при тех самых ремонтных мастерских. Я тогда всё грёб не глядя, но позже опросил наших военнопленных, как они там работали. Оказалось, что в мастерских даже электричество было, и токарный станок (и не только он), который от этого генератора запитывался. Теперь это всё моё. Правда, пока лежит во вне лимите, так как не требовалось. Так что уже можно потихоньку вспоминать частоты 'Маяка'.

Почему я так зациклился на 'Маяке'? Да, я прекрасно знаю, что сейчас, то есть до войны, он — не совсем та всесоюзная радиостанция, которая была в моей молодости. И что? Здесь и сейчас она будет вещать именно так, как захочу я. Я вообще могу выбрать любую волну, какая мне вздумается, хоть ту самую радиостанцию судного дня, и плевать мне на любые международные соглашения, права и прочее-прочее-прочее. Могу хоть частоты центрального берлинского радио занять — и что мне Гитлер сделает? Будет со мной на тех же частотах переругиваться? Да, он может.