Энеата. Воин и солнце

Энеата, вжав голову в плечи, тихонько пробормотала:

— Тогда и вы скажите, как есть, байру. Почему такое вообще могло прийти вам в голову? Зачем я вам? Я же... я совсем не та, кто... — она запнулась и замолчала, решив дождаться ответных слов Асахира.

Тот тяжело вздохнул, сцепляя ладони. И его голос зазвучал тихо и хрипло, воин говорил так, будто каждое слово стоило ему неимоверных усилий и больно ранило.

— В день, когда я ждал гонцов, которые должны были привести мне сына Арнунны... когда пришла весть, что он сбежал, когда посланные в погоню охотники Азмара вместо него притащили мне тебя... Это было странно. Девчонке удалось увести кого-то из-под носа отряда воинов, почти удалось сбежать самой... Ты вела себя так отважно, как способны не все мужчины. И у тебя были такие странные глаза. Такие голубые и... странные.

Он ненадолго замолчал, задумавшись, но Энеата не стала произносить ни звука, пытаясь понять сказанное. Асахир продолжил:

— Я не хотел снова попадать в эту ловушку. Любовь к женщине всегда делает мужчину слабым. Я не хотел... опять совершать эту ошибку. И когда ты попыталась сбежать... Сказал Азмару отправить тебя домой, когда тебя нашли. Но ты снова пришла. И снова — в порыве такой безрассудной, такой глупой отваги...

Военачальник поднял голову, повернувшись к Энеате, и спросил, привычно щурясь:

— Я ответил?

Энеата коротко и нервно кивнула.

— Что ещё?

— Вас может обидеть или огорчить вопрос, который...

— Хватит уже!

— Хорошо. Простите, байру, но вы сказали, что вы вдовец...

— Да.

— А... отчего умерла ваша жена?

— Я не буду отвечать, Энеата, и ты больше не будешь спрашивать, — голос Асахира резко похолодел, и Энеата вздрогнула, обиженно произнеся:

— Вот и еще одна причина — я вас боюсь. До дрожи боюсь, байру.

— И что? — похоже, и правда не понял Асахир. — Это естественно. Меня все боятся.

— Я бы не хотела бояться своего мужа.

Напряжённая и холодная тишина вновь повисла над ними. Энеата сочла разговор оконченным, встала, собираясь вернуться к кострищу, но когда она уже спустилась на пару шагов, Асахир вдруг произнёс:

— Её убили. Разбойники.

— Мне очень жаль, байру. Примите...

Он отмахнулся от её соболезнований, раздражённо продолжив:

— Моей женой была сестра нашего эсина, Ренна. Я почти не знал её до свадьбы. Виделись несколько раз на ужинах в доме эсина... Она была красавицей, как Диви. Все друзья только и говорили, что о ней. А она... улыбалась и иногда говорила, что рада меня видеть. Когда эсин вдруг спросил, хочу ли я на ней жениться, я без сомнений сказал, что хочу... Мне было девятнадцать, Эне! Я не был умён и был слишком тщеславен... Сразу после этого мы обручились, а на следующий день... Была свадьба. Едва мы остались одни, тёплая улыбка исчезла с её лица. Она сказала, что ненавидит меня, то всегда будет меня ненавидеть, что я разрушил её жизнь, что она хотела выйти замуж за какого-то торговца из Ризайи...

— А... а вы?..

Асахир вздохнул, собираясь с мыслями.

— Мне повезло. Меня почти сразу отправили на войну с Дорайей, — Асахир невесело усмехнулся. — Всё лучше, чем война в собственном доме... Но вот Ренне не повезло — я выжил и вернулся. Её жизнь снова омрачилась моим присутствием. Она не могла видеть меня даже на другом конце сада. Продержалась неделю и сбежала.

— Байру?.. — не выдержав долгой паузы, попросила продолжать Эне.

— Сбежала, решив, видимо, нагнать караван на дороге. Вот... и всё. Я ответил на твой вопрос даже подробнее, чем ты просила. Наверное, зря. Иди спать. Плащ мой возьми с собой, а то замерзнешь. Завтра снова далеко идти...

Энеата задержалась, не решаясь просто уйти. Подняв с земли плащ, растерянно поблагодарила и вновь замерла, словно ожидая чего-то ещё.

Асахир не заговаривал. Эне, подождав ещё немного, всё же спустилась. Свернувшись калачом на краю растеленного полотна, с головой накрылась плащом Асахира и крепко заснула, едва сомкнув веки.

