— Н-нет, — судорожно сглотнула блондинка. — Н-но зачем тогда?
— Я скажу тебе зачем, — мрачно ответил Озпин. — Скорее всего, мы имеем дело с классическим, закоренелым садистом. Особенно, если улики в деле Гордона найдут свое подтверждение. Я полагаю, что он заставлял бедняжек преодолевать этот ров. Такая вот извращенная игра.
— Хватит, достаточно... — выдавила позеленевшая Гудвич.
— Я бы очень хотел ошибаться, и совершил множество ошибок в своей жизни, но улики... улики — вещь неумолимая. И более того, звонок Кроу не прошел напрасно.
— Правда?
— Угу, — кивнул Озпин. — Помимо угроз лично мне, Ривийский в очередной раз проговорился. Все же как полезно иметь связи и время от времени пить виски в компании с комиссаром полиции! Ныне покойным, к сожалению.
— Нарыл что-то, старик? — Брэнвен жадно придвинулась к монитору. Древний волшебник некоторое время что-то набирал усиленно, а затем торжественно нажал Enter.
— Наш общий знакомый совершил критическую ошибку, дважды в разговоре упомянув некоего товарища, давнего друга, по его словам. Дважды он обрывал себя от упоминания его имени, но и оброненных данных достаточно. 'Л ю т...' — достаточно вбить эти символы в криминальную базу Вейла, и мы получаем одно лишь единственное, стопроцентное совпадение!
Директор довернул монитор и перед лицом ошарашенных женщин выскочило криминальное досье:
'Декстер Лютер' — сорок шесть лет, арестован четыре года назад, осужден на две тысячи, триста сорок шесть лет заключения.
— Лют... — прошептала инициалы Рэйвен.
— Озпин, это же...
— Именно, — кивнул маг, и пролистнул досье.
Декстер Лютер... осужден пожизненно. Лысое, бритое, татуированное лицо наводило ужас и внутренне неприятие одним своим видом. Прищуренные, злые глазки жгли насквозь с экрана монитора. Женщины синхронно сглотнули, и принялись читать дальше:
'Сутенерство, или вовлечение лиц в занятие проституцией'... 'Совращение малолетних'... 'Пытки, побои, насилие'. 'Торговля людьми'.
— Невероятно, просто чудовищно, — замдиректора с трудом унимала дрожь.
— Так что выходит, сообщник? — помрачнела Рэйвен. — Напарник, содельник, последователь?
— Нужно копать, — директор снял очки и устало протёр глаза. — Всё, что мы знаем, так это то, что четыре года назад был упрятан за решетку Декстер Лютер, этот самый 'давний друг'. И примерно четыре года назад показался на радарах впервые Белый Сутенер, — мертвая тишина. — И наконец, угадайте, откуда родом этот самый Лютер?
— Дредстоун, — в один голос ответили женщины.
— В точку. Удивительные совпадения, правда? Но дальше — больше. Уже скрываясь от преследования, преступник сбежал в окраины удалённого поселка близ границ Вейла — Анселя.
— Не может быть!
— Может, — беспощадно продолжил Озпин, щелкнул мышкой и открыл карту. — Решающая облава состоялась одиннадцатого марта, четыре года назад, в удаленном, сокрытом от людей домишке в паре километров от Анселя...
— Это же? — у Глинды, казалось, сейчас глаза на лоб полезут.
— Именно, — подвел заключительную черту Озпин. — Это тот самый дом, который только вот накануне посетил Кроу. Дом, в котором последние годы жил Ривийский. Дом, который так удачно загорелся незадолго перед визитом Биконского Охотника. Дом, где обитала похищенная Синдер Фолл, исчезнувшая накануне бесследно, где обнаружена гора оружия, следы крови и остатки пыточных устройств. Дом Белого Сутенера.
*
Ансель импонировал Геральту. Нет, он сам за прошедшие годы неплохо исследовал городишко, подле которого ему довелось обитать. Но ученик каждый раз демонстрировал ему всё новые уголки — небольшой парк аттракционов, кино или зал игровых приставок. Экскурсия была интересной, но являлась лишь прелюдией к главному событию вечера — визиту к семье Жона.
