| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
А тут как раз и подошёл турецкий паша, Мехметоглы Гази Паша, который, сразу же понял, кто победил в морском сражении. Но указав на трофейный гёки поинтересовался, как велики потери у русских. И узнав, что потерь нет, покачав головой, поинтересовался, где же тогда остальные их корабли. Пришлось Коневу, отвечая, что они остались собирать трофеи возле Авлиты, показать изображения сражения, на своём телефоне. Перед этим продемонстрировав турку, как они делаются, причём на нём же, и услышав от того "шайтан". Одновременно эти заинтересовались изображениями молодой Багратион и Айше. Заставив последнюю подъехать, на своей кобыле поближе, и склониться к экрану. И принц поинтересовался, что это за дева такая, что так бесцеремонно может смотреть, оттеснив его. На что принцу Александру ответили, так что бы и Мехметоглы Гази Паша слышал, что это сестра всех крымских ханов. Причём хану Айдеру она родная и по матери.
И Конев предложил паше, перед началом уже серьёзного разговора, оценить сооружённый сруб. Потом убедится, что там нет дополнительного пороха, потом ему показали толовую шашку, дав подержать её в руке. Сказав, что это такой новый мощный порох. Потом, при нём же, установили шашку под угол сруба, и подожги бикфордов шнур, уведя турка от места взрыва. И после того, как в разные стороны полетели куски дерева, а сруб развалился, Конев предложил, потрясённому увиденным, Мехметоглы Гази Паше сдать обе цитадели Балык-юва. Сказав, что они вот так вынесут ворота, просто подложив взрывчатку под створки ворот, а, не устанавливая мину[8], и ворвутся в оба укрепления. После чего пленных брать уже не будут. А так он предлагает даже не плен, а почётную сдачу крепости. Это когда турки, с оружием, знамёнами, и с музыкой уйдут из укреплений. Оставив там всё в целости. Гарантируя, что первым, не тронет уходящих турок, пока те не достигнут позиций своих войск.
В ответ турок, всё-таки совладав с собой, после увиденного, поинтересовался, почему они, имея такое оружие, предлагают им уйти. На что Конев вполне честно ответил, что такой взрывчатки у него пока мало. И он не хочет её пока использовать. Добавив, что если вынудят, то он использует не задумываясь. А так он предлагает обменять запас взрывчатки и время на турецкие жизни. Добавив, что ответ он ждёт тут, и немедленно. Мехметоглы Гази Паша сначала посмотрел на возвышающиеся над ними крепостные цитадели. Потом перевёл взгляд на то укрепление которое майор возвёл выше цитадели, или замка Святого Николая, с донжоном Джовани Батисто ди Олива. Причём с этого укрепления русские простреливали, своими пушками дворы и верхние площадки донжонов, как этого замка, так и замка консула. Или замка Святого Георгия. Потом он перевёл взгляд на державшиеся, в отдалении, чтобы не попадать, под выстрелы орудий "Крузенштерна", татарские отряды. А узнав стоявшие на барке прожектора, которые уже были развёрнуты в сторону татарских отрядов, чтобы светить в ночи, поморщился как будто укусил лимон. Потом провёл взглядом на находящиеся в бухте суда. Перевёл взгляд на развалившийся сруб и ящик с этим порохом иблиса. И тяжело вздохнув, произнёс:
— Твоя взяла, шайтан. Мы сдаёмся на твоих условиях. Но, ты отдашь мне всех пленных, что вы захватили в крепости.
— Ну и хорошо, уважаемый Мехмедоглы Паша, если вопрос не касается возвращения тех ваших пленников, что мы освободили тут, то договорились, — ответил Конев, а когда паша согласился с этим требованием, добавил, — Только смелый и сильный человек может признать своё поражение. Кстати ты природный турок или осман?
Мехметоглы Гази Паша нахмурился и удивлённо посмотрел на Конева, а тот объяснил:
— Ну это в том смысле ты прямой потомок тех, кто завоевал эти земли или потом принявших ислам местных жителей, что были завоёваны, но поднялись, сменив веру предков на ислам и оттеснив, от управления государством, потомков тех, кто их завоевал.
Заставив пашу ответить:
— Мои предки завоевали ту землю, визирь.
— Понятно уважаемый Мехмедоглы Паша, — удовлетворённо кивнув, ответил Конев, — И думаю, будет вдвойне обидно, что твою судьбу, судьбу воина, спавшего жизни природных турок, будет решать осман. Насколько я знаю Гедик Ахмед-паша, он из тех осман, кто поднялся, приняв ислам. Не справедливо.
Турецкий паша скрипнул зубами и ответил:
— Да он новообращённый из Сербии.
А Конев, удостоверившись, что эта версия, откуда роддом турецкий визирь и его противник, верна, произнёс:
— Да вдвойне досадно будет, потомку воинов-завоевателей, что его будет судить выскочка, из потомков побеждённых. Но надеюсь вам, уважаемый Мехмедоглы Паша, удастся его убедить, что вы отступили перед обстоятельствами непреодолимой силы, — и деспот, обернувшись к майору Тамарин-Мерецкому, добавил:
— Товарищ майор, распорядитесь, чтобы, уважаемому паше передали всех его, захваченных в этой крепости, воинов.