Утром Энеату разбудил Азмар, коснувшись её плеча. Когда девушка распахнула глаза, сонно уставившись на сотника, он тут же отошёл, дав ей время потянуться и зевнуть.

Сев, Энеата огляделась по сторонам. Солнце ещё скрывалось за холмами, но его свет уже озарил окрестности, пока не согревая. Асу поежилась, задумчиво пытаясь потянуть одеяло на плечи. Поняв, что одеяло таковым вовсе не является, она нервно сбросила плащ Асахира и тут же осторожно свернула его.

— Байру!.. — позвала она, вставая и протягивая сложенный плащ сидевшему совсем недалеко военачальнику. — Благодарю.

Асахир не ответил, молча взяв, даже не взглянув на Энеату. Девушке на мгновение показалось, что ночной разговор ей приснился; но укрывавший её всю ночь от холода плащ военачальника свидетельствовал об истинности странной беседы.

Задерживаться воины не собирались. Проспавшая дольше всех Эне жевала свой кусок хлеба на ходу, так же, как и вчера, с трудом догоняя своих спутников.

Не удалось Эне и спокойно пообедать — останавливаться посреди открытой равнины на полуденный отдых идшарцы не хотели, собираясь подольше отдохнуть вечером, добравшись до рощи и источника. На вопрос Асахира о том, нужен ли Энеате отдых, девушка ответила решительным и гордым отказом, после чего много раз пожалела об этом, но признаться в слабости так и не решилась.

До рощи фиг, окружавшей источник, они пришли ранним вечером, когда жара ещё не спала. Едва ступив под тень деревьев, Энеата почти что рухнула на зелёную траву, растянувшись и закрыв глаза.

— Погоди спать, асу, — хмыкнул Азмар. — Выпей воды, съешь что-нибудь. А то завтра тебя тащить придётся.

— Да пусть спит, — отозвался уже ушедший вперёд, к самому источнику, Асахир. — Захочет есть — сама проснётся.

Но Эне, почти мгновенно заснувшую прямо на земле, вскоре разбудил не голод, а громкий и сердитый голос Азмара.

— Хватит мне тут рассказывать, — раздражённо произнёс он, обращаясь к кому-то. — Из Асахира разведчика не получится, верно, но...

Энеата не торопилась открывать глаза, прислушиваясь.

— Я уже достаточно дорог прошёл в одиночку, — холодно отозвался Римиар. — И из каждого пути принёс Идшару достаточно сведений. Ты же большую часть жизни проторчал в святилище!

— А я и не предлагаю тебя заменить. Пойдём вдвоём.

— Ты будешь только мешать!

— Я — мешать?!

— Да! И вообще, твоя прямая обязанность — оставаться с байру и защищать его.

— Смешнее ничего не скажешь, Рим! Уж Асахир способен и сам о себе позаботиться.

— Как и я. Разве я не доказывал многие сотни раз, что прекрасно добываю сведения и прекрасно скрываюсь от всех, кому не нужно знать о моём прибытии?..

Энеата потянулась и села, с неохотой открывая глаза и оборачиваясь на споривших идшарцев. Асахир спал позади них, не обращая внимания на громкие возгласы; Азмар, встретив взгляд асу, нахмурился и, похоже, решил Римиару не отвечать. Но жрец не переставал возмущаться:

— Когда байру проснётся, увидишь, чьё мнение он поддержит. В отличие от некоторых, я...

— Заткнись, — кратко отозвался Азмар, и в этот раз Римиар решил согласиться, смолкая. — С пробуждением, асу. Есть хочешь? Вот полба имеется.

Азмар кивнул на небольшой котелок, уже стоявший на земле в стороне от догоравшего костра.

— Остыла, но... — развел руками сотник.

Энеата, кратко поблагодарив, встала и подошла к огню.

Глава 20. Идшар

* * *

Энеате снилось, что она возвратилась в Арк, и на пороге родного дома поняла, что всё было ложью, нелепым миражем. Живой и невредимый Хурсан встречал её у ворот, так тепло, как только он умел, улыбаясь, обнимая любимую воспитанницу и ласково приглаживая её золотистые косы; пряный запах цветущего возле дворового колодца тамариска утешал, веля забыть тревоги, и зов доброго слуги Амара приглашал отведать скромной домашней еды.