— Итак, вот час и настал, — нервно отозвался Жон, подведя ведьмака к солидному двухэтажному дому. С первого взгляда можно было сказать, что это уютное семейное гнездышко. Веранда была устлана цветами, на которые страдальчески покосился ученик. Ведь именно ему с сестрами приходилось за ними ухаживать.
'Это настоящий мамин бзик' — пожаловался ему когда-то ученик. 'Она целыми днями дома, и эта клумба для неё стала каким-то культом. Я конечно всё понимаю — домохозяйка, хобби, похвастаться перед соседями. Но ведь ухаживать-то приходиться нам с сёстрами!'
— Вон, взгляни на её прелесть, — кивнул Жон на роскошный цветочный сад. Геральт был приятно поражен и восхищен — такое за пару лет не вырастить. Роскошные клумбы с самыми вычурными цветками — грядки, кусты, деревья. Всё переливалось и радовало взор. — Особенно над вот этой орхидеей она носится, как угорелая, привезли откуда-то с островов, — роскошный куст возвышался над соседками горделиво. — Отвалила за неё как-то треть семейного бюджета, никому ничего не сказав. Пафиопедилюм Ротшильда называется, или как-то так. Мы с отцом в этом нихрена не разбираемся, но ссора тогда была что надо.
Двое путников аккуратно, стараясь не наследить, проследовали по сверкающей брусчатой дороге. Домочадцы явно приготовились к визиту.
Не сказать, что ведьмак чувствовал себя в своей тарелке. Опытному воину, привыкшему слоняться в одиночестве по большаку все ещё не было уютно на подобных собраниях. Званый ужин, где его будут пристально рассматривать родители ученика? Им явно было, что высказать незваному вторженцу, взявшего их сынишку под крыло без их ведома.
Жон, помявшись немного, неуверенно постучал в дверь. Юноша приоделся к случаю — солидное кожаное обмундирование охотника, подогнанное под него, за спиной сверкающий Кроцеа Морс в ножнах. За ним, как более совершенная версия — Геральт. Ученик нудно упрашивал того приодеться к встрече с родителями, а не надевать привычные изношенные вещи. Ведьмак, конечно, ценил хорошее обмундирование, но решительно не понимал, зачем его менять, если оно все ещё служит хорошо. Жон же что-то поворчал касаемо матери и её бзике на одёжке и прилично одетых людях.
Геральт не спорил. Он уже согласился на эту встречу, а снявши голову — по волосам не плачут. Лишь со вздохом вспомнил о Йен — и как она буквально душу из него выдирала перед любым званым ужином.
Как результат — ведьмак щеголял в особо продвинутом обмундировании. Плотные, кожаные штаны с защитными нашлепками. Дорогущие ботинки — плотные и качественные, в цвет. Темная кожаная куртка — многофункциональная и удобная. Всё крепкое, тянущееся, не сковывающее движений. Через грудь — серебристая перевязь с ножнами — выгодно сочетающаяся с цветом волос. Взглянув на себя в зеркало, Геральт подумал, что, наверное, примерно вот так его и нарядила бы Йеннифер. Темные цвета, темно-коричневый и черный, разбавленные серебром. Омолодившееся после открытия Ауры лицо немного недовольно смотрело в ответ. Ведь они с Жоном потратили на всё это более двух часов после экскурсии, и лишь когда тот захотел потащить его в салон понял, что пора ставить точку.
До уровня Лютика он ещё не докатился. Того было бы не вытащить из подобных заведений. Ведьмак с содроганием представил масштабы катастрофы — доберись его друг до Ремнанских журналов, салонов красоты и магазинов одежды.
Тьху-тьху! — сплюнув через плечо, от греха подальше, ведьмак с неким сожалением отметил, что увесистый харьпок попал точно в центр роскошного бутона поблизости. Оглянувшись на Жона, все ещё нервно покачивающегося на ногах лицом к двери, мужчина постарался пальцами смахнуть непотребство.
Нежный росток, как некая пушинка сорвался со стёбля и оказался зажатым в кулаке.
Проклятье.
Смерив взором уродливый надорванный стебель, Геральт украдкой отшвырнул бутон подальше, за листву.