И через половину часа, выйдя из дверей обоих замков, турки выстроились следом за, севшим на коня, которого, в свою очередь, вывели из консульского замка, Мехметоглы Гази Пашой. И под бой барабанов и завывание труб, с развёрнутыми знамёнами, и с оружием в руках, вышли через ворота крепости и направились, мимо "Крузенштерна", к позициям татар. Ну а над замками Балаклавы взвилось красное знамя, с золотым орлом.
А на следующий день в Балаклавскую бухту стали входить уходившие из Авлиты корабли. Которые, для дальнейшего похода, стали собираться в Балаклавской бухте. Определяясь как с освобождёнными рабами турок, так и с захваченными трофеями. Ну и заодно определились с обороной крепости. Во-первых, под командованием майор Тамарин-Мерецкий оказалось две роты, одна пикинёров, вторая стрелков из аркебуз, плюс к этому полуроту стрелков из фузей, попавших в это время. Усилили гарнизон и полторы дюжины полевых орудий, со своими расчётами. И конечно всё это было обеспечено запасами продовольствия, пороха, ядер, пуль, оружия и прочего снаряжения. Ну и для того что бы крепость было сложнее взять, на противоположном склоне балки Кефало-Вриси, соорудили цепочку угловых редутов. Прикрывая ими стены крепости.
Ну и дополнять гарнизон должны были четыре галеры. Которые были перевооружены на пушки с парусных кораблей. Сделав эти галеры смертельно опасными для всех существующих в это время кораблей хроноаборигенов. И теперь они оставались в бухте, расположившись вдоль стен крепости. И которые должны были не только осуществлять контроль района, но и помогать гарнизону. Ну и планировалось, что в бухту будут приходить как корабли, обеспечивающие снабжение гарнизона, так и осуществлявшие рейды к побережью Турции. Да и прибытие кораблей эскадры, в чрезвычайной ситуации, могло быть осуществлено в течение суток. В общем, совсем одиноким гарнизон, в условиях осады, не оставляли.
Ну и как трофейные, так и гребные корабли стали получать названия. Все три гёки получили названия в честь величайших правителей из истории попаданцев, "Ивана Грозного", "Петра Великого" и "Сталина". Крупные галеры так же получили названия в честь государственных деятелей России. Так захваченная у Феодосии галера, как самая шальная, стала именоваться "Екатериной Великой". За глаза называемая "шальной императрицей". А самая большая из галер стала именоваться "Иван III Великий". Который пока был скромным князем Московским. Официально вассалом Большой орды. Галеры поменьше стали именоваться по названиям городов. Ну а скампавеям достались либо женские имена, если скампавея была особо красивая, или же звериные и птичьи названия. Одну из них серого цвета, Конев велел именовать "Волк". И даже сделать носовое украшение ей в виде головы волка. Пошутив что надо будет дать начало сказке, об Иване-царевиче, Елене Прекрасной и сером "Волке" [9]. Благо время как раз подходящее. Да и Елена, из-за тридевять земель, иметься. Привезти только нужно. А вот торговые корабли получили названия, в зависимости от того, кто как захотел их назвать. От имён святых, и до мелких птиц.
И завершив свои дела, флот направился в сторону Феодосии. Правда, предстояло дать знак оборонявшимся в Мангупе людям. Да и, в плавании, планировалось несколько остановок. Во-первых, для отдыха гребцов, во-вторых, чтобы собрать урожай, в селениях на южном берегу Крыма. Ну и в-третьих, было запланировано восстановить замки Фуны и Алушты. Что бы создать там оборонительный рубеж, на случай, если турки пойдут на Феодосию или вдоль моря, или через горы. Ну и буквально в Ялте, где была первая остановка, пришлось задержаться на два дня. Когда флот пришёл к этому месту, то стали падать показания барометров. Пришлось вытаскивать галеры на берег, разгрузив их. Благо несколько сотен человек, из их экипажей, могли вытащить деревянную скорлупку, весом в вагон, на берег. Так что бы её не било волнами. Ну а большие парусные корабли переждали короткий и не очень сильный летний шторм в море. После чего флот направился дальше. Сделав остановки в Гурзуфе и Партените[10]. Но только что бы собрать урожай в местных садах, виноградниках и полях. Что бы оставить турок полностью без запаса продовольствия.
Интерлюдия 5
Елене Гаврас[11], княжне Феодоро не спалось. Она лежала в своих покоях в княжеском дворце и придавалась воспоминаниям. Тем весьма счастливым временам, когда отец был князем Феодоро. И во дворце, прошлым летом, появился посол московского князя боярин Никита Беклемешев. Она знала, что её отец хотел породниться с сильнейшими православными властителями и сначала отдал племянницу Марию[12], за молдавского господаря. А потом с помощью торговца из Каффы иудея Хозе Кокоса получилось выйти на князей Москвы. Где жили их дальние родственники Ховрины[13]. А потом и появился посол Беклемешев. Он долго спорил с отцом, договариваясь об её приданном, но договор был заключён. Она стала невестой наследника московского княжества. Но тут во дворе зашумели, и она услышала голос Александра. Своего двоюродного брата, захватившего власть в княжестве.