Проснувшись в темноте посреди дикой пальмовой рощи, Энеата накрылась плащом с головой, словно надеясь тут же возвратиться в сновидение. В следующее мгновение Энеата резко села, нервно озираясь по сторонам.

Темнота. Её здесь не должно было быть. К вечеру резко похолодало, и, засыпая, Энеата ясно слышала, как Асахир велел остающемуся на страже Римиару поддерживать огонь.

Слабого света растущей луны было достаточно, чтобы Энеата, осмотревшись, поняла — Римиара нет нигде поблизости.

— Господин Римиар? — негромко позвала она, сперва подумав, что жрец просто отошёл. Не дождавшись ответа, повторила громче: — Господин Римиар!..

Энеата протянула руку, легонько толкая в бок спящего неподалёку Азмара.

— Господин Азмар? — нервно произнесла она. — Господин Азмар, просыпайтесь!

Но сотник не желал пробуждаться, даже когда Энеата пнула его со всей силы.

— Что же такое!.. — растерянно не то выдохнула, не то простонала асу. — Байру! Байру! Асахир!!!

— Никто не проснётся, сестра, — раздался тихий и нежный голос.

Эне вздрогнула, резко разворачиваясь и озираясь по сторонам. В сумраке ночи роща по-прежнему была совершенно пустынной. Ветер стих, не слышалось ни шороха, ни стрекотания насекомых.

— Зара? — позвала Эне, пытаясь разглядеть говорившую девушку.

— Ты помнишь моё имя, или тебе его сообщили?

Голос колдуньи вовсе не казался пугающим или злым. Что-то в её словах заставляло успокоиться, заснуть, раствориться в тёплом звучании. Энеата замерла, пытаясь почувствовать присутствие сестры. Но чары развеивались в пустоте, не находя таинственной девушки.

— Много лет, много лет, дорогая Ата...

— Где ты?!

— Рядом. Теперь рядом. Ты же не боишься меня, сестра? Ты не рада мне?

— Ты... — процедила Энеата, — ты убила дедушку Хурсана...

— Что?.. — растерянно произнесла всё ещё невидимая Зара, на пару мгновений смолкая. — Что ты говоришь?..

— Я всё уже знаю!

— Но я... Нет, нет. Это ложь, Ата.

— Ата?..

— Ата. Отец всегда называл тебя Ата. Ты совсем не помнишь?

— Нет... Покажись!

— Я чувствую злобу... и ярость... Нет, я не покажусь, пока мы не поймём друг друга. Мы же не хотим пожалеть о спешных поступках, верно, Ата?..

— Разбуди байру и Азмара!

— Твоих спутников? О, нет. Они нам точно помешают. Нам есть о чём поговорить вдвоём. Только вдвоём.

В десяти шагах от замеревшей Энеаты поднялись от земли сероватые клубы тумана, вскоре обретшие очертания стройной девушки. Юная асу призвала чары, словно порывом ветра смахнувшие остатки мутной пелены; беловолосая красавица Зара предстала перед сестрой, уже не скрытая колдовством.

— Здравствуй, сестра, — тихо произнесла Зара, пристально глядя льдистыми глазами на Энеату.

— Что ты сделала с моими спутниками?

— Я? Ничего! Римиар услужил мне. Всего лишь сонное зелье, не беспокойся.

— Где твой пёс?

— Пёс?.. Ах, ты уже виделась с этой болтливой жрицей.

— Жрицей? Про Эадиву рассказал Римиар, — слишком спешно и нервно сообщила Энеата.

— Ну-ну.

Зара шагнула вперёд; Энеата попятилась, не отводя взгляда и не моргая.

— Да, много лет прошло, — задумчиво произнесла она. — Ребёнком ты была похожа на эрейскую соломенную куклу. А теперь...

Лицо Зары казалось спокойным и миролюбивым. Энеата остановилась, позволяя сестре подойти ближе и начиная сомневаться во всём, что ей сообщали о Заре.

— А теперь смотрю на тебя и вижу... как ты похожа... как ты похожа на отца...

Голос молодой колдуньи дрогнул, срываясь:

— Великий Свет, как же ты на него похожа!!!

Незримая сила сбила Энеату с ног. Девушка упала навзничь, не ожидавшая нападения и не успевшая защититься, но тут же откатилась в сторону и вскочила на ноги.