Цветок развалился в руках и лепестки кружащим маревом начали носиться вокруг, подхваченные ветром. Неужто Кроу ошивается где-то поблизости?
— Ой мой дорогой сыночек! Наконец-то вы пришли-и! — завопил счастливый женский голос со стороны входа.
— Ну ма-аам! — заканючил Жон, стиснутый в стальных материнских объятьях. Хватка у матроны семейства Арк была железной, и никакие тренировки не могли уберечь любимого сына от неминуемых обнимашек.
Джунипер Арк обнимала сына, крепко прижимая к груди. Но пронзительные глаза впились изучающим взором в незнакомца. Геральт придал лицу серьезный, независимый вид, пытаясь незаметно, за спиной оттереть остатки лепестков от ладони.
— Ну что вы встали, как неродные? Проходите-проходите!
И наконец, они оказались внутри.
— Жо-он! Братишка! — как вихрь налетели на того сёстры. Трое из них, точнее.
Та, что постарше на вид, осталась чуть в стороне, чтобы тотчас вскрикнуть через секунду.
— Жо-он! Нихрена себе! Ты почему не говорил, что твой учитель настолько горячий!
Мужчина споткнулся.
— Та-ак! — ноздри Джунипер гневно раздулись. Женщина снова смерила гостя взором. — следите за языком, юная леди!
Шум и гам доносились изо всех уголков живого, наполненного жизнью и юностью дома. Ведьмаку было несколько не по себе — на Ремнанте бывали многодетные семьи в деревнях, но как же отличался Ремнант от его прошлого! Эта семья, живя в достатке, и ни капли не походила на стайки полуодетых оборвышей, смотрящих на тебя со стогов сена голодными глазами.
Дом чист и опрятен, детишки одеты и обуты. Веселый смех доносится ото всех уголков. Мать Джунипер — все ещё красивая и стройная женщина чуть за сорок с любовью осматривает детское воинство. На миг защемило в груди. Эх, а могли бы они с Йен создать нечто похожее?..
Ото всех уголков сбегались детишки. Хотя младшеньких было всего двое, остальные же — прекрасные беловолосые девушки, сёстры Жона самых различных возрастов. Обитатели резво собирались рядом с матерью, и наконец показался мужчина — глава дома, с младшенькой, Амбер на руках.
— Дорогая, гости уже... — спросил жену Николас Арк, наткнулся взглядом на Геральта и застыл.
— Дорогой? — забеспокоилась Джунипер, — всё хорошо?
— Жон... ты почему не говорил, что твой учитель — Геральт Ривийский?
Мужчина споро опустил малышку на пол, погладив по головке, и ринулся навстречу, протягивая руку.
Гость поздоровался с хозяином, невольно обескураженный реакцией.
— Дорогой?..
— Джун, это же тот самый Ривийский, помнишь? О котором я тебе рассказывал? — Николас обернулся к семье, на лице — широкая улыбка. — Среди охотников о нём какие только легенды не ходят. Неуловимая гроза Вейла! Истребитель гримм. Ну тот самый, номер один в рейтинге, помнишь?
Джунипер ахнула.
— Жон, так что же ты стоишь? Представь нас поскорее дорогому гостю! Гримм, да мы как-то не были готовы встречать гостя такого калибра! Жон, ты почему нас не предупредил?! — запричитала она, заламывая руки.
Девицы, сгрудившиеся вокруг, потупились. Младшенькая потопала к ведьмаку и смело подёргала того за край куртки. Остальные не были столь же уверены, хотя старшие и пытались вести себя непринужденно. Одна из сестер — Корал кажется, та самая которую ранее оборвала мать, плотоядно облизнулась.
— Ну это... в общем, — начал Жон. — Позвольте представить того самого Охотника и тренера, о котором я вам рассказывал — Геральт Ривийский! Охотник, и очень крутой охотник! Я кстати веду его онлайн страничку! — парень некстати хихикнул. — Геральт, познакомься, это мой отец — Николас Арк. Мать — Джунипер Арк и мои сёстры. Старшая — Сапфир, — уверенный кивок уже от совсем взрослой женщины. Дальше Сейбл и Корал — воздушный поцелуй от последней и пронзительный взор от матери. — Джейд и Хазел — близняшки, но совершенно разные по характеру. Со мной ты знаком, и дальше младшие — Лавендер Арк и кроха Амбер.
