Тёмное начало

— Приветствую добрые люди Алтеи — на мгновение воцарилась тишина.

Большинство его знало, но оказывается не все.

— Это что за щенок, о ну пошел вон, тута взрослые играют — язык говорившего заплетался — Ты чего ко мне прицепился, Ной?

— Знакомое лицо, северные? — обратился к соседу говорившего Кер.

— Все верно. Мы с друзьями отдыхаем.

— Ты за товарищем присмотри, а то пол скользкий еще лицо расшибет ненароком.

— Да чего ты с ним цацкаешься, а? Щас я его — рванулся, так что держащий под руки Ной, не сдержал. Кер встретил его ударом в горло, лицо стало походить на рыбье — рот жадно хватал воздух, глаза выпучены. Второй удар отправил его на залитый пивом пол. И вновь воцарилась тишина.

— Я же говорил, скользко. Меня прервали. Я хотел сказать, что гостеприимные жители Алтеи не стали бы без причины нападать на гостей города, так?

— Так, конечно, они первые начали, понаехали — нестройный гул пронесся по рядам.

— Ной будь добр.

— Им пиво не понравилось, ну слово за слово, вот как обернулось.

— Бывает, а вы с той стороны что скажите?

— Спасибо малец, но свои слова забирать назад не привык, тем более что, правда. От помоев и то лучше пахнет, чем от их пива — услышав голос Кер улыбнулся. За спиной снова зашумели.

— Время идет, а ничего не меняется. Друзей стал забывать? — сказал юноша, обращаясь к человеку за баррикадой.

Минутное молчание прервало недоверчивое:

— Кер, ты? — раздался скрежет стульев и в баррикаде появилась щель. Высвободившись из объятий Мара, тут же попал в лапы Торина.

— О пиве зря ты так, это местная гордость. Так что, чтобы замять придется выпить за здоровье жителей Алтеи, традиция такая — и уже тише — Пей, иначе можешь не выйти отсюда.

Мар, на чьем лицо добавилось еще пару шрамов, скривился.

— Кружку, да побольше — громко произнес Кер, и друг криво усмехнулся.

— Знал, что у тебя на меня зуб, но чтоб такой.

Пенный напиток появился через минуту, накал спал и на бывших противников смотрели если не дружелюбно, то, по крайней мере, без агрессии. Мар долго крутил кружке в руках, пока не получил ощутимый тычок в бок, Кер округлил глаза.

— За здоровье жителей Алтеи — произнес друг обреченно и сделал первый глоток, лицо перекосило от неимоверных страданий, затем появилось удивление и оставшуюся жидкость он уже буквально залил в себя.

— Что же вы молчали? Да это лучшее пиво, что я когда-нибудь пил — буквально взревел он и послышались смешки.

— Ну что распробовал?

— Ребят простите дурака старого — сокрушено склонил голову Мар — Всем пива за мой счет и про наш стол не забудьте — это известие недавние недруги восприняли с энтузиазмом.

— А ведь верно от ненависти до обожания один шаг — отметил эти перемены Кер.

— Хорош придуриваться, тащи свою тощую задницу к нам, за стол.

— Что за день такой? Оскорбление за оскорблением.

— Главное еще впереди.

В зале быстро воцарился порядок. Крепко сколоченная мебель вернулась на свои места, разбитую посуду убрали уже привычные к трактирным дракам слуги и возлияния возобновились, словно ничего и не происходило.

Устроившись за столом Кер подозвал разносчицу и сделал заказ. Еда и напитки появились почти сразу. Мар удивленно поднял брови.

— Любят тебя тут, мы жрачку ждали полчаса, а то и больше. Пиво на столе пусть и с запашком, но поговорить и под него можно.

Начал Мар и рассказ его оказался недолог. После того как Кер отстал в лесу им удалось добраться до города. В живых из отряда остались четыре неполных десятка, остальные полегли от стрел и клинков степняков во время погони и позже при осаде. Они выпили молча за павших. Потом были долгие месяцы в окружении, конники, обычно предпочитающие для атаки открытые местах, в этот раз устроили осаду по всем правилам, как потом оказалось во время погони погиб кто-то из родни нынешнего кагана. Потом подоспели имперские регулярные части, как ни сильно было желание отомстить, степняки все же отступили. Все это время юноша считался погибшим.