— Прости. Мне сложно сдерживать силу, — голос Зары вновь звучал ровно, хотя дышать она стала чаще и громче.

Энеата не ответила, напряжённо следя за Зарой. Сила Ахарта всколыхнулась в крови, стремясь отозваться на атаку зеркальным отражением колдовского порыва.

— Не смотри на меня так, — шумно выдохнула Зара. — Ты же знаешь, что мы не можем навредить друг другу.

— Только из-за Ахарта, — слова Энеаты прозвучали утверждением, а не вопросом, но Зара ответила:

— Разве?..

— А разве нет?

— Ты ничего не помнишь, верно? Не помнишь родителей. Не помнишь меня.

— Дедушка Хурсан предупреждал меня. Он не велел тебя слушать.

— Но ты ведь слушаешь, милая Ата.

— Тебе нужна сила Ахарта.

— Мне нужна жизнь, Ата. Я просто хочу жить. Жить, никого не боясь.

Эне прищурилась, глядя на Зара, старавшуюся выглядеть спокойно, но выдававшую себя крепко сжатыми кулаками.

— Ты была слишком маленькой. Ты не помнишь скитаний. Не помнишь страха. Тебя приняли. Тебе милостиво позволили жить. А я выбила это право, выбила силой!

— Мне жаль.

— Нет... Ты не знаешь, как... как люди смотрят на тех, за кого некому вступиться. Не понимаешь это чувство, когда... когда все против тебя. Когда для всех ты — диковинная зверушка, которую надо посадить в клетку, измучить или убить... Нет, Ата. Ты не понимаешь. Только сила даёт право на жизнь.

— Если бы ты нашла меня чуть раньше... — тихо произнесла Ата. — Я бы попросила тебя остаться в нашем доме. Мы дали бы тебе всё, что нужно.

Зара покачала головой.

— Слишком поздно.

— Слишком поздно, — отзываясь эхом, кивнула Энеата.

— Луна Ахарта лишь давала мне достаточно сил, чтобы выживать и скитаться. Эадиву позволил мне не бояться усталости и пугать целые деревни. А вместе с Солнцем...

— Есть только один способ завладеть Солнцем, не так ли?

— Я не могу причинить тебе вред.

— У тебя есть Эадиву.

— Если тебя убьёт пёсик, я не получу силы Ахарта. Ты же знаешь, как она передаётся.

— Ну да.

— Но я не хочу, чтобы ты умерла сейчас, так или иначе. Слишком рано.

Зара щёлкнула пальцами. Энеата не видела и не слышала, но почувствовала появление чудовища за своей спиной. Порыв ледяного ветра скользнул по ветвям деревьев, обжог колючим холодом кожу асу.

— Отец, — тихо произнесла Зара, — бросил нас с мамой. Посреди пустыни. Она выживала, как могла. Со мной на руках. Две беззащитные чужеземки. Люди презирали нас. От смерти или рабства нас спасало только колдовство. Люди побаивались ведьм, и не подходили слишком близко... А потом мама нашла Ахарт... и отца. У него была другая семья. Была ты. Мама простила. А я... разве я могла, Ата? Я же видела, как она страдала. И как страдала я сама.

Энеата молчала, слушая голос Зары, дрожавший от горечи и злости.

— Идшарцы шли за нами. Они хотели вернуть свою реликвию... Отец вызвался нам помочь, но... это из-за него нас догнали. Из-за него и тебя. Из-за вас мама погибла. Я не смогла простить. Да я и не пыталась.

Зара вздохнула и, немного помолчав, сказала:

— Остались мы трое. Ты, я, он. Идшарцы продолжали преследовать, потому что силу Ахарта они не вернули. Мама передала её нам. Должна была только мне! — Зара яростно пнула лежавший под ногой камень. — Он хотел задержать их. Спрятал нас с тобой. Но не смог совладать с врагами. Он был слабаком, Ата! А я... я хотела, чтобы ты пережила хотя бы долю того, что пережили мы с мамой.... Только к тебе судьба оказалась благосклоннее. Какой-то парнишка помог тебе выбраться... Я бы убила его... чуть позже... но мне помешал твой Хурсан. Он тоже шёл по следу. Но ещё не поздно, правда? Ещё не поздно. Хурсан мёртв, ты не в своём городе, а твои идшарские спутники спят... Ах, да. Пожалуй, стоит позаботиться, чтобы они никогда не проснулись. Тогда твоё приключение будет веселее.