— Я не клоха! — заявила младшенькая и снова задёргала ведьмака за штанину. — Я уже большая!
Повинуясь некоему наитию, Геральт медленно и осторожно подхватил кроху на руки и уставившись на неё янтарным взором, попытался улыбнуться. Чистые, невинные глазки уставились на него в ответ, пытливо изучая каждую его черточку. Внезапно, две крохотные ладошки ухватились за его щеки и принялись тащить их в разные стороны!
— Амбер! — выдохнула Джунипер, рванулась к дочери и выхватила ту из рук. — Я дико извиняюсь, она у нас такая...
— Да всё в порядке! — заверил её ведьмак, давя поднявшуюся бурю эмоций. — Как и представил Жон, я — Геральт, Охотник, зарабатываю на жизнь убивая Гримм... Прошу обращаться ко мне на 'ты', и мне очень приятно со всеми вами познакомиться, — неловкая пауза. И закончил, мягким голосом: — Жон, твоя семья ещё более восхитительна, чем ты о ней рассказывал.
— Интересно, что же о нас рассказывал Жонни? — протянула Корал. — Надеюсь, все в рамках приличий, братец? А ведь я могу показать твои детские фотки...
Жон отчаянно покраснел.
— Никаких детских фотографий! — отрезала мать. — По крайней мере, пока...
Вот очень обнадеживающе прозвучало!
Наконец, все уселись за стол. Заявление Николаса о статусе гостя повлияло на домашних. Джунипер ахала и охала, сокрушаясь по поводу стола и угощений. Его что, сочли какой-то важной шишкой, или миллионером? Хотя нет, наверное, все же сыграло роль то, что отец семейства тоже является охотником, причем довольно известным. И для подобных семей иерархия мира выглядела слегка иначе. Чего только стоила фраза хозяина о том, что Геральт за четыре года выполнил больше миссий класса S, чем он сам за всю его жизнь.
Не привык Белый Волк к подобному признанию. Всё ещё ярки оставались в памяти плевки, броски грязью и камнями, прозвища 'мутант' и 'ублюдок', холод и нищета. Напротив, в Ремнанте же, Охотники возводились в ранг чуть ли не супергероев. Культура и средства массовой информации создавали образ неких сверхчеловеков, светочей среди тьмы, защитников рода людского. Не удивительно, что сильнейшие охотники были известны многим — тот же Брэнвен, типичный пример. Кого ни спроси, его каждая собака знает, особенно в местах злачных.
Беседа за столом шла своим чередом. Девицы помладше шушукались, Жон сидел рядом с Геральтом, молча поглощая пищу. Старшая о чем-то степенно говорила с матерью. Корал, кушая грациозно, не отрывала пламенного взора от ведьмака. Временами медленно облизывая ложку, погружая ту в рот чуть глубже чем следовало. На пятой итерации ойкнула, видимо мать отдавила ногу под столом.
Спустя час, как все наелись и разошлись по углам гостиной: кто уселся читать, кто уставился в телевидение. Жон с младшими сёстрами окупировал игровую приставку.
Николас же позвал ведьмака выйти подышать на балкон, пока Джунипер намывала посуду.
Геральт принял приглашение, как и угощение — солидно выглядящую сигару. Мужчины закурили. Белый Волк, хоть и не любитель табачных дел, не счёл уместным отказываться. Особенно, после нескольких бокалов прекрасного виски.
Вечер был хорош. И, на удивление, от родителей Жона не последовало ни единого упрёка.
— Знаешь, я хотел бы тебя поблагодарить, — признался Николас. — Вначале мы с Джун дико беспокоились, но... иногда, как мне кажется, судьбу не изменить. Видя, насколько сильно желание Жона быть охотником, я ежедневно терзался, и спрашивал себя — не загубил ли мечту и предназначение своему сыну? Всё же мы — Арки, и путь воина у нас в крови, можно сказать, — он горько хмыкнул. — Но ты ведь тоже Охотник, и знаешь, сколько дерьма нам встречается на пути!