После случились еще пара походов, но уже полгода отряд маялся без дела, вот Мар с приятелями и решил подзаработать — довести одного купца и его груз до Алтеи. Добравшись до места в целости и сохранности, они получили из рук довольного торговца причитающуюся награду и решили отдохнуть пару дней, чем все эта невинная затея закончилось Кер уже знал.

А затем свою 'правдивую' историю озвучил Кер — после падения с лошади его забросило в заросли, где он и провалялся в беспамятстве несколько дней, а потом, сделав крюк, двинулся на запад, а позже осел здесь.

За столом остались Мар и юноша, Торин и остальные присоединились к шумной компании слева.

— Просто и правдиво — с иронией сказал Мар — Только дружок кое-что здесь не вяжется, видел, как ты того пьянчугу отдыхать отправил, я тебя такому не учил.

— Мир не без добрых людей — как можно равнодушнее пожал плечами Кер.

— Твоя, правда кругом одни добрые люди и на память об их доброте у меня шрамы по всему телу. Ты ведь веришь бывалому воину?

— Почему бы и нет.

— Так удар провести сможет только тот, кто им с малых лет пользуется — Мар поднял руку — И не надо про твою одаренность. Кто ты?

— Я просто человек — Кер вздохнул, лгать другу не хотелось, да здесь и не место для подобных разговоров.

— Просто человек, который накоротке с местным трактирщиком и которому не перечат местные забулдыги. Да ладно.

— Я здесь кое-чего добился, и мое слово ценится, вот и все. Где остановились? — ушел с неудобной темы Кер.

— Рядом с портом. 'Медный кубок' вроде.

Кер это место знал, полно приезжих всех мастей и матросов. Попасть там, в переделку дело пяти минут, а для его друзей и того меньше. Так что, разумнее оставить их здесь.

— Зная вас здесь спокойней будет. Вещи только ваши заберем — сказал юноша и поднялся из-за стола.

— А ты смелее стал, не страшно по подворотням в темени то шастать?

— Ты должен был убедиться, что народ здесь отзывчивый и добрый.

— Конечно добрый и такой отзывчивый, прям слов нет. Чуть кишки не повытаскивали.

— Народ здесь простой, но... — юноша сделал паузу — Пришлых не особо любит, так что давайте без гонора, чтобы мне над могилками вашими слезы не пускать.

— Ты смотри, дожили, малыш Кер жизни учит — Мар хлопнул по плечу, и они вместе рассмеялись.

— Всего лишь ответный жест. Собирайтесь, отведу.

Сборы затянулись. Успевших подружиться с недавними врагами, пришлось буквально насильно, вытягивать из-за столов. Прощальные тосты шли один за другим, так что, на свежий воздух они выбрались лишь за несколько часов до рассвета.

Узкие портовые улочки встретили прохладой и запахом нечистот, постоянная темнота даже в яркий полдень — нападали здесь часто, ему, правда, можно было не опасаться, за последнее время его авторитет в этих слоях возрос и вряд ли кто осмелился перейти дорогу любимцу патриарха.

Тем удивительнее казалась сеть, что стремительно опускалась на плечи. Кер рванул клинок из-за пояса, но тот лишь высек искры из странной веревки. Те, кто ждали его, подготовились основательно. Оставалось только посмотреть с кем свела его судьба, с крыши спрыгнуло двое, из ближайшей подворотни вышло еще столько же, одетые в серые хламиды. А затем юноша услышал звуки ударов и почувствовал холод металла напротив сердца.

Краткие мгновения растянулись. Рядом стекленели глаза друга, и он чувствовал, как из него тоже уходить жизнь — страшно. Страшно еще и от того, что его глаза откроются, а вот тот, кто помогал, уже никогда не проснется. Но он найдет их — последняя мысль промелькнула в затухающем сознании.