Да, отец внезапно умер зимой. Он отлично понимал, что княжеству не выстоять против турецкого вторжения и считал, что с турками лучше договориться, чем пытаться им противостоять. Из этого исходил и брат Ираклий, который стал князем после смерти отца. Но против этого выступили советники. И в начале лета в Мангупе появился двоюродный брат Александр. С отрядом в триста воинов молдавского господаря. Которых по приказу предавших брата советников впустили в город. И князем Феодоро стал Александр, который и слышать не хотел о том, чтобы подчиниться туркам. Которые буквально через несколько дней появились возле Каффы. И практически сразу захватили её. А потом направились к Мангупу. По пути быстро захватывая города и крепости. Одна надежда была, что посол из Москвы появиться раньше турок. Что бы забрать её[14], и отвезти к жениху. Но турки, под стенами города, появились раньше.
Это было страшно, очень страшно. Турок было много. И они постоянно лезли на штурмы. А потом они разместили южнее города свои огромные пушки и стали обстреливать город огромными ядрами. Стремясь разрушить северную стену крепости. Намедни, одно ядро, такой пушки, попала в стену возле главных ворот. Левее от них. И стена обрушилась. После чего турки, стреляя из ручниц, от чего, при попадании пуль в камни, в разные стороны, стороны летели брызги свинца, пошли на штурм[15]. Но его отбили. Да крепость, благодаря князю Александру держалась. И он говорил, что нужно выстоять до весны. Тогда к ним на помощь придут венгерский король Корвин и ставший его вассалом молдавский господарь, которые начнут наступление на турок. А пока крепость держится, они не смогут, обойти оборону по Дунаю и ударить по Молдавии с тыла. И так они победят.
Да и тут, в турецком лагере, началось какое волнение. Сначала турки стали убирать и увозить небольшие пушки, что они установили напротив северных ворот города. А потом куда-то направились большие отряды пехоты и татаркой кавалерии. А штурмы города прекратились. И по городу прошёл слух, что им на помощь пришли, но не понятно кто. Говорили самые необычные версии. От божественного вмешательства и до того что пришли корабли руссов, которые разгромят турок. И да, последние дни стало заметно тише. Прекратились турецкие атаки. А стреляли только большие турецкие пушки. Что стояли на горе через ущелье от Мангупа. Малые, что находились у ворот, стали увозить назад к Авлите. И тут шум, во двор п-образного княжеского дворца, стал усиливаться. Да и за городом, особенно с юга, где был турецкий лагерь, послышались какие-то крики. И Елена, поднявшись с ложа и накинув на себя накидку, вышла из покоев на дворцовую галерею и выглянула во двор.
На входе во внутренний двор, перед дворцом, в окружении воинов, стояли братья Ираклий, с Александром и хан Менгли Герай, который пробился в крепость с оставшимися верными ему воинами и тоже защищал Мангуп. И они все вместе смотрели в сторону Чембало. И Александр, убеждая всех, твёрдо произнёс:
— Нет, Ираклий, это знак. Знак нам, держаться. И помощь придёт.
Елена попыталась посмотреть, куда они смотрят, с галереи. Но мешало стена этого крыла дворца. И она прошла в свою комнату и, распахнув ставни, выглянула в окно. И тут же от того что увидела в окно, глубоко вздохнула, от неожиданности. И рука, от увиденного, буквально сама осенила себя крестным знамением. Над тем местом, где должна была быть крепость Чембало, в небе, висел светящийся православный крест. И это видели, как собравшиеся на южной стене, все жители Мангупа, которые взволнованно рассматривали висевший в ночном небе знамение. Буквально обращённый к ним. При этом многие, их жителей, стояли на коленях и осеняли себя подобным крестными знамениями.
Не спокойно было и на горе Мазар, где находились большие пушки, турок. И было видно, как они там суетятся, при свете факелов. Мечась между палатками и своими огромными пушками и грудами огромных каменных ядер. Что-то, крича на своём языке. А потом внезапно крест погас. Вот только что он был в небе и, раз, всё скрыло темнотой. Но чувство, что они не одни, что их спасут, им помогут, появилось. А потом Елена услышала голос Менгли Герая, который громко сказал:
— Надо сделать вылазку и захватить пленных. Что бы выяснить, кто это был. И чего нам, от них, ожидать.
6
Одной из особенностей современно Партенита является плантация, из двадцати восьми деревьев, древних олив, которые имеют высоту ствола чуть меньше десятка метров и его охватом почти в три метра. При этом их возраст оценивали более чем в полтысячи лет. И когда флот остановился в бухте этого сожжённого городка, то Конев не удержался и, как историк, тоже отправился на берег. Посмотреть, что там, на месте этой рощи, в это время находиться. Облачившись в латный доспех, на своём жеребце и в сопровождении знаменосца и переводчика. В той армии, что была у них, без переводчика общаться было невозможно. Ну, а что в таком виде, то, что делать, положение обязывало.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