Пробуждение не заставило себя ждать.

— Он дышит — знакомый голос был полон удивления.

А вот люди в серых балахонах удивления не выказали, знали за кем пришли? Разразиться проклятиями юноша не успел, стоящий рядом ткнул пальцем в шею, и крик затих в горле. Рот старательно хватал воздух, словно рыба, выброшенная на берег, но тщетно. Глаза Кера ненавидяще уставились на Илая. И только сейчас юноша понял, почему лицо юного главаря, тогда показалось ему знакомым — родня. Вот кто все время стоял за всем этим. Увидев в гримасу ненависти Илай продолжил:

— Что вернешься и убьешь меня? Я отдал тебя тем, от кого не возвращаются. А я останусь и дожму, а Сорша мне поможет и людьми, и деньгами. Первый корабль с товаром уже через неделю. Так что я получу город, а она место продажи и все довольны. И еще одно — видно, что ты привязался к старику, печально, что ты не увидишь его последние минуты, а они так близко — и, обращаясь к его пленителям добавил — Я закончил.

Не торопясь, основательно его тело лишили остатков подвижности, кожаные тесемки на замысловатых застежках держали крепко, последним закрыли рот. Застежки он, где-то их уже видел... Мыслить давалось с трудом... Да видел в своих кошмарах, именно такие держали руки из сна, когда сталь рассекала вены. Ярость рвала каждую мышцу, зубы вонзились в кляп, оставляя на деревянной поверхности глубокие отметины. Он напряг мышцы, вязали знатоки — не пошевелиться. Резкий запах от поднесённой тряпицы ударил в ноздри и мир вокруг подернулся дымкой, а потом и вовсе померк.

Затем бесчувственное тело завернули, в какую-то ткань и словно ковер взгромоздив на плечи, понесли в сторону порта. И при всем при этом они, не проронили ни слова.

Шеймус.

Скрип колёс подъезжающей телеги, а затем и громкий стук в дверь Шеймус встретил на ногах, несмотря на ранее утро. Всему виной бессонница, именно она в последнее время стала частым гостем в доме.

Когда мэтр неторопливо спускался по лестнице, из своей каморки показался подмастерье, протирающий заспанные глаза и наверняка подбирающий нужные слова для тех приперся в такую рань. Шеймус жестом отправил беднягу досматривать сны, пара часов у него ещё точно есть.

Пришедших он ждал долго. Замена погибшим прибыла лишь спустя три месяца — четверо, в запылённых дорожных одеждах.

Мэтр окинул пришедших придирчивым взглядом, первым делом требовалось понять кому придётся доверять жизнь ближайшее время. Трое лет под сорок, на вид опытные, кажется двоих он уже видел раньше, держались уверенно. Время покажет, но первое впечатление оставляли хорошее. Наверняка, сняли с какого-то города, а вот последний выделялся, наверняка и в дверь тарабанил тоже он. Молодой парень смотрел открыто с вызовом, напористый. Шеймус не сдержался, поморщился, он знал этот взгляд — перед ним фанатик. Таким же приехал, и он три десятка лет назад, решившим принести победу своей стране любой ценой. Жизнь его научила прагматизму, давая, подчас, жестокие уроки.

Хуже умного врага, может быть только глупый союзник — это постоянно повторял наставник в академии. Повторял до тех пор, пока это крепко не застряло в голове. Но такой роскоши как выбор у Шеймуса не было. Приходилось работать с тем, что есть. Из любого выйдет толк — нужно лишь время, как говорил уже другой учитель. Оставался вопрос хватит ли на это его жизни?

Глава IV

Кер.

Пробуждение не назовёшь приятным. Голова раскалывалась, во рту ярко чувствовался вкус горечи и в дополнение — невозможность сосредоточится. Мысли приобрели стройность не сразу. А когда приобрели...

Первое, что пришло в голову — расстояние до самого яркой искры стало меньше. Значит ли это, что его опасения верны? Застежки, виденные не в одном кошмаре, толкали на плохие мысли. Керу стоило больших усилий подавить назревающую панику, грозящую затопить сознание и лишить его хоть каких-то шансов на побег. Поборов одно чувство тотчас попал в лапы другого зверя.

Свое взяла ярость. Очередные друзья легли в могилу, в этот раз из-за него. Не будь их рядом в тот вечер... Словно злой рок преследовал, только в жизни появлялись близкие люди, как тотчас все разрушалось как карточный домик. Джейн, Мастер, Борей даже Лон — все они ушли, и он подумал, что начнет все с начала, но нет — снова смерти.

Зубы стиснулись так, что послышался скрежет, но плотное дерево выдержало напор. Он вернется и предъявит долг.

Но и ярость, застилающая сознание ушла, постепенно истончаясь как сугробы весной, оставив голую пока безжизненную землю — равнодушие. Но и это ненадолго.

Нужно мыслить это отвлекает. Мыслить рационально — на доске появились новые фигуры или же добрались старые? Против последней версии выступал факт отсутствия темных, лучше у императора нет, а посылать людей проще — глупо, раз он сумел выжить при прошлой встречи. Насколько мне известно, поправился Кер. Тем не менее, нужно рассмотреть и вероятность появления новых врагов.

Стал вновь перебирать в памяти мелочи, что удалось запомнить в те минуты. Отбросил вновь всплывшие лица друзей, искривлённые болью, все это потом. Центральной фигурой по-прежнему оставался Илай, его искривлённое злобой лицо, но кое-что все же осталось. Этих четверых он видел лишь мельком — свободные одеяния странно похожие на рясы поклонников света, только цвета не те, даже при тусклом освещении белые одежды бросались бы в глаза, здесь материал темнее. Еще клинок, который видел перед смертью — непривычно широкий и короткий, словно являющийся продолжением руки. Бессмыслица.

Возможность проверить, что это не бред, представилось ближе к вечеру. В проеме мелькнул силуэт, все как запомнилось Керу, кроме торчащих из рукавов лезвий.

Серые под стать мешковатым одеяниям лица не выражали ничего. Почти одного роста с тщательно выбритыми головами их можно было принять за единокровных братьев. Странные. Даже вечно сосредоточенные и неулыбчивые тёмные, казались на их фоне веселыми ребятами.

В голове вновь возникли стекленеющие глаза Мара. Непроизвольный скрежет зубов напомнил, что нужно держать себя в руках иначе смерть друзей останется без отмщения.

Его связанного с кляпом во рту и брошенного на дощатое днище поскрипывающей на ухабе повозки волновало ещё одно.

Одежда на месте, но что-то неуловимо изменилось. Ощущение неудобства, словно потерял нечто важное, но что? И только бросив взгляд на правую руку понял. У юноши отняли браслет, сделанный в неизвестной деревне, незнакомой девочкой. Привычка ощущать его на руке въелась, и теперь странное ощущение пустоты беспокоило его. Чем он им не понравился?

Чуть позже кляп покинул своё место, но только для того, чтобы в него залили порцию сладковато зелья, с ярким привкусом мяты из деревянной фляги. Мысли сбились, появилась странная апатия и вялость, попутно притупляя чувство голода и жажды. И так дважды в день.

Первые недели они двигались по основной дороге, но сейчас если он правильно ориентировался по солнцу, пытались срезать. Тракт давал заметный крюк, обходя стороной трудно проходимые районы.

Эту часть давно не ремонтировали, необходимость заниматься подобным ушла вместе с людьми. Прииски, когда-то принесшие славу этим краям — закрыли, и дороги постепенно пришли в упадок — ямы, выбоины, выломанные корнями лесных гигантов плиты. Повозку трясло, не переставая, занозы то и дело впивались в спину, а каждый ухаб добавлял по синяку или ссадине. Они естественно исчезали, но радости это не доставляло, ведь тотчас появлялись новые. Но от средства передвижения вскоре пришлось отказаться, дорога постепенно перешла в узкую тропку.